«Созидательный деструктивизм». Пособие Учихи Шисуи

Едва первые лучики солнца защекотали веки, Шисуи проснулся — резко, как от толчка — и глубоко втянул свежий утренний воздух. Под боком урчал пригревшийся кот. Шисуи бездумно запустил пальцы в облезлую шерсть и принялся поглаживать ластящуюся животину. Надо было искать Кисаме и выдвигаться, чтобы к концу дня достичь границы. К счастью, схожие мысли одолевали не его одного, и искать напарника по домам и сеновалам не пришлось. Расслабленный, лениво позёвывавший Кисаме встретил его на главной улице, на ходу застёгивая плащ. Приветливо кивнув, Шисуи задержался у бочки с водой, ополоснул лицо, шею — холодные капли скатились за шиворот, прогнав остатки сна. Неторопливо приблизившись, Кисаме остановился рядом, привалившись плечом к столбу чьего-то крыльца. — Ты правда вчера сбежал от девчонки? — Она вторгалась в моё личное пространство, — буркнул Шисуи, наклоняясь пониже над бочкой. — А ты б посмотрел, что она дальше делать собиралась. Может, понравилось бы. — Я не в настроении. — Ну, я вижу, настроение у тебя было на другие знакомства, — Кисаме выразительно зыркнул на пару кошачьих волосков, приставших к плащу Шисуи. — Странный ты всё-таки, Учиха. — Какой уродился! Кисаме ограничился хмыканьем на этот раз и первым направился к выходу из деревни. Резко помотав головой из стороны в сторону, стряхивая влагу, Шисуи последовал за ним, с каждым шагом теряя всё больше тепла, которое ненадолго захлестнуло его накануне при виде счастливых лиц крестьян, которым Акацуки помогли. Теперь эти самые крестьяне с помятыми после весёлой ночки лицами, зевая, брели в поля; при виде Акацуки уважительно наклоняли головы, махали — прощались. Шисуи и Кисаме кивали в ответ, проходя мимо обшарпанных домишек, худых коров, которых чумазые дети гнали на луга. Деревня выглядела в точности так же, как до прихода Акацуки — однако совсем скоро она изменится, стоит дать немного времени оклематься. Шисуи надеялся, новое потрясение ударит по этим краям нескоро. Уже около крайних домишек напарников окликнул знакомый гнусавый голосок: — Шисуи-сан! Кисаме-сан! Стойте! — Изаму нёсся вниз по дороге так, что путался в собственных ногах и едва не вспахивал и без того измученным носом землю. К груди он старательно прижимал какой-то свёрток. Шисуи хотел было крикнуть шкету, чтобы притормозил, как Изаму всё-таки навернулся. Пару раз кувыркнувшись на каменистой дороге, он, кажется, отбил всё, что мог, но заветный свёрток не отпустил. Шисуи подумал, что при такой отчаянной исполнительности у Изаму есть шансы стать хорошим шиноби, если он не убьётся прежде. Тем временем шкет уже прихрамывая дотрусил до напарников. — Вот, — сказал он, пытаясь отдышаться, и протянул свёрток Шисуи. — Это мамка приготовила. Тут два больших бедто. Вкусдых. Шисуи смотрел на старательно предлагаемые бенто, и у него рука не поднималась их взять. Он помнил вчерашний праздничный стол, в который вложилась вся деревушка, и понимал, что такой подарок может стоить семье Изаму недели рисовой диеты. — Ду же, берите, — шкет пихнул свёрток прямо Шисуи в руки и довольно шмыгнул носом. И что дальше? Просто взять и уйти? Шисуи чувствовал себя крайне неуютно. Домашняя еда, забота почти незнакомых людей… заслужил ли он такое отношение? На выручку пришёл Кисаме, заметивший стушёванное состояние напарника: — Передавай мамке спасибо. В дороге редко когда пожрать по-человечески выходит. — Хай! — сияющий от радости Изаму мелко закивал. Он выжидательно уставился на Шисуи в надежде, что тот хоть что-то скажет. Шисуи наконец отвлёкся от свёртка и самобичевания, зацепился взглядом за разбитые коленки шкета, и его осенило. — Ща, погоди, — Шисуи запустил руку в скрытую под плащом сумку. — У меня тоже для тебя кое-что есть, — вытащив компактную аптечку, которую изъял у АНБУ-Инузуки при побеге из Конохи, протянул её пареньку. — Вот. Ты боевой шкет, и это хорошо, но также не забывай о безопасности: своей и тех, кто рядом. Если не будешь беречь себя, до титула Хошикаге не доживёшь. — Доживу, вот увидите! Через пару лет мы сдова встретимся, и я буду таким же крутым шидоби, как вы! У Шисуи ёкнуло сердце. — Становись крутым шиноби, Изаму. Но не встречайся нам. Мальчишка, конечно, не понял подтекста и удивлённо засопел. Вновь Кисаме сориентировался быстрее и прежде, чем отвратительный разговор продолжился, сделал первый шаг прочь и бросил: — Пошли, Шисуи. — Да, да… — отозвался тот и поспешил за напарником, не оглядываясь.

***

Через пару часов с ними связался Лидер. Его тяжёлая чакра ударила в затылок и стянула голову обручем, а затем в голове Шисуи прозвучало лаконичное: «Когда закончите с миссией, встретьтесь с Какузу в точке обмена в Стране Горячих Источников». «Уже в пути», — отозвался исполнительный Кисаме, а Шисуи мрачно поджал губы. Связь тут же прервалась, что отдалось противным чувством рвущейся нити. — Даже не попрощался, — не думая, ляпнул Шисуи в рефлекторной попытке разрядить атмосферу, однако успеха не достиг. При разведке, оценке, сборе информации шиноби учат замечать не только то, что на виду, но также обращать внимание на отсутствие, на пустые места. В приказе Пейна такое было отчётливо заметно. «Встретиться с Какузу, он сказал, — подумал Шисуи, ощущая прошедший по спине неприятный холодок. — Без Джузо». Шисуи покосился на собственного напарника; судя по сведённым к переносице бровям, потяжелевшему взгляду, и от Кисаме не укрылась намеренная или нет оговорка Лидера. На миг Шисуи захотелось что-то сказать: попытаться обнадёжить, приободрить, обсудить шанс, что всё не так, как кажется… однако он не стал. Некоторые вещи лучше оставлять без канвы праздных слов, попытки заключить уродливую картину в красивую раму. Украдкой глядя на напарника, Шисуи ощутил мрачное облако — тёмное, тягучее, поглощающее, — медленно поднимавшееся из глубин существа. Вновь в голове щёлкнуло, как во время запечатывания тел накануне, как когда Изаму протянул эти свои дурацкие бенто. Шисуи резко отвернулся и прикусил губу, крепко зажмурился, борясь с захлестнувшими чувствами. Дыхание участилось, сделалось прерывистым — не паническая, но атака: боли, рвущей душу тоски, страха — всего, что Шисуи в норме держал под контролем, что могло помешать его планам, работе. Кисаме притворился, что не заметил, продолжая шагать размеренно, ровно. Только кулаки стиснул так, что костяшки побледнели, а Самехада на его спине неуютно зашевелилась, чуткая к изменениям в окрасе чакры хозяина. Ни одному из них не требовалось говорить, чтобы напарник понял состояние. По итогу, наверное, состояние Шисуи было хуже — взглянув на него, Кисаме нарушил молчание и серьёзно объявил: — К биджу Какузу с его укорами за растрату. Сегодня ночуем в гостинице. — Ага, — откликнулся Шисуи севшим голосом, едва способный выдавить из себя и этот жалкий огрызок звука. Так херово ему не бывало давно. Кисаме это чувствовал — и знал, что напарнику нужно в такие моменты. Как они оказались в гостинице, Шисуи почти не помнил — весь день лишь цеплял по касательной какие-то фрагменты пути, съеденный бенто, то, как в очередном городке Кисаме переговаривался с местными, выспрашивая направление. Ему указали, и ещё до заката Акацуки оказались в гостиничном комплексе в стороне от поселения, посреди дышащего умиротворением луга. Кисаме позаботился обо всём, и вскоре услужливая девушка уже показывала напарникам номера. Те располагались рядом друг с другом и имели вид на внутренний двор, где в идеальном порядке поддерживались гравийные дорожки, вившиеся по идеально традиционному саду, и мерно стучал бамбуковый фонтан. Оставшись один, первым делом Шисуи раздвинул сёдзи, впуская в комнату свежий воздух, после чего расстегнул форменный плащ Акацуки. Каждый раз при снятии плаща Шисуи невольно отмечал, насколько становится легче. Плотная прочная ткань обрушилась на пол чуть ли не с грохотом. На сей раз избавиться от этого груза оказалось особенно приятно, будто вместе с ним Шисуи сбросил с себя бремя нукенина — иллюзия, длившаяся всего мгновение, позволила впервые за этот длинный день вздохнуть легко и полной грудью. Рука сама скользнула в сумку, на свет явился запечатывающий свиток. Этот не касался миссий, был одной из немногих личных вещей, что имелись у Шисуи. Опустившись на татами лицом к саду, Шисуи распечатал утварь для чайной церемонии. За спиной открылась дверь, но Шисуи не дёрнулся — по походке и чакре узнал напарника. Тоже скинувший плащ, но не верную Самехаду, Кисаме тихо приблизился к нему и поставил рядом термос, полный горячей воды. Молча пристроил Самехаду у стены и вышел на энгаву, привалился плечом к опорному столбу, глядя вдаль. Было тихо до звона в ушах. Сосредоточенный на дыхании, Шисуи почти не отслеживал свои движения: механически повторял монотонную последовательность действий. Воздух наполнили призвук чая, следы пара. Дыхание, движения, идеально знакомый протокол — и никаких мыслей. Лишь тяжесть в душе с каждой каплей кипятка, каждым оборотом венчика, размешивавшего чай, чуть-чуть отступала. Когда в прохладном воздухе замер стук бамбукового венчика и первый чай был готов, Кисаме вернулся с энгавы. Он сел перед Шисуи, и тот подал напарнику чашу. Кисаме отпил, обтёр края и вернул чашу Шисуи. Не притронувшись к напитку, он омыл ёмкость, после чего заварил лёгкий чай для обоих в отдельных чашках. Мысли наконец перестали растворяться одна за другой, оставляя после себя лишь давящую тяжесть. Взгляд Шисуи наверняка изменился, стал более осмысленным — Кисаме мимолётно усмехнулся с удовольствием и поддел, прощупывая, вернулись ли они к норме: — Каждый раз удивляюсь: как эти выверты с кипятком могут успокаивать? — Не знаю, — честно ответил Шисуи. Кисаме не усомнился в его честности; однако его следующие слова удивили Шисуи: — Не похоже на тебя, Учиха. — В каком смысле? — Ты не из тех, кто идёт на поводу у мгновенных желаний, — чуть подумав, ответил Кисаме. Чувствовалось: он необычайно тщательно формулирует мысль, как если бы решил наконец поделиться результатами длительных наблюдений. — Что бы ни делал, у тебя всегда есть причина. А повторяешь ты вообще только то, что имеет большое значение. Шисуи взял паузу на обдумывание, принявшись доливать им чай. Чайные церемонии и правда помогали ему достичь умиротворения, хотя в детстве, когда только учился, он их терпеть не мог как раз за махинации с кипятком. Со временем научился ценить прелесть этого процесса и чем старше становился, тем больше ценил. Всё дело в этом?.. в возрасте?.. «Глупость какая», — сам же и опроверг своё предположение. Кисаме заинтересованно на него уставился. Шисуи уставился в ответ и наконец нащупал: — Что бы ни происходило, все эти церемонии всегда одинаковые. — Хм, — Кисаме задумчиво потёр висок. — В какой-то мере могу понять… но знаешь, раз нужен просто зацикленный обряд, чистил бы свой клинок, — он повёл подбородком в сторону танто Шисуи с шутливым пренебрежением. — Или что, чем больше мороки, тем лучше успокаивающий эффект? — Скорее… чем больше воспоминаний с этим связано. Я начал ценить эти церемонии после смерти отца. Это… — Шисуи сам не знал, как это чётко выразить. — Это позволяет мне быть будто вне настоящего момента. Такая вещь, которая всегда остаётся неизменной, что бы со мной ни происходило. Кисаме вздохнул и оскалился с оттенком тоски. — Что-то неизменное… Приятно, наверное, иметь такое. — Оно у всех есть, — на лицо Шисуи наползла тень улыбки. — Ради того, чтобы это вспомнить, я и провожу эти церемонии. И вновь Кисаме вздохнул с оскалом, однако говорить ничего не стал. Отставив опустевшую чашку, он прихватил Самехаду и ушёл к себе, оставляя Шисуи наедине с ароматами чая и возвращённым умиротворением.

***

Пару дней спустя напарники наконец добрались до чёртового пункта обмена. За это время Шисуи окончательно пришёл в норму и собирался употребить одну из редких личных встреч с Какузу для прощупывания почвы: что делать с ним, как подступиться. Кисаме был просто молчалив, и не понять его Шисуи не мог: за последние месяцы Джузо — второй из беглых Мечников Тумана, сложивший голову. В то, что есть хоть малейший шанс, что Джузо жив, ни один из напарников не верил. Всё же у Какузу была репутация. Шисуи гадал, что стало причиной гибели Джузо. Враг оказался силён — тот нукенин, за которым Джузо с Какузу гнались ради денег? Или Акацуки столкнулись с АНБУ, оининами, шиноби Кумо, на территории которых охотились? Или всё куда прозаичнее и убийца одного из них — тот самый человек, на встречу с которым Шисуи и Кисаме направлялись? Если так, то… почему? Почти год Джузо отработал с Какузу — дольше, чем кто-либо на памяти Шисуи — значит, дело было не в том, что Джузо мешался или медлил, как его предшественники. В голову шёл лишь один вариант, но всё существо Шисуи его отторгало. Убить товарища ради денег — кто на такое пойдёт? Если Какузу действительно мог так поступить… если он так поступил, то сможет ли Шисуи переманить подобного человека на свою сторону? Точка обмена располагалась в неприметном хозяйственном строении на заднем дворе придорожной забегаловки. Обычно, когда напарников заводил случай в эту дыру, Кисаме много иронизировал на тему безотходного производства — на этот раз, впрочем, молчал, предоставляя разговоры напарнику. Благо, наводить справки ни у кого из местных не пришлось: ещё на подходах Самехада заворчала, как ворчала всегда в присутствии Какузу, а едва переступив порог забегаловки, Шисуи заприметил и самого товарища по Акацуки, расположившегося за отдельным столиком в стороне ото входа. Несколько непримечательных рож разной степени побитости жизнью кучковалось в притоне, напряжённо поглядывая на Какузу, но на большее, конечно же, мелкие сошки не решались: чуяли крупную рыбу. При появлении Шисуи и Кисаме стало и вовсе мертвенно тихо. На это Какузу поднял голову от купюр, которые считал — и на которые и было обращено алчное внимание местной публики. Встретившись взглядом с его ледяными зелёными глазами, Шисуи невольно нахмурился, но всё же подошёл к столу. — Какузу. — Вы задержались, — вместо приветствия обронил тот, без спешки складывая деньги в металлический кейс. — Пропустили что-то важное? — прохладно уточнил Шисуи, не торопясь садиться рядом с ним. Кисаме возвышался за плечом мрачной мощью; напади Шисуи сейчас, напарник бы его поддержал. Возможно, однажды к этому всё придёт. Но пока ещё рано. — Нет, — безразлично откликнулся Какузу; заметил, конечно, невербальную угрозу коллег, но предпочёл не обратить на неё внимания со снисходительной уверенностью старого, опытного шиноби. Не забыть угрозу, впрочем, но отложить до той поры, пока не представится хорошая возможность для удара. Всё время, что им сейчас придётся работать вместе, Шисуи не упустит Какузу из поля зрения и спать будет вполглаза. Кисаме, он знал, поступит так же. Достав из сумки, Шисуи молча опустил на стол перед Какузу свитки с их запечатанной добычей. Какузу прошёлся по ним взглядом, и недовольство вспыхнуло так очевидно, что даже Самехада заскрежетала чешуями. — Свитков больше, чем вам выдали, — резковато выдал Какузу. — Да, — в тон ему ответил Шисуи. — Зато трупы сохранней. — В любом случае, это минус из вашего заработка, не моего, — закрыл тему Какузу и, прихватив свитки, вышел из-за стола. Шисуи проглотил искреннее пожелание Какузу подавиться этими деньгами. Обстановка была и без того напряжённая — не стоило усугублять. Могло ведь и до боя дойти, а это никак не входило в планы Шисуи. Кисаме выразительно посмотрел на него. — Стоит нам?.. — Нет, — покачал головой Шисуи и добавил, видя искру в глазах напарника, но также и выдавая честно свои мысли: — Пока нет. Это в целом удовлетворило Кисаме: он оскалился и уселся за оставленный Какузу стол, махнул рукой хозяину за стойкой, чтобы принёс пожрать. Какузу не пришлось ждать долго — ему чаще прочих в Акацуки приходилось иметь дело с подпольными дилерами, — и вскоре подкрепившиеся нукенины выдвинулись прочь, оставляя позади обменный пункт, в недрах которого нынче гнил один из них. В руке Какузу блестел на солнце массивный металлический кейс. Шисуи бы такой непременно запечатал, чтоб не мешал — а для Какузу это расточительство. Насколько же нужно быть уверенным в себе жмотом, чтобы быть готовым сражаться (а такая возможность могла выскочить на нукенинов S-ранга в любой момент со внезапностью Гая) с таким грузом на руках? — Лидер не давал инструкций, как действовать дальше? — вопрос Кисаме прервал напряжённое молчание, разбавлявшееся лишь звуком шагов по просёлочной дороге. — Нет, — отозвался Какузу, и словно почувствовав, что речь о нём, к ним обратился Лидер. Шисуи поморщился от неприятного ощущения. В мыслях мелькнуло, что миссия и так побила все рекорды по событиям разной степени превратности — хуже быть уже не может. Тут же эту мысль сменила другая, напоминающая о законе подлости. Шисуи не сдержал кривоватой ухмылки. «Вы встретились», — мёртвый тон Пейна не позволял различить, вопрос это или утверждение. «Да, — всё же ответил Шисуи с единственным желанием: как можно скорее избавиться от ощущения Лидера в своей голове. — Каково задание?» «Найти в Стране Горячих Источников некоего Хидана. Завербовать его в Акацуки. Он будет напарником Какузу», — последовала краткая, даже слишком, инструкция. «О-о, — многозначительно протянул Кисаме, и пусть от развёрнутого комментария он воздержался, Шисуи улавливал и раздражение, и любопытство напарника. Сам, как и он, гадал: этот Хидан — очередная временная фигура для размена, которую Какузу уберёт через месяц-другой, или же нечто более хитровыебанное. — Какие-то особые приметы, чтоб нам искать было проще?» «Идите по следу из крови. Этот человек устроил резню в Скрытом Источнике», — на этом вызов был оборван: Лидер сказал всё, что хотел. Шисуи захотелось картинно застонать. Мало того, что миссия на выслеживание (а он ведь их так «обожает»), так ещё и весь план поставлен под угрозу. Ладно, не весь, но ничего хорошего обновление состава в такое время не предвещало.