«Созидательный деструктивизм». Пособие Учихи Шисуи

К тому времени, как Шисуи вернулся в разрушенный лагерь, Кисаме закончил стаскивать трупы убитых поблизости в одну кучу у облюбованного Шисуи прежде бревна-скамейки. Вокруг него вился Изаму, что-то тараторя, подбирая разбросанные по поляне кунаи и мечи. Увидев Шисуи, шкет побросал дела и рванул к нему — и раньше, чем Шисуи среагировал, набросился с искренними детскими объятиями. Холод, с которым Шисуи уничтожал остатки банды, это простое проявление чувств растопило, оставив усталость и толику горечи. Давно он не становился таким, как был на войне… Шисуи мотнул головой и потрепал шкета по запыленным лохмам. — Хэй, ну ты чего? Всё уже позади. — Да если б де вы, мде опять!.. — у Изаму аж дыхание перехватило от захлёствавшего чувства благодарности. — Мде б опять деделями отлёживаться, пока всё болит и ломит! Я уже де дадеялся, что просто так уйду… А тут вы!.. И вы!.. Спасибо, Учиха-сан! Шисуи слегка приподнял уголки губ, обозначая улыбку. О том, что сегодня Изаму, скорее всего, убили бы, а не поколотили, он предпочёл умолчать. Сбросив в общую кучу последний труп, Кисаме опалил Шисуи взглядом и указательно дёрнул подбородком. Шисуи поморщился, но подошёл и принялся за запечатывание. — Вы тако-о-ой крутой, Учиха-сан! — тараторил Изаму, наматывая круги вокруг них с напарником; на тела в куче, мерно исчезающие в свитках, он предпочитал не смотреть. — Тот самый первый… офигеть как круто вы его уделали! Я ток де подял чем. — Это гендзюцу, — бросил Шисуи. Даже шантажом добытые у Итачи свитки закончились, и Шисуи принялся паковать тела поверх уже запечатанных. Попортятся… ну и пусть Какузу идёт по известному адресу! — Иллюзия, позволяющая пытать человека в его же сознании. — Жу-у-уть! — протянул Изаму, но звучало оно почему-то как «кру-у-уть». — А что вы ему такого показали?! Шисуи отвлёкся от запечатывания, посмотрел на шкета. Вот и что сказать? Что пропустил бандита через три тысячи итераций смерти, каждая из которых уникальна? Напарнику бы признался — но не ребёнку ведь такое говорить, упаси Рикудо. Если подумать, ребёнок не видел же — Шисуи надеялся — лица, с которым он гнался за бандитами через лес. Зато видел улыбчивого шиноби, рассказывавшего «гадкие» сказки. «Вот и чудненько», — подумал Шисуи и натянул невинную улыбку: — Котика. — Э-э?! — не понял Изаму. А вот Кисаме встрепенулся. — Того самого? — Ага. — Бля-а… — протянул напарник на грани с желанием заржать. — Не завидую парню. Шисуи усмехнулся, довольный, что Кисаме оттаял. Конечно, в лес за остатком добычи всё равно Шисуи пошлёт — но хоть не сердится уже на херню вместо тихой зачистки. Наверное, потому, что получил затравку ответа на вопрос, как именно Шисуи шугал Кровавый Туман.

***

Акацуки вернулись в деревню аккурат ко времени прихода работоспособного населения с полей. Усталые, замызганные, облитые потом, селяне с непониманием и толикой зависти глядели на чистенькие плащи нукенинов, шагавших по центральной улице. Предводительствовавший ими Изаму тоже получал много взглядов и весь светился, раздувался от гордости и выпячивал грудь. Старейшина встретила троицу на пороге своего дома. Тяжело опираясь на трость, она сделала мелкий шажочек навстречу, впиваясь в Акацуки пронзительно-обнадёженным взглядом. Вслед за ними притянулись деревенские, пока не понимающие, что происходит. — Миссия выполнена, — отрапортовал Шисуи. — Ваша проблема устранена. — Я сам видел! — объявил Изаму, обращаясь к столпившимся вокруг односельчанам. Со стороны деревенских донеслись недоверчивые удивлённые шепотки. Откуда-то сбоку вынырнул Джун с раскрасневшимся лицом и ошалелыми глазами, а следом — двое грозно зыркавших на него мужиков. — Изаму! Ты!.. Тебя ж!.. — Джун кинулся к другу, чуть не плача, но его поймали за ворот футболки. — Шкет на поля прибежал, панику поднял, наплёл, что тебя бандиты схватили. А ты жив-здоров, — цыкнул один из мужиков. — Так схватили, Томбо-сан! Даже кудаем дастоящим угрожали! — замахал руками Изаму. — Медя Шисуи-сан и Кисаме-сан спасли! — он махнул рукой в сторону Акацуки. Шум со стороны толпы резко возрос. Шисуи блекло улыбнулся, не зная, как действовать: хотелось забрать гонорар и драпануть отсюда куда подальше. Кисаме цыкнул и шепнул так, чтобы никто, кроме напарника, его не услышал: «А вот и сраные народные гуляния подъехали». Гуляния подъехали настолько быстро, что Шисуи искренне офигел скорости гражданских. Они с напарником только-только успели переговорить со старейшиной в её домике и получить расчёт за задание, как, выйдя обратно на улицу, обнаружили прямо там длинные обшарпанные столы, реденько, но любовно уставленные всем, что селянам удалось припрятать от бандитов. Едва выйдя из дома старейшины, Шисуи оказался схвачен под руки и увлечён к столам хихикающими девицами. Кисаме же обступили мужики, и, судя по завистливому взгляду напарника, он готов был меняться. Шисуи тоже готов был меняться. — Шисуи-сан, верно?.. Ой, вы такой смелый-храбрый! Спасли нашего непутёвого Изаму!.. Ах-ах, что бы со всеми нами было, если бы вы не пришли нам на помощь!.. — девицы щебетали и хлопали ресницами. Шисуи упорно не понимал, что от него хотят. Растерянный, он не успевал отвечать на одни бессмысленные вопросы-охи, как его тут же заваливали новыми. После того, как кто-то поинтересовался его любимым цветом глаз, Шисуи перестал даже пытаться уследить за этим бесконечным речевым потоком, безжалостным в своём напоре и бестолковости. Пока Шисуи страдал ни за что, Кисаме успели усадить за стол и налить выпить. После первой рюмочки Кисаме перестал сверлить окружённого женщинами напарника взглядом, после второй подобрел, после третьей уже вовсю рассказывал деревенским мужикам, не видевшим мира дальше своих полей и ближайшего торгового города, какие-то хохмы про обычаи Страны Воды. Или Страны Водопада — Шисуи за стрёкотом девушек не мог разобрать. — Ох, а что это Шисуи-сан с нами не разговаривает?.. — Мы вас чем-то обидели? — Ах, нет, просто Шисуи-сан голо-о-одный! — ударила кулачком по ладошке хорошенькая чернявая девчонка с весёлыми глазами. — Мм… ага, — мяукнул Шисуи и миг спустя оказался уронен на скамейку, на стол перед ним воздузилась глиняная тарелка, быстро наполненная всевозможным хавчиком. Действительно голодный Шисуи отнекиваться не стал и принялся выуживать из предложенных блюд те, что с рыбкой. К тому же, набитый рот — отличное оправдание молчанию. Нелепость ситуации основательно сбивала Шисуи с толку. Он блуждал взглядом по пирующим деревенским и то и дело замечал парней своего возраста. Хороших вроде парней: крепких, работящих… И чего он, залётный, девушкам сдался? Мало того, что преступник в международном розыске, так ещё лицом не сказать что красавец: ресницы противно пушистые, как у девчонки, волосы лохматые, нос широченный, руки все в мелких ранках от оружия… и помыться толком не выходило уже дня три. — Так-с, чё тут у нас?.. — Кисаме вырос за его плечом неслышно, алкоголь его быстро не брал. Девушки резко замолкли, когда напарник, наклонившись, через плечо дотянулся и упёр из тарелки ломтик вяленого мяса. Крестьяночки проводили исчезновение мясца в акульей пасти Кисаме заворожёнными взглядами. — Я спрашивала у Шисуи-сана, а не тяжело ли жить в вечной дороге, — всё-таки ответила ему бойкая девушка с весёлыми глазами — только её Шисуи пока научился из толпы выделять. — Не скучно ли… — она подмигнула едва не подавившемуся Учихе, — без спутницы? — Так мы ж всегда вдвоём, — пожал плечами Шисуи, а затем поймал мысль и продолжил вкрадчиво: — Чего скучать? Кисаме, знаете, какой весёлый и собеседник хороший? Загляденье просто! — Шисуи широко улыбнулся в надежде, что девушки купятся на его рекламу и переключатся на напарника. — Прям заглядение?.. — послышалось тихо откуда-то справа. — Прям всегда-всегда вместе?.. — пробормотала девица слева, заливаясь краской. Кисаме с каким-то подтекстом уточнил: — Ночуем мы раздельно. — Ну, не всегда, — справедливости ради заметил Шисуи, вспоминая холодные ночи в северных странах, когда спать приходилось спина к спине под обоими плащами. Девушки принялись многозначительно переглядываться. Шисуи подумал, что это хороший знак. — Вы бы видели, как Кисаме хорош собой! Это чёртов плащ как балахон висит на нём, всю его мужскую стать скрывает! — продолжил он расписывать все плюсы переключения внимания с него на напарника. — Плечи у Кисаме-сана и правда выглядят крепкими и широкими, — задумчиво согласилась одна из девиц, и товарки уставились на неё почему-то с неприязненным удивлением. Тут же отвернулись и вновь захлопали глазами в сторону Шисуи — он затараторил: — А спина какая! Знаете, как за ней прятаться хорошо?! — Шисуи, — наклонился к нему и проговорил на ухо Кисаме. — Заткнись. — Не, чего, всё на мази, — поспешил заверить его Шисуи и даже показал большой палец, придавая веса своим словам. — Это так мило, Шисуи-сан, что вы можете говорить о своих чувствах открыто, — обнимая себя за плечи, мечтательно сказала светленькая девица. Шисуи посерьёзнел. — Жизнь шиноби коротка и непредсказуема. Не стоит утаивать от близких важные слова, ведь нового шанса их высказать может не представиться. — А-а-ах!.. — умилённо протянули девушки, а Кисаме безмолвно откочевал обратно к мужикам и алкоголю. Дальше время полетело незаметно: опустилось за крыши солнце и сгустились сумерки, из-за горизонта лениво выползла луна, сопровождаемая проблесками ярких звёзд. Запрокинув голову к небу, Шисуи подумал: быть может, в этот самый момент и Итачи смотрит на звёзды. Может быть, гадает, где друг и что с ним… И о сегодняшней своей миссии Шисуи рассказал бы ему без обычного смущения за то, что приходится делать как нукенину. Если задуматься, как многое, на самом деле, зависит от точки зрения. Сегодня Шисуи убил несколько десятков человек — и не считал это чем-то дурным: он спас ни в чём не повинного ребёнка и целую деревню от медленной гибели в лапах бандитов. Однако для скрытых селений всё, что он бы ни сделал, — дурно, потому что он человек вне закона. В протоколах не бывает сносок и учёта обстоятельств. Нагрянь сюда прямо сейчас шиноби Хоши с проверкой, что делается на их территории, — без раздумий бы напали на Акацуки, не слушая историю местных, которым эти самые Акацуки помогли, тогда как собственное скрытое селение отвернулось. Всё же как Итачи намерен его выручать? Неужто за годы после ухода друга сумел подгрести под себя столько власти, что оправдание нукенина S-ранга для него — нечто осуществимое? Шисуи коротко размечтался: побродить бы вновь по улочкам деревни, перекинуться шутками с Котецу и Изумо на посту у главных ворот, позаглядывать в извращенские книжки Какаши чисто чтобы пораздражать того, потрепать по волосам мелкого Саске и понаблюдать, как тот будет пыжиться, пытаясь создать такой же крутой огненный шар, как у обожаемого старшего брата… Удастся ли это когда-нибудь? Или эта цель Итачи неосуществима и Шисуи до конца дней своих останется нукенином, погибнет к плечу с Кисаме и прочими Акацуки, сражаясь против полков шиноби скрытых селений? На самом деле, многое зависит от того, кого выберут Пятым Хокаге. Шисуи терялся в догадках и про себя молился, чтобы это был Джирайя-сама. Незаметно выскользнув из-за стола, Шисуи побрёл в кусты. Он не пил, и покачивало его от усталости, причём по большей части ментальной. Как отвратительно жить сомнениями, отсутствующим завтра. Как хотелось бы взять в охапку Кисаме, кохая и… Шисуи вздохнул. Мечты-мечты. Глупые, детские, непозволительные, когда находишься посреди стольких интриг, когда столькое на твоих плечах. У Шисуи не было времени мечтать: каждую свободную минуту ему следовало употреблять на корректировку планов, расчёт действий: своих и людей вокруг. Выбравшись из кустов, Шисуи прислонился спиной к стене дома и прикрыл глаза, помассировал через веки. На данный момент его больше всего тревожил Сасори: на последних собраниях кукольник смотрел уж больно пристально. Неужто начал что-то подозревать?.. — Шисуи-сан? Он не вздрогнул: ещё до проронённых слов услышал лёгкую женскую поступь. Приподняв веки, увидел ту самую чернявую девушку с весёлыми глазами, которую единственную научился из толпы различать. — Чего тебе?.. — Шисуи хотел добавить имя, но не знал его. — Аика, — девушка подошла ближе, так легко и наивно вторгаясь в личное пространство шиноби. Сразу становилось понятно, что в этой глуши ниндзя — нечастые гости. — Я хотела лично поблагодарить вас, — она сделала ещё шаг — становилось уже практически некомфортно. Шисуи невольно подался назад, вжимаясь спиной в стену дома: рефлекс, который не работал разве что на Итачи и Кисаме. Всех остальных Шисуи ненавидел подпускать слишком близко. — Ага, — откликнулся он, следя за девушкой. Может ли быть, что она не наивная местная, а вражеская куноичи, позарившаяся на все те миллионы, что были назначены за его голову? Но ведь Шисуи совсем не ощущал её чакру… Аика вздохнула как будто бы с сожалением. — Вы не подумайте, Шисуи-сан, — нежно проговорила она. — Я уважаю ваши чувства… однако вы просто не знаете ещё меня. Возможно… нет, уверена, я вам понравлюсь. — Ты мне и так нравишься, — быстро сказал Шисуи, рассчитывая отвязаться от неё, но также и намекая на то, что девушка нравится ему не ближе чем на том расстоянии, на котором нынче находилась. Но Аика осталась глуха ко всем его невербальным посылам и придвинулась ещё ближе. — Я уверена, что могу понравиться вам ещё больше, — прошептала она, почти прижимаясь к Шисуи. А тот калькулировал: ударить — не ударить? Ударить как? А вдруг не вырубит, а убьёт? А вдруг?.. Когда его губы накрыли чужие, мягкие и влажные, Шисуи рефлекторно использовал технику подмены и свалил как можно дальше. Сердце бешено колотилось, что-то неправильное творилось со всей системой чувств: такое прежде вызывала разве что Конан в расстёгнутом плаще, — а на губах осел сладко-горький привкус спиртного. Рухнув на крыше, Шисуи раскинул в стороны руки, заливаясь краской до корней волос; тёплый ночной ветерок трепал грязные лохмы. Не то чтобы у Шисуи были какие-то особые планы на первый поцелуй… самый подробный его план на этот счёт выглядел как «не подохнуть бы раньше». Ну, вот не подох… На визги Аики сбежались подвыпившие местные: Шисуи слышал громкие переговоры снизу. Высовываться не было желания, и он просто слушал, стараясь ни о чём не думать, как крестьяне уводили бубнящую что-то девушку обратно к столам. Пропажа одного из освободителей никого из разгулявшихся местных не взволновала, а сенсору Кисаме было легко выяснить, где именно затаился напарник. Шисуи решил, что переночевать вполне может и на крыше. Он вновь поднял взгляд к разгоравшимся в индиговом небе звёздам и подумал: это каким же странным человеком нужно быть, чтобы простой поцелуй вызывал куда больше эмоций, чем резня?