Кипа Тау

      Вечером Чимин и Тэхен стоят в их комнате. Тэхен собирается на долгожданное свидание, пока Чимин ему заботливо помогает. Они потратили на это уже часа полтора — всё Тэхена не устраивало, все не то, все не так — вся кровать была захламлена его шмотьем.       — Тэ, солнышко, ты и так прекрасен, ты же знаешь об этом. Можешь прийти хоть в мусорном мешке, все равно не оставишь ему шансов.       — Спасибо, Чимин. Просто я никак не могу определиться, в каком стиле хочу прийти. Хочется, наверное, чего-то элегантного, простого, но со вкусом… — перечисляет Тэхен, стоя в их с Чимином гардеробной, которая изначально должна была быть чьей-нибудь комнатой, но в конечном итоге создатели братства, главные модники, сделали из нее свой личный шкаф.       — Будь собой. Давай что-нибудь расслабленное; мол, ты даже не старался.       — Согласен. Как насчет этого?                                   К ним стучится, а затем входит Сокджин.       — Джин-ни? — протягивает Чимин из гардеробной.       — Ага.       — Привет, — Тэхен и Чимин заходят обратно в комнату, Тэ примеряет очередной свитер, разглядывая себя в зеркало, а Чимин поправляет, помогает заправить его в штаны, чтобы было красиво.       — Сап. Че делаете? Свидание, что ли, у Тэ сегодня с тем мужиком?       — Ага, — отвечает тот.       — Волнуешься?       — Не.       — Врушка, — хихикает Чимин, а Джин тоже ухмыляется.       — Где встречаетесь?       — В парке Ханган.       — О, ну правильно. Там людно. Хоть и вечер. Если вдруг лавкрэкер твой насильником каким-нибудь окажется.       — Я ему то же самое сказал! — верещит Чимин.       — Ой, отвалите. Никакой он не насильник.       — Никогда нельзя знать наверняка, — отвечает Чимин. — Это я проверил на себе… — смеются.       — Джин, есть новости? — спрашивает Чимин.       — Да, что с Дженни? — Тэхен.       — Ну… Сегодня я попробовал к ней подойти…       — А она?       — А она меня избила. Даже плечо болит до сих пор, — говорит Сокджин, берясь за него рукой и надувая губы.       — Неудивительно, бро, — Чимин.       — И что мне делать?       — Ну, если хочешь узнать мое мнение, то я думаю, — рассуждает Чимин. — Что тебе, в первую очередь, надо поговорить не с Дженни, а с Джей-Хоупом.       — Бля… Заткнись, Чимин.       — А я согласен с ним, — произносит Тэ.       — Да вы угораете. Я к нему и близко не подойду.       — Почему?       — Он меня бесит!!!       — Он тебя бесит, дружок, только потому, что встречается с твоей младшей сестрой. А так Хоби — отличный парень, — говорит Чимин.       — Да сука. Давно вы перестали его за врага считать?       — Ну, он помогал нам. И он добрый. Смирись, Джин.       — И что я должен ему сказать?       — Ну типа… Сорри, братан, что вел себя как конченный придурок, и все такое, мир-дружба-жвачка, ты классный, встречайся с моей сестрой дальше, будь ее первым…       — ЧИМИН!!! Блять, заткнись! — Чимин начинает хохотать, потому что знал заранее его реакцию и хотел намеренно его задеть.       — Нет, ну это пиздец, — заключает Сокджин. — Но походу реально придется.       — Все. Мне пора выходить, — отвечает Тэхен.       — Удачи, зайка. Помнишь про кнопку «sos», если что? — говорит Чимин.       — Да.       — Если что вдруг, пишешь «хэлп» в сообщениях, и я сразу же звоню тебе, говорю, что забыл ключи от дома, ты искренне удивляешься, говоришь тому, что звонит сосед и ему не попасть домой, а тебе нужно срочно бежать.       — Да. Но до этого не дойдет.       — Нельзя быть уверенным, Тэ! Все, ты красавчик. Охуенно выглядишь, как и всегда. Я бы тебе сам дал. Ну все, давай, иди…       — Пиздуй. И чтоб без засоса не возвращался! — говорит Сокджин, а Тэхен усмехается в ответ на их реплики и выходит из комнаты. Придурки…                                          Тэхен пришел минут на десять раньше. Он стоит в назначенном месте, где они условились, держит руки в карманах пальто, вдыхает уже прохладный осенний воздух. Вечер разлился глубокой, густой пеленой. Вокруг ни души. Тэхен волнуется? Слегка. Потому что в этого анонима он по-настоящему втюрился: не было ни одной вещи, которую он ему бы не доверил. Но он знал, что люди могут не сойтись в чем угодно еще — даже запах постороннего человека может оказаться настолько неприятным, что смириться с этим будет невозможно. Поэтому Тэ слегка беспокоился — он хотел бы, чтобы они сошлись во всем остальном. Ему неважно, как «лавкрэкер» будет выглядеть, уже совсем неважно. Ну, главное, чтобы минимально опрятно, и все такое, остальное — ерунда.       Обдумывая все это, он стоял посреди парка и смотрел на реку.       Как вдруг его перебили.       Сука.       Ты следишь за мной или че?       Главная затычка в жопе, как всегда.                            — Чонгук, съеби отсюда, — ворчит недовольный Тэхен, видя, как к нему навстречу подходит Чон Чонгук.       — Че это я должен съебаться?       — Хули ты тут делаешь, блять? Ты реально следишь за мной, мудак.       Чонгук усмехается и молчит.                     — Блять, да съеби-и-и-и отсюда, я тебе еще раз говорю.       — Бля, это общественное место, Тэ, я имею право здесь стоять, — кидает в ответ почти так же недовольно.       — Да хули ты тут забыл?! Прогуливаешься одинокими вечерочками и о любви своей несчастной думаешь? Придурок.       — А ты хули тут забыл? На свидание со своим парнем пришел?       Тэхена так просто не возьмешь:       — А если я скажу, что да?!                     — А если я скажу, что я тоже?..                     Тэхен злобно усмехается и отворачивается, думая, что это очередной неудачный подъеб.       Ему требуется долгая минута, чтобы осознать, что тот только что сказал.       Стоп. ЧЕГО?!       Чонгук сверлит его взглядом, и на его лице нет и тени той самой ухмылочки. Он выглядит крайне серьезным. Ему несмешно.       Тэхен стоит как вкопанный с распахнутыми охуевшими глазами.                     — Не-е-е-ет… — выдавливает он из себя спустя минуту, начиная качать головой и прожигая Чонгука взглядом, мол, скажи просто, пожалуйста, что нет.       А Чонгук лишь вздыхает и кивает в ответ.       — Да быть такого не может…       — Тэхен, я…       — Да ты прикалываешься, нахуй. Это прикол такой, да? Охуеть, как смешно. Пиздец. Сейчас обоссусь от смеха, — фыркает Тэхен, гневаясь с каждой секундой еще больше. — Типа это облава такая, да? Типа ты каким-то образом выяснил, что это мой профиль, да? Решил поиздеваться? Чтобы инфу на меня нарыть? Чтобы фотки мои голые выманить и в сеть их слить, да? Охуенно, Чонгук. Блестяще просто. Выше всяких похвал.       — Тэхен, это не так, я…       — Да? А что тогда? — огрызается Тэ.       — Это все правда, Тэхен.              — Сука.       Молчание. Тэхен агрессивно и шумно дышит.       — Нет, блять, мне вот просто интересно, — издевается Тэ, в секунду начиная истерично смеяться. — А вот Юнги об этом знает? Кто-нибудь еще, кроме тебя, знает, что ты ёбаный педик, гомофоб ты, блять, недоделанный? А? Ты же наверняка знаешь, что у них с Чимином было. Что, он тоже в курсе, да? Да?       — Да никто об этом не знает, Тэхен.       — Блять. Сука… Бизнесмен он тридцатилетний… Уебок ты. Нет, вот… — начинает говорить, помолчав перед этим, осознав еще кое-что. — Блять, да ты же знал, что это я? Всегда знал?! Пиздец. И типа продолжал себя вести как мудила конченный, а потом мило переписываться как ни в чем не бывало?! Ты же знал, ты знал, что это я…       — Да, Тэ! Но не сразу. Я и правда просто зарегистрировался на сайте знакомств. Я ни о чем не подозревал. Я только потом понял, и я тогда сам охуел, потому что не мог поверить. Не мог. Но ты сам сказал, в каком универе учишься, сказал, куда ходишь, что делаешь, сказал, на какой тачке ездишь, и тогда я понял, осознал, и я охуел, я испугался, начал сочинять про себя на ходу, чтобы ты не догадался… но…       — Но?!       — Но ты мне реально нравишься, и после случившегося я не мог дольше скрывать… — шепчет Чонгук не без усилий и подходит ближе, попытавшись взять Тэхена за талию, но тот больно отбрасывает его от себя.       — Убери руки, Чонгук. Не смей ко мне приближаться.       — Тэ, да это я… я… Ты же сам говорил, что я тебе тоже нравлюсь…       — О не-е-ет, дорогой мой. Послушай меня внимательно, — начинает говорить особенно строго и гневливо, отстраняясь и отходя дальше. — Нет, Чонгук, не ты мне нравишься. Не ты. Мне понравился человек из другого города, другого возраста, другой профессии. Который любит инди-рок и не скрывает этого. Который вообще ничего не скрывает. Который знает, кто он есть на самом деле. А не ты. Я влюбился не в тебя, а в того, кем ты притворялся. Так что съеби нахуй и не смей ко мне подходить. Мне не может нравиться ссыкло поганое, которое на людях одно, а потом ночью в кроватке у себя совсем другое. Не тот, который ведет двойную жизнь. Который портит жизнь окружающим; тем, которые на самом деле такие же, как и он сам. Не ты, потому что ты мерзкий уебок, который постоянно притворяется и лжет самому себе. Ты лжешь, лжешь постоянно, и весь пропитан этой ложью. Так что не смей подходить ко мне.       — Тэхен…       — Иди нахуй, Чон Чонгук.                                  Тэхен вскоре вернулся в общежитие и поднялся к себе в комнату.       Он был расстроен. Разозлен. Опустошен.              Когда Тэхен заходит в комнату, Чимин видит, что на нем лица нет.       — Эй, эй? Что такое?!       Тэхен со стеклянным взглядом устало садится на кровать.       — Чон Чонгук.       — Что он? Он опять что-то сделал?! Он че-то испортил? Блять, Тэ, мы его размажем сейчас нахуй, их всех, они доигрались, пришел конец нашему терпе…       — Нет, Чимин.       — Что?       — Лавкрэкер — это Чон Чонгук.       — Тэ-э-э… — произносит Чимин ласково и подсаживается к другу на кровать, обнимая его, потому что тот сидел, ссутулившись, и вдруг из его глаз покатились слезы.       — Ну, ну… Ну ты чего… Зачем плачешь…       — Потому что мне пиздец, как обидно, Чимин.                            Они с Чимином уснули в одной кровати, обнимаясь, потому что друг успокаивал Тэхена и старался всячески поднять тому настроение, говорил забить хуй и отпустить, говорил, мол, хорошо, что нюдсы все-таки не скинул! И Тэхен смеялся в ответ, а Чимин говорил, мол, фу, я, получается, видел дикпик Чон Чонгука, пиздец, как стереть себе память, и Тэхен снова смеялся; а потом Чимин говорил просто послать его нахуй, а Тэхен продолжал улыбаться и отвечал, что он уже.       Но что вечер, что ночка эти выдались беспокойными.       Тэхен с Чимином уже сладко спали, и ничего не предвещало беды, когда вдруг часа в три ночи их неожиданно разбудил какой-то вопль с улицы.              — ТЭХЕ-Е-Е-Е-Е-ЕН!!! Ки-и-и-им ТЭХЕ-Е-Е-Е-ЕН!!! — кричали оттуда.       Чимин с Тэхеном резко проснулись и непонимающе стали смотреть друг на друга.       — ТЭХЕ-Е-Е-Е-ЕН!!! Вы-Ы-ы…ходи-и-И-и!!!       — Блять, это что… — шепчет Чимин.       — Он охуел..? — шепчет в ответ Тэхен, и они вдруг начинают тихо смеяться, прислушиваясь, пока крики с улицы не унимаются.              Тэхен встает с кровати и открывает окно, высовываясь наружу.       — Ты ебанулся?! Вали отсюда нахуй!!!       — Тэхе-е-е-е-н… — кричит Чонгук чуть более тихо и ласково. — Выходи-и-и-и! Ой… — горланит он, шатаясь на ногах.       — Я тебе еще раз повторяю: вали нахуй, Чонгук, ты сейчас всех здесь разбудишь!!!       — Не-е-е-ет, Тэхен, я не уйду-у-у!!! Мне по-о-охуй, я буду стоять здесь до утра-а-а!!! — кричит тот, сильно покачиваясь от каждого слова. Он пьян.       — Разговор окончен, Чонгук!!! — Тэхен закрывает окно, но слышит очередное:       — ТЭХЕ-Е-Е-Е-Е-Е-ЕН!!!       Чимин ржет. Тэхен вздыхает, а его глаза закатываются на 180 градусов.       — Тэхен, он же реально не уйдет.       — Нужно идти?       — Придется…              Тэхен что-то ворчит себе под нос и в одной пижаме, накинув на себя пальто, выходит на улицу. Он подходит к Чонгуку, от которого пасет за километр, и злобно складывает руки на груди:       — Че тебе надо?       — Тэхе-е-е-ен-н-и… — отвечает тот ласково и лезет обниматься.       — РУКИ свои убери, Чонгук! — отмахивается яростно.       — Ну Тэхен…       — Че тебе надо, я еще раз спрашиваю?! Хули ты так нажрался?!       — Тэхе-е-ен, я хотел… поговорить…       — Не о чем нам разговаривать, — шипит тот и отворачивается, собираясь уходить обратно, но Чонгук из-за этого вновь начинает орать:       — ТЭХЕ-Е-Е-Е-ЕН!!!       — Сука, — бранится Тэхен, поворачивается к тому обратно и начинает яростно шептать: — Блять, ты сейчас всех моих разбудишь, сука, если ты прямо сейчас не заткнешься, я тебе член оторву.       — Я только этого и жду, Тэ… Потому что тогда… ты прикоснешься к нему…       — Блять, УЕБЫВАЙ отсюда, — сердится Тэ, не оценив подкат.       — Подожди, подожди, ну пожалуйста, дай мне просто что-то тебе сказать.       — Обещаешь не кричать?!       — Обещаю, — вздыхает.       — Тогда у тебя есть ровно пять минут, Чон Чонгук, и ни минутой больше. Время пошло, — проговаривает Тэ и злобно пилит его взглядом. — И хули ты так нажрался-то?! Противно рядом стоять, от тебя пасет так, что задохнуться можно.       — Прости… Прости… О-о-О-о-О… Мне так жаль… что тебе противно стоять рядом со мной… — начинает почти что хныкать Чонгук, а таким его Тэ еще никогда не видел и даже представить не мог. — Прости… Я напился… потому что… Ты мне нравишься, Тэ… И ты отверг меня… Но я не мог не прийти!!! Чтобы сказать, что ты ошибаешься, Тэхен… Очень сильно-о-о!.. Потому что это я, это я-я-я… Человек, про которого ты узнал все. Узнал его душу-у-у-у… И мы с тобой так похожи, и ты знаешь об этом… Мы, мы с тобо-о-ой… Так похожи-и-и!!! Это я, Тэ, это я…       — Это не ты, Чонгук.       — Нет, нет, — Чонгук начинает скулить, стараясь схватить Тэхена за рукав. — Это я, это я, Тэхен. Это я-я-я, как ты не понимаешь… Это я люблю группу «Гориллаз»… и фильмы Миядзаки… Это я… я плакал над «Ходячим замком» тысячу раз, как маленький ребенок, и смотрел его тысячу раз… И ты… Это я с ума схожу от британского ро-о-о-ка… Это я, Тэ. Это я тот человек, который тебе нравится. И ты так нравишься мне…       — Закончил? Все сказал?       — Тэ… пойдем со мной на свидание… Пойдем???       — Нет, Чонгук, блять, ни за что в жизни не дождешься.       — Тогда похуй на свидания. Давай переспим, а? Давай переспим? Я хочу тебя, у меня член встает не то, что от одного прикосновения твоего, а от одной мысли о тебе. Давай переспим, а? а? — Чонгук начинает пытаться обнять его, но тот агрессивно отпихивается, ударяя его руками в грудь и отстраняясь.       — А теперь послушай меня, Чонгук. Мне совершенно похуй на то, что ты сейчас мне пытаешься рассказать, потому что ты в абсолютные нули ужрался, и я с тобой рядом даже находиться не хочу. И я тебе, кажется, человеческим языком сказал: иди нахуй, Чон Чонгук. Что сложного в этой фразе? Иди проспись, блять, Гук-и, а то на ногах еле стоишь. Ты отвратителен мне. И ты ссыкло поганое, потому что такое только по пьяни и можешь сказать. А ты попробуй протрезветь и сказать это мне в лицо заново. Смелости не хватит.       — А вот и протрезвею. Вот и попробую. Это значит, что ты даешь мне шанс?!       — Чонгук, сука, — начинает шипеть Тэхен. — Это значит, что я не хочу разговаривать с пьяным обрыганищем вроде тебя, потому что это мерзко. Вали нахуй спать. И не подходи ко мне, если способен мозгами своими недалекими понять, что я тебе сейчас объясняю.       — Тэ…       — Разговор окончен!!!                     Тэ возвращается в комнату, где Чимин, стоявший у окна, начинает довольно смеяться.       — Ты в курсе, что подслушивать нехорошо?       — Тэ, переспи с ним внатуре.       — И думать не стану, — говорит Тэхен, подходя к окну.       Чимин уляжется обратно в кровать, а Тэхен будет наблюдать за тем, как Чонгук плетется до своей общаги. Увидев, как тот заходит к себе домой, Тэ ляжет к Чимину обратно.       — Тэ-э-э, — шепчет Чимин сладко ему на ухо, как змей-искуситель.       — Ну что тебе надо?       — Переспи-и-и-и с ни-и-и-и-м, — как будто змеиное «ш-ш-ш-ш-ш».       — Бля. Отъебись, а? Почему ты меня уговариваешь?       — Во-первых… за компанию, — начинает перечислять Чимин, отчего Тэ уже начинает прыскать. — Поддержи друга, а то мне одиноко быть единственным в этой лодке. Во-вторых, это будет окончательная победа. В-третьих, потому что ПИЗДЕЦ интересно, как трахается Чонгук. В-четвертых… потому что ты сам этого хочешь, Тэ.       — Ничего подобного.       — Правда, что ли? Ты щечки свои видел красные, когда вернулся?       — Ой, отвали, а… — произносит Тэхен и начинает колоть друга в бок, а тот смеется.                            Часов в одиннадцать утра их разбудит Сокджин.       — Во-первых, почему вы спите в одной кровати.       — Потому что мы соулмейты, Джин, — легко и нежно отвечает Чимин, обнимая Тэхена в постели и складывая свои ноги ему на живот.       — Во-вторых… Мне это приснилось; а скажите, умоляю, что мне это приснилось. Или я слышал вопли Чон Чонгука сегодня ночью у нас под окнами???       Чимин и Тэхен переглядываются, начиная смеяться.       — Джин, присаживайся. Это долгая история, — отвечает Тэхен.