Кипа Тау

      Едут.       Тэхен снимает с себя накидку принца, оставаясь в брюках и рубашке.       — Жаль, — протягивает Чонгук. — А я думал, у нас будут типа ролевые игры. Типа мы в сказочном королевстве.       Тэхен усмехается:       — Принц ты недоделанный.       — А ты настоящий. И с тобой реально как в сказке.       Тэхен ржет:       — Чонгук, бля, ты такие подкаты дешевые телкам своим говорить будешь. Заебал.       Чонгуку весело. Тэхену тоже.       Им легко вдвоем. Как-то без напряга.       Так же, как когда они переписывались.       Чонгук включает «Feel Good Inc.» группы «Гориллаз». Тэхен улыбается:       — Клеишь меня?       — Я же уже…       Смеются. Чонгук довольный и подпевает:       — Ша ба, ша ба. Ша ба, уУуУ…       Тэхен улыбается и, подпирая голову, смотрит в окно. Чонгук все поет:       — Ситис брейкин даааааун он э кэмелс бэээээээк…       Тэхен смеется и смотрит на него.       — Зей джаст хэв ту гоу коз зей донт ноу ер вээээээк…       — Придурок, — протягивает Тэхен.       — Да ты обожаешь, как я пою. Не пизди мне.       — Ладно. Раскусил.              Через пару минут Тэхен говорит:       — Чур ты платишь за отель.       — С хуя ли? — усмехается самодовольно в ответ. — Э-э, умник, тогда за бенз скидываться будешь.       — Ты охуел? — ржет.       — Ты охуел!       — Не-е-ет, я чем-то другим расплачиваться буду, — расплывается в улыбке Тэхен. — Если ты, конечно, не передумал быть снизу. Я-то не против, — продолжает подкалывать того Тэ. — Это Чимин у нас — убежденный пассив, а я готов к экспериментам. М? Как тебе предложение? — откровенно издевается.       — Добазаришься! Не-е-ет, до меня ты, конечно, добрался, но до анальной девственности моей в жизни не доберешься.       — Это мы еще посмотрим, — лыбится Тэхен.       — Пососешь. Ок? — так же лыбится Чонгук, потому что избитая шутка в этой ситуации звучит особенно стёбно.       — Не дождешься, придурок.       — Тогда ты тоже.       — А ты хотел? — Тэхен не может сдержать смех.       — Я сейчас тебя высажу!       — Ой-ой-ой, боюсь-боюсь.                            Кажется, они никогда друг друга подъебывать не перестанут.       Когда они выходят из машины, подъехав к небольшому и очень даже уютному отелю, Тэ говорит:       — Иди. Я догоню. Номер смской скинь.       — Ты куда? Сбежать захотел?       Тэ смеется:       — В аптеку, идиот.       — Че с тобой? У тебя что-то болит? Стой, кажется, у меня в сумке есть обезбол… — затараторил Чонгук, кажущийся сейчас таким наивным.       — Бля-я-я-ять, какой же ты тупой, — смеется Тэхен.       — А?       — За презервативами и смазкой, придурошный. Так уж и быть, их я сам куплю.       — А-а-а! О-о-о-о… — протягивает Чонгук, осознавая вдруг, с чем имеет дело. — А мне Юнги не говорил, что когда они с Чимином…       — Чимин — дебил потому что. Когда-нибудь он точно венеру лечить будет и мне жаловаться. А я вот не уверен, куда ты свой член пихал, так что я иду в аптеку.       — Так я тебе скажу, куда… Белла, Рин, Юджин, Тэён…       — Сука, — хохочет Тэ. — Нашел, чем хвастаться. Если ты продолжишь, то их поедешь трахать, а не меня.       — Понял. Но презервативы-то, у меня, кстати, есть. Можешь не брать, — говорит Чонгук и самодовольно ухмыляется.       — Кто бы сомневался, плейбой. Хорошо, но смазка все-таки нужна…       — Неужели у Юнги и Чимина она была?.. — уточняет Чон еще раз.       — Бля, знаешь, Чимин обычно тщательнее к подобным потенциальным угрозам готовится. Он более предусмотрительный. Если ты понимаешь, о чем я. А ты не понимаешь. Так что отъебись…       — Ясно…                            Спустя минут десять Тэхен поднимается в нужный номер. Стучится.       Чонгук встречает его. Ждет.       Он стоит в черной футболке и штанах. А взгляд прожигающий; такой, как будто раздевает глазами. Готовый.              — Можно я тебя обниму наконец?       — Ладно… — протягивает Тэхен, довольно улыбаясь лишь тогда, когда опускает руки на плечи Чонгука, а тот притягивает его к себе за талию. Тэхен вспомнил, что он думал в парке про посторонний запах. Так вот, все в порядке. Чонгук пахнет охуенно. Так и хочется просто стоять и вдыхать его. И чувствовать его теплые руки на себе. Это круто.                     — Поцелуемся? — протягивает Чонгук, слегка отстраняясь.                     Целуются. Сначала бережно и нежно сминают губы, втягивая ноздрями воздух. Потом проталкивают языки, ощущая, как тепло и мокро внутри.       Удивительно, но им даже не неловко. Хотя это их первый поцелуй. Как будто так и надо. Как будто они делали это уже тысячу раз.       Чонгук держит его руками за лицо. Тэхен в конце концов отстраняется:       — Так себе целуешься, честно говоря, — говорит язвительно, специально издеваясь над ним.       Чонгук вновь льнет к его губам, приближаясь напористее и сильнее. Старается протолкнуться языком как можно глубже. Срывает с Тэхена глубокий вздох.       — А сейчас?       — Как же тебя все-таки легко задеть, Чонгук, — смеется Тэхен, утыкаясь в плечо.       — Да ты меня наеба-ал…       — Естественно…                     Нет, эти подъебы никогда не закончатся.                     Тэхен стянет брюки и рубашку, оставаясь в одной футболке, и ляжет на кровать. Чонгук с голодным взглядом — за ним. Ложится на него. Бережно, аккуратно. Тоже заранее раздевшись.       Тэхен знает себе цену. Самовлюбленно произносит:       — Ну? Все еще хочешь меня?       — Всегда хотел. Я бы тебя и тогда в каморке бы зажал и трахнул, — отвечает Чонгук.       — Мм, правда? Что ж не зажал? Что ж не трахнул?       — Знал, что десяти минут бы не хватило… — шепчет ему дерзкий Чонгук на ухо.       — О-о-о, еще доказать ничего не успел, а уже хвалится. Посмотрите на него. Самоуверенный такой… — хихикает Тэхен. А Чонгук, лежа на нем сверху, произносит:       — Ладно. На фотке ты ее уже видел, сейчас увидишь в действии…       — Кого ее? — в этот раз наивен Тэхен.       — Чонаконду… — шепчет опять на ухо Чонгук.       — Фу-у-у-у-у-у-у, блять! — ржет Тэ и играючи отпихивает его от себя руками. — Жесть какая. Фу, фу, фу, меня сейчас вырвет. Если ты продолжишь разговаривать в таком духе, то у меня в жизни на тебя не встанет. Чонгук смеется:       — Но это же необязательно?       — Ну, если ты не хочешь, чтобы мне понравилось, то необязательно… — отвечает Тэхен.       Чонгук накрывает его поцелуем. Он уже чувствует, как возбуждается, хотя они даже не до конца разделись. Потому что Тэхен охуенный весь. Его хочется занюхивать, его хочется трогать, его хочется. Он заводит за одну секунду. Достаточно посмотреть только на него.       Тэхен отстраняется от поцелуя. Чонгук стягивает с себя футболку, а потом с него. Охуевает. Водит руками по его оголившемуся животу. Еле прикасаясь, потому что очень красиво. Тэхен смотрит на него своими глубокими, бездонными глазами. Ловит взгляд. И почти надменно шепчет:              — Ну? Не передумал еще?       Чонгук решает поиграть:       — Сделай так, чтобы я не передумал.       Тэхен улыбается. Решает провернуть один приемчик.       Он обхватывает ногами Чонгука. А затем губами пристраивается к его уху. И все, что он делает, — это только глубокий выдох в это самое ухо:       — А-а-а-а-ах… — опаляет своим горячим томным дыханием.       Сработало. У Чонгука от одного этого член встает, как каменный. Тэхен чувствует это своим прижатым к нему пахом и начинает посмеиваться.       — Надо стянуть с тебя уже эту ухмылочку твою бесячую, — почти что рычит Чонгук и вдруг переворачивает Тэхена на живот, начиная покрывать его шею и спину поцелуями, жадно впиваясь ими в нежную кожу. Тэхен начинает постанывать от такого.       — Что, с такого ракурса больше смахиваю на девочку? — продолжает издеваться Тэ, отвлекаясь от своих томных вздохов.       — Нет, но с такого ракурса я сейчас выбью из тебя всю дурь… — отвечает Чонгук шепотом.       — Погоди ты дурь-то выбивать, — ласково шепчет Тэ в ответ. — Сначала подготовка. Порнуху гейскую смотрел? — говорит, поворачивая голову к нему. — По глазам ви-и-ижу, что смотрел. Ну что, вперед, если не ссышь, — Тэхен сует ему в руку тюбик.       Чонгук и не думает зассать, потому что чувствует, как же сильно у него от Тэхена стоит, что аж кровь от головы отливает, потому что хочет его, потому что тот заводит его космически.       Чонгук стягивает с него белье медленно. Он такой гладкий и идеальный — на его теле, кажется, нет ни одного волосочка. Чонгук завыть от подобной картины готов. А Тэхен продолжает усмехаться, чувствуя на себе его реакцию. Но смешки продлятся недолго.       Когда Чонгук протолкнет первый палец, с Тэхена слетит уже серьезное «а-а-ах». А Чонгука это заводит еще больше; в трусах у самого тесно настолько, что аж больно становится. Чонгук добавит второй, аккуратно раздвигая, как будто делал это уже сотню раз, а Тэхен начнет тихо мычать и сжимать простыню в ладонях. Чонгук выслеживает каждое его движение, высматривает его реакцию. Это так красиво. Когда Тэхен вот такой — под тобой. Мычит что-то, корчится. Так сильно хочется его, что аж скулы сводит. Чонгук держится, держится из последних сил, добавляя третий палец. Он готов сорваться в любую секунду, будто ожидая свистка, будто он сейчас марафон побежит. Вот такое чувство. Нетерпеливое и сильное. Но он ждет, ощущая на пальцах тесноту, и возбуждается с каждой секундой еще больше.       И Тэхен прошепчет мурлычущее:       — Чонгук-и-и-и… Мо-о-ожно…       Чонгуку кричать хочется. Он, пытаясь контролировать собственное сбитое дыхание, быстро натягивает презерватив и не спеша входит по сантиметру, бережно выслеживая его реакции. Тот расслабляется, поддается бедрами навстречу. Протяжно мычит. И Чонгук охуевает от того, как это тесно. Как это невъебически круто. И начинает толкаться, уже не сдерживая ни себя, ни свои рваные вздохи и свои стоны от того, как это неописуемо приятно, что внутри живота аж все узлами сводит.       «Охуеть… охуеть…», — думает с каждым очередным толчком Чонгук, пока Тэхен начинает протяжно мычать под ним, поворачивает голову на бок, и Чонгук видит, как тот поджимает брови, закатывает глаза и закусывает губы — и это просто чертовски сводит с ума. Чонгук начинает набирать темп, тихо рыча от удовольствия. Тэхен приоткрывает рот и начинает выдавать такие мелодичные стоны, почти что девичьи, такие несдержанные и сексуальные, что Чонгук входит все нетерпеливее, льнет поцелуями к щеке и губам, затем кладет руки ему на плечи и все глубже, глубже начинает его трахать, потому что так сильно он этого хотел…       И Чонгук переходит на бешеный ритм, начиная терять контроль. Он упирается руками в плечи Тэ, вдалбливается в него еще сильнее, пока этот проклятый Тэхен сам подается бедрами и стонет глубоко и так сладко, что уши сейчас бутонами расцветут. Чонгук поджимает брови, его рот открыт, он не может закрыть глаза, продолжая наблюдать за этим неземным созданием, что извивается под ним и вдруг мычит протяжное:       — Еще…       Чонгуку срывает башню окончательно, он протискивает свои руки под живот Тэ, чтобы было удобнее брать его так глубоко, как он может, до основания, и начинает разрушать его своими толчками. А Тэхен хнычет, упирается лицом в подушку, почти воет, голосит в нее что-то неразличимое, просит о чем-то, но слова не разобрать в этом беспорядке.       — Бля-я-я-ть, какой же ты охуенный… — выдавит из себя ноющий от удовольствия Чонгук сквозь прерывистые выдохи, продолжая наблюдать за этой стонущей вакханалией, в которую превратился Тэхен. Чонгук упирается ему губами в шею, начинает покрывать поцелуями, не останавливаясь, а Тэхен продолжает сладко мычать в подушку, вздрагивая и извиваясь под ним, но так хочется, так хочется еще, еще, еще…       Чонгук переворачивает его и усаживает на себя. На мгновение они останавливаются, поскольку Чонгук тянется за поцелуем, вплетаясь пальцами в темные волосы.       Он отпрянет от губ, станет заглядывать в глаза, пытаясь отдышаться, а Тэхен заулыбается и начнет тихо хихикать. Чонгук шепнет:       — Ну? И что ты там мычал в подушку, м, я не разобрал?       Тэхен лыбится и подносит свои губы к его уху:       — Я говорил… Как же ху-е-во ты тра-ха-ешь-ся, Чон-гук, — издевательски и сладко шепчет, пародируя собственные стоны. Чонгук усмехнется, оскалившись, и начнет подаваться бедрами наверх, и тогда эта усмешка с лица Тэ мгновенно исчезнет. Его лицо преображается, рот застывает в широкой букве «О», он закатывает глаза, упираясь руками в грудь Чонгука. И тот снова слышит сладчайшее тэхеново:       — А-а-а-а-а… — в протяжном стоне, и Чонгук сходит с ума от этой мелодии и, чувствуя, как тело того дрожит от наслаждения, рычит, снова притягивает к себе его голову, заставляя опустить руки. И он продолжает трахать его, смотря прямо в лицо и заставляя Тэхена посмотреть в ответ; но тот извивается, отводит взгляд, закатывает глаза, закусывает губу — и Чонгук снова вопьется в него поцелуем, чувствуя в собственном рту протяжные стоны и мычание.       — Скажи, что тебе нравится, — шепчет сквозь шумные выдохи Чонгук, заглядывая ему в глаза и не переставая двигаться.       — М-м-мм-мммм… — протягивает в ответ Тэхен, расплываясь в стервозной улыбке.       — Говори-и-и, — отвечает, толкаясь сильнее, а потом вдруг останавливаясь, ожидая его реакции; сверлит похотливым взглядом.       — Ну-у-у-у! … — протягивает Тэ разочарованно из-за того, что движения прекратились. — Мм-м-м-ммм…       — Говори.       — Мне так нравится, как ты трахаешь меня, умоляю, продолжай… — сдается Тэхен с потрохами, шепча это ему куда-то в губы, и Чонгук довольно ухмыляется, сипло шипит, начиная вновь подаваться бедрами, крепко держа его рукой за волосы, упираясь своим лбом в его. Тэхен снова заноет, замычит, запрокинет голову, выдавая постоянное и возбужденное: «А-а-ах, да, да, да»; а Чонгук начнет несдержанно облизывать открывшуюся шею и покрывать то короткими, то затяжными поцелуями, отчего Тэхен вздрагивает, не уставая сладко выстанывать что-то себе под нос.       Этот Тэхен, он такой долбаный дьявол, что с ума сводит, что сил нет никаких смотреть на него такого… Будет думать про себя Чонгук, желая выбить из него все, стирая его сучью ухмылку окончательно, ломая его без остатка в этих порывах. Тэхен, чувствуя, что он больше не может, чувствуя, что он близко, что он вот-вот, берется за свой стояк, продолжая скулить и стонать Чонгуку в лицо. Но Чонгук перехватит инициативу и начнет трогать его сам, потому что ему нестрашно, он не испытывает ни грамма неловкости, потому что ему хочется; и лишь продолжит толкаться, шипеть и стонать от того, как ему охуенно чувствовать на себе его, смотреть ему в глаза и доводить его рукой до оргазма.       Тэхен заскулит:       — Гуки, я-я… а-А-а… — замрет, поджавшись всем телом, потом задрожит и кончит ему на живот; а Чонгук ощущает, как будто он только что снюхал дорожку чего-то запретного, настолько эта картина была запредельно охуенной. Он совершает толчки еще более яростные, но скоро чувствует, что он тоже все, что он больше не может себя сдерживать, потому что тот слишком галактически невъебенный и крышесносный; и тогда он резко обхватывает шею Тэхена рукой, притягивая к себе. Губы Тэхена оказывается на его ключицах, он, продолжая сладко мычать, целует их, пока Чонгук совершает последние, самые глубокие, самые отчетливые толчки и кончает в презерватив, сопровождая оргазм несдержанным откровенным стоном.       Сучья ухмылочка Тэхена вернется быстро; он довольно хихикает и слезает с Чонгука, ложась рядом. Чонгуку уже похуй. Он лежит на спине, положив ладонь себе на грудь, и пытается просто восстановить дыхание и унять бешеное сердцебиение. Тэхен довольно лежит рядом на боку и смотрит на Чонгука, усмехаясь, и подпирает голову рукой.       Через пару минут Чонгук говорит прерывисто, поворачивая голову и тыча в него пальцем:       — Ты… просто… нечто…       — Понравился секс с парнем, Гуки? — Тэ возвращается к своим издевкам.       — Блять, это… пиздец… — выдыхает Чонгук, не будучи способным придумать какое-либо адекватное описание своим эмоциям.       — Это ты еще снизу не был, — измывается над ним Тэхен, ощущая свою внутреннюю победу.       — Бля… — улыбается Чонгук и ласково хватает Тэхена за руку. — Заткнись! Не дождешься.       — Про секс с парнем еще месяц назад ты то же самое говорил, так что… — продолжает Тэ, приподнимаясь на кровати и надевая трусы вместе с брюками.       — Сука… — прикусывая губу, отвечает Чонгук, и бьет того по заднице, когда Тэхен встает с кровати.                            Чонгук лежит отлетевшим куда-то в космос после оргазма, сперва не обращая внимания на то, что Тэхен одевается.       Стоп, куда он собрался?       — Э-эй, ты куда? — возвращается к реальности Чонгук и приподнимается на локтях.       — Домой, куда.       — Ну подожди… Не сбегай так быстро, давай поболтаем хотя бы еще немного… — выпрашивает Чонгук, а Тэхен ухмыляется.       — О чем? — садится на рядом стоящий стул.       — С тобой — о чем угодно, — отвечает Чонгук, надевая свои боксеры, поскольку неловко стало лежать голым в одиночку.       — Хм, — усмехается Тэ. — Расскажи мне, почему ты так ненавидишь геев.       Чонгук помолчал, не зная, что ответить. Так и сказал:       — Да я… хуй знает… честно…       — Ожидаемо. Ты не похож на человека, занимающегося самоанализом, так что… Подумаем вместе, м? — протягивает Тэхен. — Давай, давай, Гуки, вспоминай. Может, у тебя в детстве было какое-нибудь агрессивное окружение, может, тебя кто-нибудь в школе спалил за дрочкой на гейское порно и затравил после этого, может, у тебя гомофобные родители или типа того…       — Да, да. Во. Наверное, последнее, — перебивает его Гук, слушая внимательно и вдруг задумываясь.       — Мм?       — Ну… у меня родители развелись рано, и я остался с отцом жить типа… Ну и… он всегда говорил, что, мол, пидоры — это мерзко, и всегда поощрял, когда видел меня с девочками, нахваливал, говорил, мол, так и надо, чем больше девочек трахнешь, тем лучше, ну и так далее…       — О-о-о. У нас тут и гомофобия, и мизогиния. Хороший наборчик. Твой отец — прямо лапочка, я погляжу.       — Ну, я вообще с ним не особо в ладах, мы так… У нас чисто… деловые отношения.       — Ясно. А вот и причина твоей злобы.       — Чего?       — Ну, родители развелись, мама тебе любви недодала, отец тоже, ты чувствовал себя брошенным, когда был маленьким, от этого на весь мир обозлился, стал агрессию проявлять к окружающим, защитная реакция такая, ну классика короче.       — Э-э, это че, прием у психолога начался или че?       — Забей, — Тэхен усмехается и встает. — Отстаю. Мне просто было интересно. Теперь мне все понятно.       Тэхен застегивает рубашку и собирается уходить. Говорит:              — Ну ладно, пока. Было… нормально, — опять издевается и довольно лыбится, заглядывая Чонгуку прямо в глаза, а тот сначала усмехается, мол, ну ты и сука, а потом подскакивает с кровати и подходит к Тэхену:       — Стой, ну, может быть, ты не будешь уходить, а? Останься. Останься со мной до утра, не сбегай.       Тэхен закатывает глаза и протягивает «м-м-мм». Говорит:       — Чонгук, давай проясним. Мы потрахались — классно. Поздравляю с первым опытом, и все такое. Но дальше нечего тянуть кота за яйца. Никаких не надо больше переписок, разговорчиков, и никакого больше перепихона. Потому что я не тупой, в отличие от некоторых, я не идиот. Я все понимаю.       — О чем ты?       — Ну, что ты не сможешь по-другому, Чонгук. Тебе уважение пацанов твоих гораздо дороже. А мне такое не нужно. Меня либо принимают всего, целиком, либо идут нахуй. Не стесняются быть со мной, а гордятся тем, что рядом, всекаешь? А я понимаю единственно возможную перспективу с тобой — это вот так, как и было: мол, мы такие охуенные враги в универе, все круто, а потом ныкаться по мотелям и туалетам — не, спасибо, перебьюсь. Если уж ты со мной, то ты со мной. Если нет, то нет. Третьего не дано.       — С чего ты решил, что я не смогу по-другому? — спрашивает Чонгук, а Тэ начинает смеяться:       — Ой, да камон, Гуки, представить, как ты парням своим рассказал, что гей ёбаный, или как за ручку меня в универе взял при всех, а не глаза прятал — да ты прикалываешься. Естественно, ты так не сможешь.       — Смогу.       Тэхен сохранил улыбку на лице, но сглотнул слюну и почувствовал, как по телу пробежали мурашки от того, как Чонгук серьезно на него смотрел. Но Тэхен так же ехидно ответил:       — Я типа тебя на слабо беру?       — Считай, что да.       — Реально хочешь быть со мной, и похуй, что остальные скажут?       — Да.       — Ну посмотрим. Это ты сейчас в таком гормональном опьянении после секса, голова еще плохо соображает, так что все нипочем кажется. Посмотрим, Чонгук, как ты потом все резко вдруг осознаешь и что потом скажешь себе, когда наедине с собой или со своими пацанами останешься. Посмотрим.       — А ты. А ты хочешь быть со мной? — Чонгук и не думает слова Тэхена всерьез воспринимать, потому что чувствует себя совсем иначе.       — Я тебе уже все сказал. Я хочу только на своих условиях. Без компромисса. Либо так, либо никак.       — Я согласен.       Тэхен лишь усмехается и опускает взгляд вниз.       — Посмотрим, Чонгук. Посмотрим, — хлопает его ладонью по груди и, не оставляя тому шанса на ответную реплику, выходит из номера. Чонгук остался так стоять еще какое-то время, пялясь на закрытую дверь.                                   Утром Чонгук вернулся в общежитие, где в общей гостиной нашел Юнги.       — Чувак, у меня есть новости, это срочно, — тараторит Чонгук, который и встревожен, и восторжен одновременно.       — Че такое? — встает Юнги с дивана и подходит к нему.       — Ну, мы с тобой реальные братья, что я могу сказать.       — В смысле?       — Я переспал с Ким Тэхеном, — выдает Чонгук разом и отчетливо.       Юнги опускает глаза в пол и начинает кивать.       А потом поднимает глаза на Чонгука и протягивает руку, чтобы пожать:       — А я второй раз переспал с Пак Чимином. Поздравляю.                     Они смотрят друг на друга с какой-то неловкостью и начинают ржать. Чонгук опускает взгляд в пол, закусывает губу и упирается руками в бока.       — Нет, сука, подожди, а хули ты мне ничего не рассказывал?! — начинает злиться Юнги. — Я тебе все рассказывал. Пидорас. И что между вами?       — Ну прости. Мне было стремно, — виновато отвечает Чонгук.       — Не прощу. Ты кидала. Так что?       — Мы типа… теперь встречаемся.       — ДА НУ НАХУЙ?! Когда ты успел с ним..? Ты че… ты охуел? Ты охуел, получается.       — Ну, если я не облажаюсь, то да. Мы встречаемся. Вот такая история.       — Пиздец…              Смотрят друг на друга и снова смеются.       — Прости. Но лучше расскажи: что с Чимином у тебя?       — Чонгук… — почти что хнычет Юнги. — Я тоже хочу с ним встречаться, ну это пиздец, как… Но я не знаю… Я не смогу.       — Да, бро, они птички высокого полета, Чимин тоже так просто не согласится. Придется попыхтеть. Но ты не волнуйся. Не ссы.       — Да я не могу-у-у… Это очень стремно…       — Не ссы, я тебе говорю. Я вперед. Потому что я меньшее ссыкло, чем ты. А потом подтянешься. Придумаем что-нибудь.              Они не могут перестать неловко лыбиться, посматривая друг на друга.       — Так мы педики с тобой, получается, — ржет Юнги.       — Получается, что так, — ржет в ответку Чонгук.       — Сука. Ну так что, они победили? Вражде конец?       — Типа того.       — И не будем идти им стекла в общаге бить?       — Да какое там уже…       — И краску зря покупали, чтобы тачку тэхеновскую разукрашивать… Пиздец. А я ведь долларов двести на эти баллончики ебучие потратил.       Чонгук смеется:       — Мда. А эти ни копейки не потратили и все равно нас уделали. Пиздец.       Юнги ржет. Чонгук продолжает:       — Лан, не волнуйся. Краска нам еще понадобится. Чтобы на стенах общаги нашей флаги радужные нарисовать.       — Ну чува-а-ак…       — Ладно, ладно, не настолько, но пацанам нашим рассказать надо обязательно.       — Бля… да это же… Они не поймут.       — Ну и похуй. Кто дропнется, тот дропнется. Мы с тобой создатели этого братства, и правила тут наши, так что… Да похуй.       — Хуй знает… Не могу себе даже представить их реакцию…              В этот момент в комнату спускается Хосок.       — Сап, — протягивает. Чонгук оборачивается к нему:       — Доброе утро. Хоба, а мы с Юнги — гребаные педики.       Хосок усмехается и отворачивается, что-то печатая в своем телефоне.              Они стоят так молча с минуту. Чонгук повторяет:       — Хосок, ты не понял. Это не прикол. Мы — гребаные педики.       Хоби поворачивается к нему:       — Да понял я, что это не прикол.       — Чего-о? — протягивает Юнги.       — Камон, парни, это было очевидно. Поздравляю вас, че, — лыбится, глядя на них, а Юнги с Чонгуком становится неловко, и они давят смешок.       — Пиздец, — говорит Юнги.       — Пиздец, — соглашается Чонгук. А потом взмывает руки к небу, не заботясь о том, что его могут услышать остальные жильцы, и кричит во весь голос:       — МЫ — ГРЕБАНЫЕ ПЕДИКИ!!!       — Тише, придурок, услышат же, — дергает его Юнги за рукав.       — Да и похуй. Пускай слышат.                                   Тэхен проснулся в своей комнате и лежал на кровати, размышляя о вчерашнем. Чимин спал в своей. Когда тот проснулся, то потянулся и посмотрел на друга, сразу начиная улыбаться. Тэхен хотел бы спросить, где тот был вчера, но первым начинает Чимин, нетерпеливо подскакивая к нему и усаживаясь на кровати рядом:       — Ну. Колись давай.       — Мы переспали.       Чимин начинает визжать от восторга. Говорит:       — Расска-а-а-азывай. Как секс?       — Охуенно, — коротко и по делу отвечает Тэхен. Чимин улыбается:       — Реально?! Круто было?       — Очень.       — И че? И че, и че он сказал потом? Вы будете встречаться?       — Вроде как.       — ОХУЕТЬ!!! — запищал от радости друг, подпрыгивая на кровати, пока Тэхен смеялся.       — Да забей, Чимин, рано радоваться. Посмотрим. Если он не зассыт, то да. Еще не факт. Я ему свои условия выставил.       — И правильно. Так и надо.       — Давай-ка ты лучше, дорогой мой, рассказывай. Ну. Где пропадал? — начинает отчитывать его Тэ, вздергивая брови и заглядывая прямо в глаза.       — Я… Тэ. Я был с Юнги.       — Прикалываешься?!       — Да-а-а. Это правда!!!       — Как это произошло?!       — Коро-о-о-оче. Вчера на вечеринке. Я пиздец, как разозлился из-за всех его выходок, загнался и ушел наверх в комнату. Захотел побыть одному. Я расстроился и опять разревелся, а…       — Чима-а-а-а… — начинает сетовать Тэхен, поджимая губы, мол, почему меня с собой не позвал, я бы тебя поддержал и успокоил.       — Да погоди ты. Я просто жестко обиделся на него и типа пустил слезу от расстройства. НО! Короче. Короче, короче… Потом, значит, в комнату заходит Юнги. Я начинаю вопить, мол, оставь меня в покое, уйди, и всякое такое, не хочу тебя видеть, а он… А он сказал… что хочет извиниться. За свое ублюдское поведение, что ему стыдно и стремно самому! А я отпихивался, говорил, мол, не хочу ничего слышать, уходи, а он не уходил, а потом… Он сказал, что я… ему нравлюсь!!! И мы… мы опять переспали. И мы даже не были такие пьяные, как в прошлый раз!!!       — Чимин!!!       — Да-а-а.       — Но что, что ты потом ему сказал???       — Ну, я не стал, как в прошлый раз. Я решил, что хватит с меня. После секса я встал, оделся, собрал вещи и сказал ему, мол, все, лавочка прикрыта, больше такого не повторится. Я, мол, на такое не согласен — поведение его придурошное терпеть, а потом ебаться в тайне ото всех, ну уж нет. Сказал ему, чтобы он либо изменился, либо шел нахуй.       — Чими-и-ин!!! У нас с тобой реально один мозг на двоих. Я Чонгуку примерно то же самое сказал!       Улыбаются, довольно смотря друг на друга. Чимин говорит:       — И что мы теперь делать с этими двумя будем?       — Мы — ничего. Мы здесь королевы этого бала, уж сами за нами побегают. Пускай теперь думают, как к нам подступиться и прощение наше заслужить. Мы свои условия выставили, теперь их черед.       — Походу. Походу реально так. Че, будем ждать?       — Будем ждать.