Кипа Тау

      Ждать долго не пришлось.       В это же утро Тэхен и Чимин услышали стук в дверь общежития и пошли открывать. Дверь открыл Тэхен. Перед ним стоял Чонгук.       — Привет…       — Привет.       — Ты это… Накидку свою в машине у меня забыл, — отдает в руки.       — Спасибо, — отвечает коротко.       — И еще… вот, — говорит Чонгук и протягивает Тэ подстаканники с четырьмя бумажными стаканами с кофе. — Я не знаю, какой ты пьешь; точнее… не знаю, какой захочешь сегодня, поэтому вот… тут обычный латте, карамельный латте, капуччино и раф. На выбор.       Тэхен лишь ехидно вздергивает брови:       — Как мило. Даже за кофе с утра съездил.       А Чонгук улыбается:       — Что делаешь вечером? Занят?       — Да. Мы с Чимином будем готовиться к семинару, — говорит уверенно без промедления и поворачивается к все это время стоявшему сзади и охуевавшему от происходящего Чимину. — Да?       — Да? Ой, то есть… Да-а-а-а… Мы будем готовиться, Чонгук. Мы о-о-очень заняты.       — Ясно, — ухмыляется Чонгук. — Чимин, и тебе доброе утро. Я тебя даже не заметил. Юнги-хен передает привет.       — А ты передай ему, чтобы он пошел нахуй.       — Окей. Как скажешь. Хорошего дня, — говорит Чонгук и вдруг подходит на шаг ближе к Тэхену, чтобы легко чмокнуть его в щеку; тот слегка отстранился от неожиданности, но поцеловать себя все-таки дал. Глупо улыбнулся, не сдержавшись, и сказал:       — Вали давай уже.       После того, как входная дверь закрылась, Чимин не удержался:       — Ебать, — говорит Чимин. — Это ж как ты его так трахнул, что он ласковым таким зайчиком сразу стал.       Тэхен лыбится, отставляет подстаканники в сторону и отпивает один из напитков:       — У меня много скрытых талантов.       — Научи, а-а-а… — протягивает друг, хныкая, и тоже берет себе кофе.       — Чимин, да ты чего, — отвечает Тэхен. — Просто у нас с Чонгуком история чуть посложнее и подольше. А ты клево трахаешься настолько, что вон смотри: даже вытрахал из Юнги извинения за свое поведение идиотское и признание в симпатии.       Смеются.                     — Что за нахуй я только что увидел и услышал.       Это был Сокджин, который все это время находился в гостиной по соседству, но его никто не заметил.       — Джин-ни, — улыбается Тэ. — Иди попей кофейку лучше, расслабься.       — Что за пиздец, Ким Тэхен? — говорит друг и берет один из стаканов. — Что. за. пиздец.       — Походу я встречаюсь с Чонгуком, — протягивает непринужденно.       — Нормально. Нормально. Ничего не скажешь. А о чем Чимин только что говорил? Ты что, переспал с ним, Тэхен? Поэтому вас двоих вчера на Хэллоуине не было типа? Вы с этими, что ли, были? Реально? Типа это не приколы всё? Я в ахуе.       — Типа того, Джин. Не злись, — улыбается Тэхен.       — А, так вот почему Чонгук про костюм твой выспрашивал хэллоуинский, когда к нам с Хосоком однажды приебался...       — А, кстати! Да, Ким Сокджин, костюм. Ты охуел?       — Прости… Я че-то случайно проболтался.       — А почему ты его отшил, кстати, сейчас? Ты же ничем не занят вечером, — спрашивает Чимин.       — Потому что пускай не надеется, что кофеечком сможет меня так легко на свидание развести. Сначала надо будней дождаться и проверить, как этот петушок себя в универе вести будет. А там посмотрим.       Чимин с Джином усмехаются.                            Но Чонгук похоже реально был абсолютно серьезен.       Во-первых, он этим же вечером пригласил всех «призраков» на «очень важное» собрание, на котором всем было присутствовать обязательно. И пацаны пришли.       И тот выдал:       — Короче говоря, братва, у меня для вас есть наиважнейшее объявление. Я гей, — все засмеялись и начали перешептываться. — Ну-ка заткнулись! Я не договорил. И я встречаюсь с Ким Тэхеном, так что если кто-то из вас его пальцем тронет или посмеет хоть что-нибудь когда-нибудь в его сторону вякнуть, то получите по яйцам лично от меня. Вот такие у нас теперь правила. Теперь мы тоже толерантное братство, «Ночные призраки» уже не будут существовать в том виде, в котором вы их знали раньше. Никакой больше вражды. Всем ясно? Если кто-то не согласен, то может валить нахуй. Мы здесь никого насильно не держим.       Реакция парней была смешанной. Кому-то было в целом все равно, как, например, всегда было все равно Хосоку. Кто-то охуел:       — Чонгук, ты сейчас не прикалываешься типа над нами?       — Юнги, а как ты к этому пиздецу относишься?       — Я тоже гей. Поэтому если кого-то это не устраивает, то смело валите нахуй с нашей общаги, — протягивает Юнги не без усилий.       Человек шесть, надо признаться, слились.       И пытались троллить лидеров в социальных сетях, мол, пиздец, парни, которым мы доверяли, заднеприводными глиномесами оказались, фу, какой позор. Но таковых было меньшинство, поэтому всем было в принципе на них поебать.       У Юнги отлегло от сердца, потому что пацаны — это было самое страшное. Он был рад тому, что все прошло более-менее мирно, хоть и не без небольших пацанских перепалок после этого, но это мелочи.              Чонгук был настойчив.       Наступил понедельник, и он выжидал, когда к универу подъедет Тэхен. Когда тот подошел ко входу, Чонгук взял его за руку, чтобы пойти вместе. Под ручку. Тэхен поджимал губы, пытаясь сдержать улыбку.       Как же остальные студенты с этого охуели. Их фоткали и выкладывали твиттер, чтобы обсудить. Но пока что никто еще ничего не понимал.       Во вторник Чонгук поймал Тэхена в столовой.       Тогда он подошел к нему и легко коснулся губами его щеки.       — Привет, — шепчет Чонгук.       — Привет, — отвечает Тэ, заглядывая ему в глаза все равно смущенно, все так же поджимая губы и еле сдерживая улыбку. И… чертовы уши! Опять горят.       Вот такого уже шипперы выдержать не могли! Хэштег с тэгуками стал самым популярным среди их универских сообществ, все постоянно это обсуждали. Стали строить невероятные теории; говорили разное: «Да я видел, как они сосались!»; «А я уверен, что они еще тогда в каморке трахались! Они оба вышли красные, как помидоры, то-о-очно трахались!»; «А я говорю, инфа сотка, зуб даю, что они уже год, как встречаются, просто скрывали!»       Тэхену было весело с этого всего, он постоянно комментариями зачитывался и смеялся. Ему нравилось. Он действительно не ожидал, что Чонгук не зассыт.       А он взял и не зассал.       После недели вот таких вот чонгуковских выходок Тэхен сдался:       — Ладно. Теперь ты официально мой парень, — говорит и берет Чонгука за руку, идя в сторону его машины на парковке. Они уже неделю ездили до универа на его тачке. Тэхену нравилось, что Чонгук забирал его каждое утро из дома, хоть это было и смехотворно, учитывая, что живут они в шаговой доступности друг от друга. Все равно мило.       — Правда?! Все?! Ты согласен?! — не верит своему счастью Чонгук.       — Так уж и быть, умник гребаный, — стервозничает Тэхен, улыбаясь, а Чонгук поворачивает его к себе и целует в губы. Впервые на глазах у всех в губы. Тэхен услышал визг, громкие «ах!» от увидевших это и яростные перешептывания. Смутился. Но в конечном итоге было все равно, ведь все уже знали.       — Вот видишь, — говорит Тэ, отстраняясь от поцелуя. — Это вовсе не страшно.       — Что не страшно?       — Быть геем открытым. А не латентным. А ты боялся. Ну? Земля не рухнула? Апокалипсис не случился? — продолжает издеваться, ехидно улыбаясь одним уголком рта.       — Отста-а-ань. Ничего я не боялся. Я просто над тобой… издевался, типа того. Я, может, тоже хотел, чтобы ты за мной побегал!       — Пизди-пизди, — хохочет.              В этот момент к ним подбегает Юнги.       — До дома? Подкинешь? — обращается к Чонгуку.       — Не до дома, но запрыгивай.       — Не вздыхай так тяжело, Тэ, — говорит Юнги, а Тэхен в его сторону лишь кидает холодный взгляд и закатывает глаза.       Тэхен и Чонгук сидят спереди, Юнги — сзади.       — Тэха, раз уж ты здесь: мне нужна твоя помощь, — говорит Юнги.       — Еще раз меня так назовешь, я тебе яйца выкручу, Юнги.       — Э-эй! Не смей трогать его за яйца! Ты только прикажи, я лучше сам ему их выкручу, — возмущается Чонгук.       — Ну хорош игры свои брачные разыгрывать. Мне реально помощь нужна. Тэхен. Замолви за меня словечко перед Чимином, а?       Тэхен лишь гадко усмехается:       — Хуй я тебе помогать стану, Мин Юнги. Сам говна натворил, сам и расхлебывай. Но только знай, что Чимин просто так не сдастся. Не прокатит, как у меня с этим, ты больше, чем он, вел себя как мудила конченный, — говорит Тэхен, а Чонгук довольно улыбается, мол, похвалил любимый. Из тэхеновых уст почти что комплимент. — Так что постарайся и придумай что-нибудь, Юнги-хен.       — Охуенно. Спасибо за помощь. Огромное, блять, спасибо, — бурчит Юнги обиженно.       — А че ты хотел? Я, что ли, с ним встречаться хочу? Ты хочешь, ты и действуй.       — Блять…       — Не ссы, брат, я тебе помогу, если надо, — Чонгук.       Когда Чонгук проезжает мимо общаги, он говорит другу:       — Проваливай.       — Че, сливаете меня, да?       — Да. Мы на свиданку, — отвечает Тэхен. — А у тебя как раз будет время посидеть и подумать, как сделать так, чтобы у тебя тоже когда-нибудь она была.       — А мы будем ходить на двойные свидания, когда эти двое наконец своркуются? — спрашивает Чонгук, улыбаясь и смотря на Тэ.       — Не недооценивай моего Чимина. Он не так прост. К нему еще хуй подход найдешь. Так что подумай хорошенько, Юнги-хен. И проваливай давай.       Юнги морщится и выходит из машины.       Действительно надо думать.                     Придумал!       План, конечно, оказался пиздецовым и по задумке, и по исполнению. Юнги весь краснел и корчился от стыда, когда понимал, что ему придется это сделать, но другого варианта не оставалось — потому что в животе бабочки летали и в штанах тянуло каждый раз, когда он на Чимина в университете пялился. А тому хоть бы что. Он лишь хмыкал и на него даже не смотрел, вечно складывая руки на груди, как последняя стерва.       Но Тэхен все-таки согласился помочь. Нехотя, но согласился.       Однажды они стоят в кафетерии на большой перемене.       И тогда Тэхен получает сигнальную смску и вдруг начинает нервничать. Обращается к ничего не подозревающему Чимину:       — Чима-а-а. Нам срочно нужно идти, — не придумал никакой оригинальной отмазки.       — Чего-о? Куда?       — Нам прям срочно нужно идти в коридор на втором этаже.       — Тэ, че ты несешь? Я только кофе заказал, отвали.       — Чимин, — Тэхен берет его за рукав и настойчиво смотрит в глаза, вскидывая брови. — Ты не понял. Нам прям сро-о-о-очно нужно. Пош-шли давай.       Чимин что-то заподозрил, но мысли свои озвучивать не стал. Задержал дыхание и поплелся за Тэхеном, который тянул его за руку.       Когда они приходят в нужное место, Тэхен оставляет его в середине прохода, а сам отходит к стене. Тут уже все собрались: и Хосок с Дженни, которые обнимаются и выжидают, че сейчас будет. И Сокджин с ними рядом. И Белла с девочками. И некоторые из пацанов — те, которые остались в братстве. И остальные студенты, которые еще ни о чем не подозревают.       И тут в громкоговорителе раздался сначала неприятный шум, от которого все поморщились и поспешили заткнуть уши, а затем — песня. Песня, спетая голосом Мин Юнги, который, блять, как оказалось, ну соверше-е-е-енно не умеет петь. И автотюном пользоваться, походу, тоже.              «Пак Чимин, мой господи-и-ин,       Он колец всех властели-и-ин…»              Ну и так далее. Чимин начинает краснеть как не в себя. Закрывает глаза руками, потому что ну это кринж. Пиздец какой. Но улыбки сдержать не может. И вдруг слышит шепот друзей со всех сторон: «Чима-а-а! Чима!!! Глаза открой!»       Открывает. Лучше бы не открывал.       Он видит перед собой Юнги. Но не просто Юнги.       А Юнги в гребаной розовой футболке с нарисованными вручную сердечками (видимо, баллончики все-таки пригодились) и огромной блестящей надписью: «Я люблю Пак Чимина». И с принтом — его фотографией, Чимина. Во весь живот.       Чимин смотрит на это безобразие и вздыхает от стыда так сильно, а его глаза не понимают, как закатиться еще глубже. Окружающие начинают довольно хихикать.       Чимин в ахуе. Песенка заканчивается, и Юнги подходит к нему ближе. И без спроса, вот так просто, на глазах у всех берет и настойчиво целует. А Чимин еще даже сообразить не успел, что произошло.       Все завизжали, радостно захлопали в ладоши и закричали: «У-у-У!!! Да-а-а-а-а-а!!! Ура-а-а-а-а!!!»       Вот и Чонгук вышел из-за угла — передал другу букет цветов. А тот подарил его Чимину. Он весь красный настолько, что не знает, куда бы спрятаться. А Юнги, наконец, расслабившись, усмехается довольно, тоже весь красный от смущения, и шепчет ему в лицо:       — Скажешь что-нибудь?       — Пиздец, что сказать… — шепчет ему Чимин в ответ, утыкаясь в плечо.       Смеются. Чимин чмокает его в губы снова и усмехается:       — Ты в курсе, что достаточно было просто подойти, нормально извиниться и предложить встречаться?       — Реально?! — искренне удивляется Юнги. — Реально достаточно было?!       — Да-а, придурок! — хохочет Чимин.       — БЛЯ-Я-ЯТЬ!!! — сердится Юнги абсолютно серьезно, недовольно прожигая взглядом Тэхена, который уже стоял в обнимку с Чонгуком в этот момент. — БЛЯТЬ!!! БЛЯ-Я-ЯТЬ!!! Сука-а-а-а… Меня подставили…       — Ладно. Это самое милое, что для меня делали в жизни, — шепчет ласково.       — Но ты скажи, — произносит Юнги и нервно сглатывает слюну. — Ты согласишься со мной встречаться, Пак Чимин?       — При одном условии, — улыбается.       — При каком?       — При условии, что ты не будешь снимать эту футболку до конца своей жизни, — издевательски усмехается Чимин, а Юнги лишь вопит:       — ДА БЛЯТЬ!                            Так и пришел конец этой вражде.       Все помирились. История стала громкой настолько, что у них прибавилось еще по несколько сотен подписчиков. Все ленты были засраны их фотками из универа, как будто среди студентов завелись какие-то профессиональные папарацци, и обсуждениями; то тэгуки, то юнмины, то тэгуки, то юнмины. Хайпанули они на этом, конечно, знатно.       Теперь стали тусоваться всемером: Чонгук с Тэхеном, Юнги с Чимином, Хосок с Дженни и все еще одинокий Джин, который смотрел на это все и думал: «Охуеть, конечно, годик выдался».       В один день они сидели в лаунж-зоне в университете по классике: Чимин на коленях у Юнги, Дженни на коленях у Хосока; а Тэхен, как он уже и говорил, убежденным пассивом не был и принцессу из себя не строил, поэтому просто аккуратно ножки чуть закинул на Чонгука, развалившись на диване. Все в телефонах, отдыхают. И Сокджин рядом.       — Слушайте, а что мы теперь с соревнованием делать будем? — говорит последний, глядя на три воркующие парочки.       — А что делать? Соревнование — это соревнование, — ухмыляется Тэ. — Мы все еще собираемся этим двоим жопу надрать, — показывает головой на Чонгука с Юнги.       — На следующей неделе танцевальный баттл, видели? — говорит Чимин. — Ни у кого не будет шансов против нас с Тэхеном.       — Э-э, вы нас-то со счетов не списывайте, — произносит Хосок, а Дженни смеется. Они высовывают из-под одежды две цепочки, на которых фирменные кулоны: «JH+JK».       В этот момент заходит Белла с девочками, и Дженни спрыгивает с колен своего бойфренда:       — Ой, все, я побежала, — целует коротко и уходит к своим подружкам. Джин уже даже не отворачивается — привык, че.       — Чими-и-ин, скинь фотки вчерашние, — протягивает Чонгук.       — Ок. А ты — с игровых автоматов. Те, где мы с Юнги в аэрохоккей играем.       — Слушайте, нам пора завести свою беседу. Без девочек, — предлагает Тэхен.       — Точняк. А Дженни нельзя добавить? — говорит Хосок.       — Не-е-е, давайте чисто нашу создадим внатуре? — произносит Юнги.       — Так действительно будет удобнее, — вторит Джин.       — Я создам, — лепечет Чимин. — Как назвать?       — Не знаю. «Голубиная беседка», — подшучивает Чонгук, окончательно смирившийся со своей новой участью.       — Я напоминаю, что я гетеро… — возмущается Сокджин.       — Я тоже! — Хосок.       — У меня есть идея! — верещит Чимин, ерзая на коленях у Юнги и вдруг задевая своим локтем его лицо. — Ой, прости, котёнок, — тот морщится, но только улыбается. — «Кипа Тау». Как вам?       Все на него оборачиваются с немым вопросом в глазах: «Че?»       — Э-э, неучи, вы че, «Королевы крика» типа не смотрели? Ну, Кипа — это «кольца» и «призраки», поняли? По начальным буквам типа. С отсылкой к сериалу. У них там была Капа Капа Тау. Э-эх, вы, классику знать надо.       — Звучит прикольно, — соглашается Тэхен.       Все соглашаются с новым названием.       — А давайте еще аккаунт в твиттере общий заведем??? — продолжает развивать тему новых объединенных братств Чимин. — Ну, фотки там выкладывать, селфи наши.       — Э-э, ну это уже чересчур... — бурчит Юнги.       Но Чимин чего хочет, того и добивается. I want it I got it, как говорится. Аккаунт в твиттере под кодовым названием «Кипа Тау» он все-таки завел. Тэхен будет смеяться, но идею друга поддержит. Сначала они вдвоем туда фотки с парнями своими новыми выкладывали, потом и Хосок с Джином стали собственные селки постить, в конце концов и Чонгук с Юнги сдались, присоединились к движу, пароль от аккаунта спросили.              Совсем скоро эти братства объединились настолько, что поменялись комнатами. Чонгук съехал к Тэхену — кровать Чимина оказалась, естественно, лишней, да и все равно. Она пригодится потом, ближе к сессии, но об этом чуть позже.       А Чимин съехал к Юнги, в общагу к «призракам». И революцию он там свою, конечно же, свершил. Ему потребовалось поменять абсолютно все, прежде чем согласиться жить здесь. Он сделал в этом месте тотальную реновацию, кучу мебели новой в своем стиле купил. Юнги ворчал, но понимал, что выбора у него нет: его принцесса все равно сделает так, как ему хочется. Запротестовал только, когда Чимин захотел плед им на кровать розовый постелить, флисовый такой, и похожие светло-розовые занавески повесить. Тогда уже этот рокер недоделанный не выдержал:       — Э-Э-Э-Э!!! Ну, то есть… малыш… может, это… не будем, а?       Не мог с ним спорить. Юнги мягкий такой стал, податливый совсем, как котеночек. Чимин смеялся с него такого — уж очень милый.       А Сокджин наконец-то нашел себе соседа. Они решили теперь жить с Хосоком в одной комнате: тот до этого жил с одним парнем, с которым не особо-то и дружил. А с Джином они закорешились знатно. Тут уже протестовала Дженни:       — Э-э-э! Еще чего!!! Это же будет вынос мозга полный!!! И Хосок про меня станет все тебе рассказывать, а ты про меня — Хосоку, э-э!!! Я на такое не подписывалась!!!       Но они не послушали ее. Съехались тоже.                            Вот так и пролетели два месяца.       Наступило то самое мероприятие по случаю Нового года. Это была типа университетская дискотека. Учитель Ким должен был объявить результаты голосования.       Кто же победил в состязании?       Морально, конечно, «Братство Кольца». С этим никто бы даже спорить не стал.       Формально — «Маржелы». Они ко всем сумели подлизаться, чтобы победить. Ну и хорошо: зато никому не обидно.       Девочки счастливые выбежали на сцену. Белла пропустила вперед вместо себя Ким Дженни, чтобы та забрала награду. Все поняли, что старшая уже потихоньку начинает передавать эстафету — ей ведь выпускаться в этом году, кто-то должен будет занять ее место.       На этой дискотеке устроили и символический отсчет до Нового года: тогда все наши парочки после боя фейковых курантов дружно засосались.       Все счастливы. Визжат, шумят, кричат. Всем весело. Фейерверки, взрывы, хлопушки, все такое. Один Намджун будет стоять, смотря на эту вообще уже в край стыд потерявшую молодежь, и думать: «Ммм, пиздец…»       А Белла не выдержит и с отчаянным «да похуй» подбежит к Сокджину и тоже засосет его на глазах у всех: тот опешил от внезапности, но отстранять от себя не стал.       Теперь уже очередь Дженни пришла ревновать:       — Э-э-эй, БЕЛЛА!!! Убери руки от моего старшего брата!!!                     Ну а дальше каникулы, после которых сессия.       И Тэхен, надо сказать, серьезно решил взяться за ум Чонгука. Заставил его готовиться к экзаменам. Для этого у него тоже нашлись свои методы.       Тэхен заходит к ним в комнату и видит картину чрезвычайную —       Гук! За учебниками! Чонгук! За учебниками!       Сидит, пыхтит, что-то читает за столом.       Тэхен подходит и садится на колени:       — Такой молодец… такой хорошенький…       — Правда? — растягивает довольное.       — Да… Знаешь… меня та-а-а-ак возбуждают умные парни… — шепчет и начинает наминать пальцами затекшее от зубрежки плечо своего парня. Чонгук закатывает глаза в экстазе и тихо мычит. — Я считаю, что нет ничего сексуальнее интеллекта… А ты такой умница… Чонгук-и-и-и стал тако-о-ой начитанный… Твой сексуальный мозг… меня…та-а-а-ак… заводит… — шепчет змеей на ухо.       — Малы-ы-ш… — отвечает Чонгук и кладет ему руку на внутреннюю сторону бедра.       И тут Тэхен, как последняя стерва, за секунду разрушает идиллию: давит смешок, вскакивает с колен и уходит:       — Мы договаривались, Чонгук, помнишь?       — Сука-а-а-а!!!       — Не ной. Секс только после экзамена.       — ДА БЛЯТЬ!!! Тэ, это жестоко!!! Ты в курсе, что воздержание — это вредно???!!! Это мешает мозговой деятельности!!!       — Ничего слышать не хочу. Но ладно, так уж и быть. Выучишь пять билетов — и дам тебе себя полапать.       — Правда???! — успевает обрадоваться Чонгук.       — Да. Но только потрогать! После чего — руки на стол, молодой человек!       — ДА БЛЯТЬ!!!       Тэхен довольно смеется и выходит из комнаты, закрывая за собой дверь, а сквозь стены все еще доносится недовольный чонгуковский ор:       — НЕНАВИЖУ ТЭХЕНА!!! НЕНАВИЖУ УНИВЕР!!! НЕНАВИЖУ УЧИТЬСЯ!!!              Наступил день экзамена.       Сдавали историю учителю Киму. Тэхен с Чимином уже получили свои пятерки и ждали остальных в столовой. Вскоре пришел Сокджин — тоже пять, за ним счастливый Хосок с четверкой. Ждали Юнги и Чонгука. Чимин волновался: у него таких нервов железных, как у Тэхена, не было.       Минут через пятнадцать плетется умник, все чуть ли не подскакивают и вопят:       — Ну?! Ну?! Ну чего?!       — Допса? — ехидно протягивает Тэхен и усмехается.       — Три, — так же ехидно отвечает Юнги. Чимин верещит:       — А-А-А-А-А!!! Умница-а-а-а, — целует в щеки, пока Юнги довольно хихикает. Чимин садится к нему на колени. — Малыш, но… как?!       — Ну спасибо… — обиженно бурчит Юнги. — А я думал, что ты веришь в меня.       — Я ве-е-е-ерю… Просто… это же было… практически… невозможно… — измывается над ним Чимин, пока остальные посмеиваются.       — Ну… Ким сказал, что видит во мне «большой потенциал»… И что на итоговом экзамене в следующем семестре такой халявы не повторится…       — Фу-у-у! Он так и сказал? «Большо-о-ой потенциал»? — повторяет Чимин.       — Чимин! «Ф-у-у-у» — это то, что ты видишь подтекст в словах Кима, — смеются.              Возвращается Чонгук.       Ухмыляется. Все подрываются и так же отчаянно начинают спрашивать: «Ну че?! Ну че?!»       Тэхен спокоен. Сидит, сложив руки на груди.       Чонгук игнорирует всех и садится напротив своего парня.       Смотрит ему в глаза настойчиво и улыбается. Хитро закусывает губу.       — Ну? — выдает Тэхен, коротко приподнимая бровь.       — Четыре с плюсом, — крайне довольно отвечает Чонгук.       — Чегоооо?! — Сокджин.       — Да ну нахуй!!! — Хосок.       — Ебать, братан… — Юнги.       — Тэ, что ты с ним сделал?! — Чимин.       Тэхен смеется. Говорит:       — Просто признай, что я хороший репетитор.       — Хороший, хороший… Правда методы у тебя жесткие… — бурчит.       — Ну вот, Чимин, мотай на ус. Очень эффективно, — ухмыляется Тэхен.       — Не-е-е, меня самого такие методы не устраивают, — отвечает Чимин, язвительно усмехаясь. — Мы какие-нибудь свои придумаем, да? — спрашивает, смотря на Юнги и держа его пальцами за подбородок. — Я тебе спуску не дам, малыш…       — Да я только и рад, малыш…                     *Конец*