Дорогой дневник

      Привет. Уже прошло два концерта. Люблю, когда мы либо два-три дня в одном городе и ничего не происходит, либо мы за три дня три выступления даем в разных местах. Сейчас мы опять едем в поезде уже в третий город за тур. Сил нет только из-за переездов, но сегодня мы даем последний концерт, а потом опять три дня отдыха.       Ты хочешь узнать то, как прошли эти концерты? Честно, я ожидал, что будет хуже. Почему? Потому что я думал, что Антон все же может чувствовать себя «не в своей тарелке», но нет. Мне кажется, что все было как и раньше, даже «те самые взгляды» он сохранил, просто, это уже, кажется, часть шоу, и многие девочки фанатки ходят на наши выступления, чтобы застать это явление вживую, а не через камеры. Ладно, я знаю, что ты чувствуешь подвох где-то здесь. Да, мне важны эти взгляды, я в них нуждаюсь, без них я нормально даже играть не могу, я неуверенно как-то ощущаю себя, как будто игра идет не в то русло, когда я не могу словить эти изумрудные озера (нет, не болота), которые задержались бы на мне.       Самая тяжелая зависимость – зависимость от какого-то человека. Вот он сейчас спит на месте напротив меня, а я пишу это, но иногда просто начинаю любоваться и забываю, что я вообще что-либо делал, я могу часами наблюдать за этим чудом. Честно, с каждым днем мои чувства все больше и больше разгораются и горят таким ярким пламенем, что совсем скоро я не представляю, как же я смогу их скрывать, потому что еще пару недель, а то и гораздо меньше, и это начнут замечать не только прирожденные шипперы, но и Антон, и вся остальная группа. Сейчас они просто иногда подшучивают на эту тему, но не думают об этом всерьез, но мне кажется, что скоро начнут, а это уже будет достаточно хреново. Потому что у нас хоть и вся команда очень сильно понимающая, но это все еще мужики с России, ничего против, я сам русский, но что-то мне подсказывает, что будет достаточно тяжело. А как воспримет такую информацию Антон – я представляю совсем, он в этом вопросе самый непредсказуемый. Шаст натурал и часто это доказывал, но не все же геи хотят говорить о своей ориентации на широкую публику, правильно? Например, я. Я просто еще нигде в публичном поле не опровергал информацию о том, что я гей, но и не говорил четкого да, когда заходила речь про то, что я натурал. В конце концов, Антон может оказаться би, и тогда на моей улице будут греметь салюты. Да, я не особо сам в это верю, однако надежда умирает последней, но надеюсь, когда умрет надежда, то любовь уже закончит процесс разложения в своем гробу.       Сейчас была остановка на пару минут в каком-то небольшом городке, и я вышел покурить. Да, я курю, но слишком мало, чтобы так громко заявлять. Я не Антон, который пачку в день выкуривает и нас с Серегой отправляет за новой пачкой. Я напомню тебе, что курить вредно, но ты все еще просто лист в ворде, который даже при особом желании не сможет закурить, но я напоминаю все равно. Кстати, когда на утро мы проснулись, тогда, после разговора, два дня назад, то я мало того, что я выспался и чувствовал себя слишком бодро, даже Стас удивился, который обычно всегда нудит, что я тухлый в туре, так еще и встал, пошел в ближайший ларек и купил Шасту целый блок нормальных сигарет. Видишь, не забыл. Антон был удивлен такому поступку, но был рад и даже не заметил, что из его старой пачки пропала сигарета, а может и заметил, но не хотел портить утро своими замечаниями на счет того, что красть у друзей – не хорошо.       С Шастом мы больше не поднимали тему его «того» поведения, потому что в этом не было необходимости, ведь все будто бы встало на свои места, он шутил, много сам смеялся и улыбался. Правда, парни спрашивали меня, отведя в сторонку, мол, как я смог его уговорить жить в одном отеле и все вот это вот, но я лишь посмеивался и решил, что пускай все, что было сказано под дождем, то пускай и останется под тем ливнем от которого уже и следа не осталось, даже мокрого асфальта.       А еще, так совпало, что сейчас в купе лишь мы. Мне кажется, что судьба специально нас сводит постоянно вместе, будто ей просто прикольно издеваться надо мной, просто нравится, когда я залипаю на Антона постоянно, просто весело ей, когда она понимает, что мои чувства с каждым вечером все ярче и ярче. Не могу сказать, что мне не нравятся подобные моменты, когда лишь ночь, стук колес о рельсы, который я уверен, что буду проклинать к концу тура, и только мы вдвоем.       Антон проснулся, хотя странно, ибо он обычно спит как убитый в любом месте. Он предложил покурить вместе на следующей остановке, я согласился, но курить не буду, просто постою с ним на улице. Нам ехать еще часов 5, а я еще ни разу не ложился, но как я могу спать, когда напротив меня сидит вот такое сонное чудо, которое сейчас не может проснуться все еще и протирает своими прекрасными ладонями не менее прекрасные глаза. Он спросил, что же я так яростно печатаю. Хах, если бы ты узнал, что же я пишу, то ты бы явно был сильно в шоке от этого. Поэтому я просто усмехнулся, и, как будто машинист почувствовал, что я не смогу нормально отмазаться, поэтому остановил поезд, спасибо.       Пока Шаст курил мы молчали, но это молчание словно говорило за нас, и это понимали только мы. Я не знаю как это описать, и слов я не слышал, но я все понимал, и я видел, что Антон разделяет мои мысли. Это самое классное молчание в моей жизни. А еще, когда мы уже разворачивались чтобы идти в вагон, то наши запястья соприкоснулись тыльными сторонами. Меня будто обожгло и похоже, что Шаст почувствовал тоже самое. Мы подняли одновременно взгляд друг на друга, но также быстро отвели его. Я не знаю и не могу даже предполагать то, о чем подумал он в этот момент, но я почувствовал смущение, поэтому почти вбежал в вагон и слишком быстро пошел в сторону нашего купе.       Так, все, надо поспать хоть пару часиков, а то Стас будет ругаться. Засыпать я буду явно с мыслью о том, что я хочу еще раз прикоснуться к нему именно так, по-настоящему, не на сцене. Доброй ночи.