Безболезненный урок не имеет смысла.

Доминика проснулась от собственного голода и сладкого запаха бекона, доносившегося с кухни. Простынь на месте Гарри уже остыла – он встал явно давно. Она лениво потянулась, смакуя приятную тяжесть в мышцах, и с ухмылкой прикрыла глаза, вспоминая вчерашнее. *"Такой серьезный снаружи, такой… неожиданный внутри"*, – подумала она, натягивая его футболку, случайно найденную на полу. На кухне Гарри стоял спиной, сосредоточенно помешивая яичницу. Его голые плечи были испещрены царапинами – ее рук дело. Доминика бесшумно подкралась и обхватила его за талию, прижавшись губами к напряженным мышцам спины. – Ты пахнешь грехом и кофе, – прошептала она, целуя его шею. Гарри замер, но не отстранился. – Доми… – его голос звучал предупреждающе. – Что, уже стыдно? – она провела пальцами по его животу, чувствуя, как напряглись его мышцы. Раздался громкий, нарочитый кашель. Доминика резко отпрянула. За столом сидел Мэтт, широко ухмыляясь, с вилкой в одной руке и телефоном в другой. – Ну наконец-то! – воскликнул он, откинувшись на стуле. – А я уж думал, вам нравится только орать друг на друга и драться. Гарри тяжело вздохнул, но не стал оправдываться. Вместо этого он уверенно обнял Доминику за плечи и прижал к себе, оставив нежный поцелуй в ее макушку – жест одновременно неожиданный и… обжигающе естественный. – Ты проспал завтрак, – сухо заметил Гарри, глядя на Мэтта. – Зато не проспал этот милый момент, – Мэтт засмеялся, поднимая руки в защитном жесте. – Ладно, ладно, я рад за вас, честно. Просто… дайте мне минутку, чтобы переварить, что вы теперь… это. Доминика чувствовала, как жар разливается по щекам, но Гарри, кажется, только этого и ждал. Его рука плотнее обхватила ее талию, словно давая понять – ничего скрывать он не собирается. – Переваривай быстрее, – проворчал он, возвращаясь к плите. – Яичница подгорает. Мэтт покачал головой, все еще ухмыляясь, но в его глазах читалось искреннее одобрение. Доминика же стояла, слегка ошарашенная, но… странно довольная.