Берегитесь финских унитазов! Часть I. "А вы любите сказки?"

       В огромном и сумрачном тронном зале, своды которого утопали в густом, медленно плывущем тумане, восседал мужчина. Взгляд его прекрасных синих глаз выражал глубокую задумчивость и печаль, словно все тяготы жизни внезапно обрушились на него разом.       — Жрицы в сборе, но, к сожалению, пока еще не знают о своей роли и не приступали к поиску свитков, — перед ним, преклонив колено, сухо отчитывалась светловолосая девушка. — Хранитель, которому было поручено склонить их к сотрудничеству, убит одним из прихвостней наших вра...       — Значит, он мертв… — преисполненный мировой скорби вздох прерывал ее на полуслове.       Девушка от удивления резко вскинула голову, отчего ее очки в тонкой золотой оправе чуть не слетели с носа — отточенным движением указательного пальца своевременно возвращены на место, — и вперилась настороженным взглядом серых глаз в своего правителя, который никогда прежде не был замечен в проявлении столь глубокой привязанности к своим подвластным, да и к кому-либо в принципе.       — Почему?! Почему он покинул этот мир?! Ведь я кормил, лечил, баловал его, всегда вовремя убирал за ним! — мужчина сжимал в руке маленькую электронную игру, обильно политую слезами утраты.       Правая бровь девушки отчетливо задергалась — признак обострившегося невроза.       — Ты меня вообще слушаешь?! — резво вскочив на ноги и даже ни разу не запутавшись в длинном подоле платья, она в гневе подлетела к ссутуленной мужской фигуре. — У тебя даже тамагочи — и тот сдох, идиот! Когда ты уже начнешь вести себя, как подобает Богу Смерти?! Возьми уже наконец себя в руки и принимайся за работу!

***

      Через стекло одного из многочисленных кафе аэропорта Хитроу Рене угрюмо разглядывала людей, которые встречали родственников и знакомых с прибывающего рейса. Там же, в зоне прибытия, чуть менее чем два часа назад должна была быть и Джессика Лингтон, ожидая прилета своих одноклассниц. Должна была, вот только ее там не оказалось, да и на звонки она не отвечала, отчего Рене раздражалась еще сильнее. Ведь именно у Джессики, по ее же собственному настоянию, подруги и планировали поселиться на время учебы в Брайтоне.       Нетерпеливо тарабаня тонкими пальцами по поверхности стола, Рене в сотый раз ткнула в сенсорный экран лежащего перед ней смартфона. На дисплее высветилось «Джесс».       — Merde! — выругалась Рене на родном французском, гневно ударив ладонью по столу, когда длинные гудки сменились предложением оставить абоненту голосовое сообщение. — Кое-кто сегодня крупно огребет!       — По-прежнему не берет трубку? — подала голос сидящая напротив Бенедикта. — Хочешь, закажу тебе еще кофе и что-нибудь перекусить, пока ждем Джесс?       Рене шумно выдохнула и поглядела на подругу, лицо которой было наполовину скрыто козырьком черной кепки. Все то время, что они сидели в этом кафе, Бенедикта практически не отрывалась от планшета. Лишь изредка позволяла себе отвлечься на глоток кофе.       — У меня кофе скоро из ушей фонтаном бить начнет, — проигнорировав ее вопрос, ответ на который был столь очевидным, Рене хмуро уставилась на пустые кофейные стаканы на столе. — И куда в тебя столько влезает? — она, как урожденная француженка, проведшая половину своей жизни в Лос-Анджелесе, без сомнения, тоже любила этот бодрящий напиток, однако не в таком количестве, в котором его употребляла миниатюрная шведка.       Бенедикта залпом допила остатки третьей чашки эспрессо и наконец взглянула на Рене. Та с упорной настойчивостью продолжала тыкать пальцем в телефон в попытке дозвониться до Джессики.       — Может быть, у Джесс что-то случилось, поэтому она не берет трубку, — оставив без ответа комментарий Рене, флегматично предположила Бенедикта.       Гневный взгляд чуть раскосых серо-зеленых глаз тут же устремился на нее.       — Что, например? Собственная внезапная кончина или перелом всех конечностей, включая язык? В любом случае можно было прислать хотя бы месседж о том, что планы поменялись, раз уж она сама пообещала встретить нас в аэропорту! Zut! — взорвалась наконец Рене, невольно вклинивая в английскую речь французские ругательства. — И ведь даже домашний адрес не сказала! Ça m'énerve (меня это бесит)…       Бенедикта лишь тяжко вздохнула и опустила взгляд обратно в планшет. Да, Рене никогда не отличалась особым спокойствием и терпением да и вообще заводилась с пол-оборота. Пожалуй, в их компании Бенедикта была самой уравновешенной.       — Biene (детка), испускаемые тобою флюиды злости дошли даже до курилки, — над ухом насупленной Рене раздался мурлыкающий девичий голос с явным немецким акцентом.       — Тогда тебе стоило бы уже там догадаться, что лапать мои сиськи будет не самой лучшей идеей! — процедила сквозь зубы Рене, с силой шлепнув по чужим рукам, нагло щупающим ее грудь.       — Zicke (вредина), — прицокнула языком Маргарита, с большой неохотой выпуская из своих ладоней чужое богатство, и уселась на диванчик рядом с Рене. — Джессика на связь не выходила?       Бенедикта вновь оторвалась от планшета и с интересом уставилась на взрывную француженку, ожидая бурной реакции на злободневный вопрос.       — Из-за этой влажности у меня на голове опять воронье гнездо, — между тем сетовала Маргарита, пытаясь собрать в хвост темные и жесткие, торчащие в разные стороны кудри и совершенно не замечая испепеляющего взгляда Рене.       От жестокой расправы Маргариту спас звук пришедшего на телефон сообщения.       — Да неужели? — злобно хмыкнула Рене, переключившись на вспыхнувший синим светом дисплей своего смартфона. — Объявилась-таки!       — Это Джесс? Что пишет? — Маргарита бросила возиться с волосами — толку все равно никакого! — и тут же придвинулась к подруге вплотную. — Где она сейчас?       Бенедикта отложила планшет в сторону и подалась вперед, тоже заглядывая в телефон. Но, вместо того, чтобы озвучить послание, Рене вновь попыталась позвонить Джессике, однако абонент уже был недоступен.       — Что за… — она отняла от уха телефон и недоуменно уставилась на дисплей. — Сеть не ловит, что ли?..       В ту же секунду опять пришло сообщение от Джессики, содержащее лишь короткую фразу: «вход со двора».       — Что за шпионские игры? — Маргарита захлопала длинными черными ресницами, пробежав глазами по тексту.       — Похоже, у Джессики все-таки что-то случилось, — Бенедикта взглянула из-под козырька кепки на Рене. И, как показалось последней, взгляд светло-серых глаз был осуждающим.       — Идем, — фыркнула Рене, хватая свой рюкзак и поднимаясь с места. — Джесс прислала адрес.

***

      —…Domine Jesu Christe, Rex gloriae, libera animas omnium fidelium defunctorumde poenis inferni et de profundo lacu. Libera eas de ore leonis, ne absorbeat eas Tartarus, ne cadant in obscurum…* — пересохшими от волнения губами он торопливо шептал в кулак, в котором были крепко зажаты четки.       Скрываясь за углом, там, где многочисленные прохожие, с головой погруженные в собственные заботы, не обращали совершенно никакого внимания на странного человека, он ждал. Нетерпеливо перебирая дрожащими пальцами стеклянные бусины четок, ждал, когда они подойдут ближе. Достаточно близко, чтобы он смог наконец завершить свою миссию. В этом весь смысл его жизни. Именно ради этого самого момента он и существует.       — А не спешишь ли ты, мой друг, с заупокойной мессой для этих юных созданий? — глубокий вкрадчивый голос раздался над самым ухом.       Кажется, сердце от страха пропустило удар. Он вздрогнул и обернулся. Его глаза расширились от ужаса, когда он понял, кто сейчас находился перед ним. Холодный взгляд ярко-синих глаз, бледная кожа, черные как смоль волосы… Без сомнения, само олицетворение смерти — Танат!       Ледяная ладонь уперлась ему в грудь, без видимых усилий заставляя вжаться спиной в стену до боли в лопатках.       — И чего же вы хотите добиться своими неразумными действиями в этот раз? — тонкие бесцветные губы Таната растянулись в неприятной полуулыбке, стоило ему ощутить ускоряющееся сердцебиение под своей ладонью.       Он с трудом проглотил застрявший в горле ком страха, в тщетной попытке подавить в себе животный ужас перед богом смерти.       Танат улыбнулся шире, наслаждаясь реакцией находящегося в его полной власти человека, и продолжил:       — Или ты — паршивая овца в своем стаде, решившая, что ей позволено закончить то, что еще даже не началось?       — Мне известна правда! И я не могу допустить, чт… Кхах…       Танат медленно отнял руку от его груди — вслед за ладонью тонкими струящимися нитями потянулась белесая пелена.       — Не стоило нарушать правила, — шепнул Бог Смерти напоследок и сжал кулак, обрывая связь души с телом и забирая очередную жизнь.

***

      — Где этот чертов третий терминал? — ворчала Рене, глядя по сторонам в поисках нужного указателя, который вывел бы их к центральному автовокзалу Хитроу.       — Нам около двух часов добираться на автобусе, который отходит через десять минут, — глядя на дисплей телефона, на ходу сообщила Маргарита.       — Тогда нужно торо… Ой! — тоже заглядывая в телефон, Бенедикта не заметила идущего навстречу человека.       От толчка большой черный рюкзак слетел с ее плеча и шлепнулся на пол. Бенедикта поспешно наклонилась, чтобы поднять его, но ее опередили.       — Прошу прощения, — столкнувшийся с ней мужчина протянул ей рюкзак и, почти невесомо коснувшись девичьего плеча кончиками тонких пальцев, участливо поинтересовался: — Вы не сильно ушиблись?       Бенедикте пришлось запрокинуть голову — собеседник оказался довольно высоким, — чтобы из-под козырька кепки взглянуть ему в лицо.       — Ursäkta migу́… — она машинально извинилась в ответ на родном шведском, принимая сумку из его руки, и тут же поблагодарила уже на английском: — Спасибо большое.       — Бенгта! — окликнула Рене. — Чего ты там застряла? Живее, иначе упустим автобус!       Мужчина, взглянув на сердитую Рене, понимающе улыбнулся и, коротко кивнув на прощанье Бенедикте, отправился дальше по своим делам.       — Что-то потеряла, что ли? — не выдержав медлительности Бенедикты, Рене подошла к ней.       Но та никак на появление подруги не отреагировала: она как завороженная глядела в толпу людей, где мгновение назад растворился загадочный незнакомец. Перед ее взором все еще стоял его нечеловеческий облик: бледное лицо с донельзя правильными чертами в обрамлении струящихся шелком длинных черных волос, яркие и глубокие словно сам океан синие глаза и загадочная многообещающая полуулыбка на тонких бесцветных губах. И его голос. Низкий, завораживающий, проникновенный голос до сих пор эхом звучал где-то в голове, не давая сосредоточиться на чем-либо другом.       — Земля вызывает Бенгту! — подошедшая следом Маргарита помахала перед ее лицом раскрытой ладонью. — Прием!       — А? — Бенедикта наконец очнулась от странного наваждения и удивленно захлопала светлыми ресницами.       — Нашла время витать в облаках! — Рене выхватила у нее из руки многострадальный рюкзак и закинула себе на плечо. — Давай, шевели ногами! — уцепив нерасторопную Бенедикту за рукав джинсовой куртки, она потащила ее за собой к выходу.       Маргарита же на мгновение заинтересованно обернулась, когда позади в толпе послышались обеспокоенные голоса:       — Кто-нибудь, позовите врача!.. Здесь человек без сознания…       — Что случилось? Кому-то плохо?       — Колоратка?.. Это священник…       — Святой отец, что с вами?..       — Он не дышит!.. Быстрее!..       — Какой ужас!.. Неужели сердце?..