Память

За окном быстро проносились деревья. Даже слишком быстро. Вообще-то, умопомрачительно быстро. Олеже было неловко и суетно. Мысли летели стремительнее поезда, спотыкались и врезались друг в друга. Выделялась главная: он теперь Антону должен. Обязан по гроб жизни. На столике расположился обед. Олежа бы назвал его «шикарным», но для сапсана это считалось «стандартом». Для Антона это считалось «стандартом». Ничего необычного. Ничего впечатляющего. Олежа пытался уложить в голове тот факт, что они будут в Питере уже через несколько часов. Солнце ещё не успеет сесть — они будут на месте. Олеже хотелось сказать: «Не стоило» — опять и снова, но знал: Антон только поднимет руку, жестом останавливая его, покачает головой. Антону не сложно. Антон жил в другом мире: где можно было не считать каждую копейку, где можно было не переживать о стоимости вещей и где можно было позволить себе (и другу) сократить путь от Москвы до Питера часов на двенадцать. Просто потому, что это быстрее. И можно было не смотреть на ценники. Со стороны Антона это был простой жест доброты. Со стороны Олежи — подачка. Но возражения не принимались. — Кресла очень… Удобные… — неуверенно сказал Олежа. Антон посмотрел на него внимательно — и тепло улыбнулся. — Ты можешь расслабиться. Олежа не мог. Но попытался. Мысли летели стремительнее поезда. И не желали останавливаться.