Память

— Ты никогда не видел развода мостов? «Ты ведь жил здесь всю жизнь», — не добавляет вслух Антон. Потому что это грубо. Потому что это — чересчур. И потому что это — бессмысленно. Антон не станет осуждать. Вопрос — вежливый интерес. Способ поддержать разговор. Подтолкнуть. — Не доводилось, — Олежа пожимает плечами, немного отворачивается — с сожалением. И немного стыдом. Он ощущает невысказанную фразу — чувствует, как она витает в воздухе логическим продолжением. Ночи в Питере летом белые, мягкие и светлые. Тёплые. У Антона с собой пиджак, а вот Олежа, как всегда, на улице в самом лёгком, что у него есть. Как будто совсем не боится простыть. С Невы дует лёгкий ветер, ерошит волосы — Олежа ёжится. Где-то в небе поблёскивают самолёты — а звёзд почти не видно. Всего пара точек — внимательным взглядом сверлят гостей города. Те не смотрят на них в ответ. — Я жил далеко от центра, а целенаправленно ходить смотреть мне… не приходило в голову, — пытается оправдаться Олежа. Антон оправданий не ждёт. — Значит, у нас с тобой обоих сегодня — первый раз, — улыбается ободряюще. Олежа хихикает, прикрывая рот ладонью. Шутка глупая — но ему всё равно смешно. Антон тоже не сдерживается — подхватывает волну смеха. Теряется в ней. Растворяется. Рядом с Олежей как-то проще и легче. Рядом с Олежей слова текут сами. Рядом с Олежей тепло. Они останавливаются посреди набережной. Камень вокруг тёплый — согрет давно зашедшим солнцем и толпами туристов. Люди уже успели облюбовать самые выгодные места — оттуда лучше вид, лучше ракурс. Видно, как ярко светятся огни на мосту. Мало кто на это смотрит: люди болтают между собой, а некоторые парочки вовсю целуются — чуть ли не запрыгивая друг на друга. Чуть ли не съедая друг другу лица. Антон морщится — слишком пошло и грязно. Отводит взгляд, скользит по подпоркам моста. Пробегает по линии противоположного берега. Волны, исходящие от пассажирских теплоходов, жадно бьются о гранит набережной. Антон смотрит на главные достопримечательности Питера: оглядывает их, сохраняет в памяти. Люди обычно берут с собой сувениры — маленький кусочек, фотография, брелок. Антон знает, что увезёт с собой: украдёт главную достопримечательность. Главное сокровище. — Ты не замёрз? — взгляд цепляется за трясущиеся плечи. Олежа обнимает себя руками, отрицательно качает головой — но потом сдаётся и всё же кивает. Признаёт. Антон обрамляет Олежины плечи собственным пиджаком. Мягко запахивает, оправляет. В пиджаке спрятано самое ценное, в том числе — его вещи: телефон, карточница, ключи от номера в отеле. Но Олеже он доверяет. Полностью и безоговорочно. Олежа в ответ мямлит «спасибо», а затем приближается к Антону — устало опирается на него. Прикрывает глаза. Антон понимает: Олежа за день очень устал. Они обошли пешком весь Эрмитаж — Олежа не переставая говорил, рассказывал Антону об экспонатах, будто заправский экскурсовод, — и под конец за ними даже подтянулась пара туристов; затем они несколько часов гуляли по центру. Садились всего пару раз — и то, только чтобы перекусить. За неделю в Питере надо было столько всего успеть! Антону искренне нравилось и было безумно интересно — но сил уже не осталось. Антон тяжело вздыхает. Аккуратно касается Олежиной руки. — Долго ещё? — шепчет на ухо. Олежа лениво берёт его запястье, поднимает ближе к лицу, внимательно смотрит на Антоновы часы: — Минут десять? Кажется. Прикрывает глаза, разворачивается лицом к Антону, утыкается куда-то в плечо. Обнимает тонкими руками и что-то ворчит. Антон оглядывается — но никто не обращает на них внимания. Всего десять минут. А потом — очередной закрытый туристический гештальт. А потом — в отель, отдыхать. Ровно через десять минут Олежа отпускает его. Поворачивается лицом к мосту. Плащ тяготит плечи так сильно, что он не замечает опустившихся на него рук. Смотрит, чуть разлепив глаза — он почти задремал. Мосты действительно разводятся безумно красиво. Антон старается не сводить с них глаз, но знает: это — далеко не самое красивое, что сегодня можно увидеть. Всё-таки не сдерживается — завороженно смотрит, как отсветы ложатся Олеже на лицо. — Слушай, — спрашивает Олежа на обратном пути, — а как мы доберёмся до отеля, если он на другом берегу? Антон замирает. — Метро уже закрыто. И мы сейчас наблюдали развод последнего моста. Олежа смотрит с любопытством, надеждой и усталостью. Антон улыбается ему — ободряюще. — Что ж, значит… ночная прогулка? — Значит, ночная прогулка. И Олежа устало улыбается — самым краешком губ.