Память

— Никогда не был в лагере, — признался Антон. Его родителям даже в голову не могла прийти идея о том, что сына можно отослать куда-то так далеко, проводить время с какими-то незнакомыми детьми на какой-то природе. А что, если они на него плохо повлияют? Что, если он привезёт вредные привычки? Совсем расслабится — забросит учёбу, попадёт в плохую компанию? Уж лучше дома займётся делом. Олежа всё равно посмотрел на него удивлённо. Вскинул брови, смешно открыл рот, потом отвернулся — а Антона пробрало улыбкой. И внутри всё потеплело — он готов был поклясться, что не знал причины. — А, ну… Да, не все туда ездят… — Олежа слегка покраснел, начал быстро перебирать фотографии, пытаясь скрыть ту самую. — Понимаю. Антон быстро глянул на исчезающие друг за другом снимки — Олежа на них счастливым не выглядел. Расстроенным, отстранённым, с натянутой улыбкой — ему явно не было по душе находиться в объективе камеры. — Извини, — мягко сказал Антон. Не стоило перетягивать внимание на себя. — Тебе нравилось в лагерях? — Я был там один раз, — пожал плечами Олежа. Откладывает фотографию. — Не самое лучшее место, но… — Но ты все равно хочешь пойти летом вожатым? — продолжил за него Антон. Ему это было искренне непонятно. Может, Олежа таким образом стремился сбежать на лето из города? Или считал, что заработает так больше, чем другой подработкой? Или вдруг захотел пообщаться с детьми? Антон уже успел распланировать своё лето, но что-то внутри тянуло сказать — останься со мной. Не уезжай. Побудь рядом — там, где я точно буду знать, что ты здесь. Что ты в порядке. Что я могу прийти на помощь в любой момент. — Да. Говорят, это интересно. И бонусы в студсовете дают, — Олежа посмотрел на Антона, снова стушевался под его взглядом — хотя Антон ничего ещё не успел сказать. Не успел даже подумать. Мысли, страхи и домыслы у Олежи быстрее любых Антоновых слов. Он не успевает ничего сказать — Олежа уже корит себя за просчет в разговоре. За высказанные глупости. Придушить в себе желание предложить присоединиться было невероятно трудно. Оно ведь глупое и иррациональное — так откуда вообще взялось в голове? И что ему самому делать в лагере? Вдохновлять детей на разговоры? Помогать ставить пьески на импровизированной сцене? — Думаю, ты отлично справишься с ролью вожатого, — Антон старался звучать мягко. В ответ ждал улыбки — Олежа действительно улыбнулся. Вдохновлённо. — И славно проведёшь время. — Хочется верить, — ответил Олежа.