Пигмалион

Вместе со своей “нянькой” он прошелся по замку и пересек несколько дорожек на улице. По пути никто из них не промолвил и слова. Лишь убедившись, что они на достаточном от замка расстоянии, чтобы другие не услышали разговора, Том потребовал: — Расскажи мне о слизеринцах. Гермиона указала на высокого бледного парня с темными волосами, который, кажется, о чем-то спорил с другим, уже более темнокожим. — Вместе с Малфоем эти двое, — она посмотрела на Тома, — самые умные на курсе. И вместе с тобой, как я подозреваю. Впрочем, ты ведь не обидишься, если я захочу увидеть доказательства? Теодор Нотт — тот высокий. Том кивнул, наблюдая за исходом их спора. Сын Тороса Нотта. Или внук. Ему стало интересно, жив ли сейчас Торос. Том, конечно, планировал пережить всех своих ровесников и никогда не стареть, но все же немного сюрреалистичным казался тот факт, что еще вчера вечером он ужинал с мальчишкой, а уже сегодня изучает его потомка. — Блэйз Забини это тот, что его ударил. Те два парня начали толкать друг дружку, хотя Тому показалось, что они делают это скорее беззлобно, чем с жестокостью. — И какие они? Она пожала плечами. — Я не очень хорошо знаю Забини. Его мама что-то вроде знаменитости на континенте. Кажется, сейчас она замужем в седьмой раз. Том Риддл посмотрел на неё, и Гермиона рассмеялась. — Она обладает исключительным свойством выходить замуж за богатеньких прямо перед их смертью. Забини становится чувствительным, когда речь заходит на эту тему, так что лучше её не поднимать, если, правда, не хочется увидеть реакцию. Честно говоря, он и раньше отправлял людей в больничное крыло. — Его мать — кто-то вроде черной вдовы? Гермиона покачала головой. — Я так не думаю. Конечно, я не знаю наверняка, но у меня сложилось впечатление, будто она имеет своеобразную репутацию среди мужчин определенного класса. Что-то вроде: “если вам осталось недолго, женитесь на Элории Забини, и она сделает последние шесть месяцев лучшими в вашей жизни”. Том Риддл сразу понял, что значит её “не знаю”. Наблюдения этой девушки казались правдивыми; у неё было представление о Малфое и о девице, с которой тот, вероятно, всё ещё развлекался, а теперь и об этом парне, которого, как Гермиона сама призналась, она едва знает. Том даже начал думать, что она совсем не случайно свалилась на его голову. — И почему ты так мало знаешь об этом Забини? Гермиона села на каменный выступ и скрестила руки. — Он слизеринец, — просто ответила она, а в ответ на вежливый взгляд добавила: — Они — ты — все еще придерживаетесь старых представлений о чистоте крови, а я в этом плане все равно что проклята. Забини в этом вопросе немного фанатичен. — А другой? Нотт? — Тео? Том отметил, что она назвала парня по имени. — Я думаю, что на публике он будет первым, кто посмеется надо мной — надо поддерживать репутацию и всё такое, — а на деле ему наплевать. — Вы двое…? — Он замолчал, и она посмотрела на него сначала растерянно, а потом с медленно растущим недовольством. — Нет. Отнюдь. С чего ты это взял? Нет, мы… Можно сказать, мы несколько лет были партнерами по учебе. Он взглянул на неё. Торос бы скорее перерезал себе горло, чем стал учиться в паре с грязнокровкой. — Такие же партнеры по учебе, как Малфой и та девица? — Спросил он с ухмылкой, наслаждаясь шокированным взглядом девушки, который она, впрочем, быстро подавила. Ей в самом деле не нравилась мысль быть как-то связанной с Ноттом. — Едва ли, — ответила она. — Некоторое время мы занимались в паре на защите, и нам приходилось забрасывать друг друга проклятиями. Так вышло, что ни один из нас не попал, поэтому мы встретились после уроков, чтобы продолжить, потому что никто не хотел смириться с ничьей. Потом это соперничество переросло в привычку. Она посмотрела на него, а затем резко спросила: — Палочка при тебе? Том вытащил её из мантии и помахал, высокомерно улыбнувшись. Впрочем, это был резонный вопрос, поскольку он не имел при себе ничего, кроме одежды на спине и кольца на руке. Если бы он не положил палочку в карман, то, вероятно, спустя небольшое путешествие во времени оказался бы без неё. На миг он призадумался, что же случилось с дневником. Гермиона встала и кивнула головой, показывая, что он должен следовать за ней, и повела его за длинную разрушенную пристройку. — Я могу тебе доверять? — Спросила она. Том фыркнул. Он проявил необычайную любезность: не стал лгать ей открыто. Она вытащила собственную палочку, постучала ею по ладони и посмотрела на Тома, будто изучая: как будто не была уверена, что он нечто большее, чем очередной умный мальчишка. Том почувствовал, как на его лице появляется улыбка. Это было новое время, с новыми людьми, которые даже не подозревали, на что он способен. Он не сомневался, что подозрения, которые пали на его плечи после того инцидента с девчонкой Миртл, теперь надолго забыты. Он может быть совершенно непримечательным. Он может быть очередным умным мальчишкой. Он может одурачить их всех. — Мы с Тео по-прежнему тайно сражаемся на дуэлях, — говорила тем временем Гермиона. — Но через пару лет так усовершенствовались, что пришлось придумать свой кодекс. Правила просты. Ничего смертельного. Ничего такого, что нельзя исцелить, если случайно попадешь. Мы бы не хотели, чтобы нас кто-то поймал, а если обратимся в больничное крыло — дело, считай, пропало. Понимаешь? Том кивнул. — Никому не говори. Никому, — попросила она, прежде чем спросить: — Хочешь попробовать? Он может быть совершенно непримечательным. Или может поддаться желанию показать этой девушке, на что он действительно способен. Вряд ли после такого она посчитает его простым умным мальчиком. Даже ограничившись несмертельными заклинаниями, он знал много вещей, таких, о которых эта девушка, чьи глаза настойчиво пытались его оценить, даже не слышала. Он хотел этого. Он загнал себя в рамки, а теперь желал от них избавиться, хотя бы частично. Судя по улыбке на её лице, она поняла, что ему понравилась идея дуэли. — У нас есть пять минут, — сказала она. Он кивнул и, прежде чем она произнесла команду старта, послал в оппонентку скверное режущее проклятие. Она отбила его и ответила каким-то заклинанием, о котором Том никогда не слышал. Они сражались безмолвно, в полной тишине. И когда пять минут истекли, он встал, тяжело дыша, и посмотрел на неё с резко возросшей заинтересованностью. Он ни разу не попал. Как и она, впрочем, и всё же... Как это произошло? Он хотел её, хотел в свою коллекцию, хотел… Какой же находкой она была! Её жалкий статус крови делал её в разы более интересной, более необычной. Грязнокровка, которая могла, ну, не убить его, конечно, но составить ему конкуренцию. Он не мог поверить, что такое возможно. Сейчас она должна лежать на траве у его ног, поверженная и истекающая кровью, но этого не произошло. — В общем, — сказала она, также тяжело дыша, — вот так я познакомилась с Теодором Ноттом. Гермиона положила палочку в карман и посмотрела на него, всё ещё оценивая. — А ты хорош. Она ничего не сказала о том, что все заклинания, посланные в неё Томом, считались нелегальными. — Ты тоже, — признал он, медленно возвращая палочку на место, и прищурился. — Как я понимаю, ты использовала заклинания, которых нет в школьной программе, если она за пятьдесят лет не успела измениться. Зачем старосте Хогвартса заниматься нелегальными дуэлями? Девушка расплела растрепанную косу и собрала волосы в неряшливый пучок. Казалось, будто она размышляет, что ответить. Том ожидал объяснений, почему она так любит дуэли — почему она любит дуэли, на которых, безусловно, используют тёмную магию. Гермиона сказала, что что-то в нём не даёт ей покоя; он подозревал, что этой дуэлью она решила вывести его на чистую воду: использовала все силы, чтобы разгадать загадку. Она, конечно же, не поняла, как только что ответила на некоторые его вопросы: вопросы, которыми он ранее не задавался. Она была, безусловно, очень наивной, раз открыто призналась малознакомому человеку, будто в чем-то его подозревает. Его не волновало, что она занимается тёмной магией. Это даже сделало её более интересной. Но если эта девушка станет предметом его коллекции — когда она станет предметом его коллекции — он должен научить её быть осторожнее. — Люблю, когда мне бросают вызов, — наконец сказала она. — Мне нравится пробовать новые заклинания. Я много чего выучила еще до того, как узнала, что оно противозаконно. Я… Большинство волшебников, таких, как ты, окружено магией с самого детства. Вы растете в понимании того, на что она способна, понимаешь? Магия делает то, но не делает этого. Я даже не знала, что магия существует, пока мне не исполнилось одиннадцать. Поэтому я часто выходила за рамки допустимого и делала то, что делать нельзя, хотя я этого не осознавала. — Она пожала плечами. — У нас отменный учитель по ЗОТИ, старый отставной аврор Моуди. Он немного параноик — ну, не немного — и часто выходит за рамки допустимого программой министерства. Некоторые заклинания, которые я и Тео используем, мы узнали от него. Не все, конечно, — она поправила волосы и виновато посмотрела на него. — Я уверена, что если Моуди узнает, чем мы здесь занимаемся, то только сделает вид, что пришел в ужас, а на деле будет доволен. Он вечно повторяет “постоянная бдительность”, словно старуха, рассказывающая про розарии, и считает, что это станет нам хорошим уроком. — А еще? — спросил он, сопротивляясь желанию рассказать, что вырос среди магии не более, чем она. В ответ на её взгляд он уточнил: — С кем ты еще так сражаешься? У кого еще, подумал он про себя, есть такая же сила, такой же навык? — Только с Невиллом, — сказала она, — Невиллом Лонгботтомом. Он на моём факультете. Его родители — невероятно известные авроры, которые постоянно на работе, поэтому его, по сути, воспитывала бабушка. Она просто до смешного жестокая и скандальная старуха, которая, не моргнув и глазом, скажет, что какой-то цвет тебе не идёт, или что тебе стоит похудеть. Но Невилл классный, — она ухмыльнулась. — Чистокровный и до чёртиков аристократичный, но, встретив его, ты это не сразу поймешь. Он тот самый неуклюжий парень, что заступается за каждого ребенка, над которым издеваются в школе, и который так смешно шутит над собственными неудачами, что ты попросту не можешь злиться, когда он опять забывает пароль в гостиную. — Он так же хорош, как и ты? — Может, даже лучше, — сказал она и закатала рукав. С внутренней стороны её руки красовался шрам, который выглядел так, будто кто-то попытался ножом вырезать слово. — Он попал в меня, но мы так и не смогли залечить всё должным образом. Бедняга Невилл чувствует себя виноватым каждый раз, когда его видит. — Она усмехнулась. — Но он научил меня заклинанию. Я пару раз бросала его на нашей дуэли. — Я думал, ты сказала не использовать ничего такого, что нельзя залечить, — сказал Том, подняв брови. Она ухмыльнулась ему. — Я ведь могла и солгать. — Она обернулась в сторону замка. — Пошли. Сейчас начнется обед. И, кстати, насчет заклинания: я знала, что ты сможешь его отбить. Гермиона сжульничала. Сжульничала без колебаний и угрызений совести. — Ты анализировала меня? Во время дуэли? Она просто посмотрела на него, ухмыляясь. Том Риддл тут же принял решение, что на этот раз чистота крови не станет фактором при вербовке: у него просто должна быть эта ведьма. *** Гермиона указала ему на пустующее за Слизеринским столом место. — Постарайся сдержать своё презрение, Крэбб, — сказала она толстому парню, который смотрел на неё с явной брезгливостью. — Люди поговаривают, что все слизеринцы поголовно хитрые и изворотливые, так что попытайся соответствовать этой репутации, если, конечно, можешь. Она повернулась к Теодору Нотту. — Нотт, познакомься с Томом Риддлом. С ним приключилось нечто странное, и он попал к нам из прошлого. Дамблдор решил поселить его в башне старост, но он слизеринец, так что с завтрашнего дня станет твоей проблемой. — А сегодня он твоя проблема? — Спросил Крэбб. — Почему не Малфоя? Ему бы эта работа подошла намного больше, чем тебе, грязнокровка. — Пять очков со Слизерина. За сквернословие, — ответила Гермиона. Том заметил, как она совсем незаметно дрогнула, хотя самодовольное выражение не покинуло её лица. — Ты действительно настолько тупой, если думаешь, что Малфою можно что-то поручить? Он бы заставил беднягу сидеть без дела, пока сам “учится” наедине с Паркинсон. Теодор Нотт прокашлялся в салфетку. — Он тебе еще понадобится, Грейнджер? — Малфой? — Спросила она. — Не думаю, что это случится скоро. Том подавил улыбку. — Нет, — сказал Нотт. — Риддл. — После обеда. Я должна отвести его к Снейпу, надо забрать расписание. — Я верну его тебе. Только больше не подходи к нашему столу. Она закатила глаза и ушла. Том тихо сел напротив Теодора Нотта и начал наполнять тарелку. — Итак, — сказал он, — я не думал, что в вашей эпохе существует дуэльный клуб. Ненавижу оставаться без практики. Нотт прищурил глаза и посмотрел на Грейнджер, которая уже уверенно восседала за гриффиндорским столом. Том не следил за его взглядом. Он налил себе стакан воды и представился юноше, оскорбившему девушку, которую он, Том, намеревался завербовать. Ему еще долго пришлось выслушивать громкую тираду о чистоте крови. Сам же он думал о том, как станет агитировать массы в будущем и как соберет круг последователей, что приведет его к власти, ведь, очевидно, проблема чистоты крови не сработает в эту эпоху: нет, если ему нужна эта девушка. Впрочем, он был уверен, что сможет придумать. Он всегда мог. *** Профессор Снейп разглядывал Тома Риддла через длинный нос и завесу сальных черных волос. Том же, рассматривая профессора, понял, что уже скучает по Горацию Слагхорну: пускай тот и был ужасным подхалимом, но, по крайней мере, знал, как нужно соблюдать личную гигиену. — Путешествие во времени, — Снейп фыркнул, как будто Том сам каким-то образом провернул эту историю, причем, с единственной целью — досадить декану Слизерина. — И наш драгоценный директор решил поселить вас с мистером Малфоем и мисс Грейнджер, — он бросил сердитый взгляд на Гермиону. — Уверен, что мисс Грейнджер со своим знанием всех и вся оказалась вам полезной. — Она мне очень помогла, — сказал Том. — Я ей за это признателен. Пройти через дверной проем и оказаться в будущем — то еще потрясение. Не знаю, что бы я без неё делал. — Отлично, мисс Грейнджер, вы завели себе друга. Это что-то новое, не так ли? — Я всего лишь выполняю работу, которую поручил мне директор, — ответила она. — Впрочем, я рада, что вы беспокоитесь за мою социальную жизнь, сэр. — Не сомневаюсь, — сказал Снейп и взглянул на бумаги, что лежали на его столе. — Ну, мистер Риддл, мне пришлось порыться в пыльных записях, чтобы найти результаты ваших СОВ и определить, какие занятия вы посещали. И, мне кажется, новое расписание вас удовлетворит. Он протянул лист бумаги. Том взглянул на его содержимое и кивнул: расписание было почти полностью идентичным тому, что у него было накануне, пятьдесят три года назад. — Мне очень жаль, но вам придется посещать некоторые уроки с мисс Грейнджер, так как на углубленном уровне они проходят без разделения на факультеты. В школе не хватает учеников, способных заниматься зельеварениями и нумерологией на уровне ЖАБА. — Думаю, что мисс Грейнджер еще будет мне полезной, — сказал Том. — Разумеется. Риддл призадумался: кто-нибудь рассказывал этому человеку простую истину, что мухи слетаются на мёд, а не на ухмылки, полные ненависти? Кажется, что нет. — Здесь есть учебник по зельеварению за седьмой год, — продолжил тем временем Снейп и передал Тому какую-то записку, — а также адрес, по которому вы сможете заказать себе соответствующий гардероб. У Хогвартса есть счет для неимущих учеников. Том улыбнулся своей приятной, льстивой улыбкой, хотя сам подумал о том, как отрывает этому человеку голову. — Ступайте, — велел Снейп. — Увидимся через два часа на зельеварении, если, конечно, какая-то счастливая случайность не избавит меня от этой участи. Том покорно кивнул и придержал дверь Гермионе, когда оба выходили из кабинета. — Ты немного переборщил, не кажется? — сказала девушка, как только дверь закрылась. — Не знаешь, что бы без меня делал? Серьёзно? — Ты не преувеличила, когда рассказывала про его отношение к ученикам, — сказал Том, игнорируя насмешку. — Нет, — согласилась Гермиона. — Думаю, я с тобой закончила. Теперь у тебя есть расписание и адреса магазинов современной одежды, так что отныне ты сам по себе. Том снова улыбнулся своей очаровательной улыбкой, и Гермиона вздохнула. — Эй, — сказала она напоследок. — Не расстраивайся из-за слов Снейпа про бедность. Он просто мудак, и только Малфоя и ему подобных сейчас волнует социальный статус. Том улыбнулся уже искренне, посмотрев на потрясающе наивную девушку — почти женщину — перед собой. Она говорила голосом типичного представителя среднего класса, попавшего в Хогвартс. И эта школа намеренно скрывала, как предрассудки о чистоте крови господствуют во внешнем мире. Крэбб, должно быть, идиот, но Том был уверен, что он отображает взгляды гораздо большей части общества, чем Гермиона хотела признавать. Нельзя сказать, что его волновало мнение других людей. Он сможет управлять пешками так, как сам того пожелает. — Увидимся в башне, Гермиона, — сказал Том. Она одарила его дружелюбной улыбкой и удалилась. Она была сильной, умной и уверенной, и если Том сильно не ошибался, она тоже не была довольной своим статусом крови. Он облизнул губы, наблюдая, как она уходит все дальше и дальше, качая юбкой на бедрах. Теперь предстояло выяснить слабости Теодора Нотта и найти способ познакомиться с неуклюжим аристократом Невиллом Лонгботтомом, подарившим Гермионе шрам.