Город без выхода

Они поцеловались в щечку, а затем Рысь, все еще опасавшаяся гадостей от "змеи со второго этажа" попросила Марину пойти проверить, можно ли безопасно выскочить из подъезда. Там было тихо и пусто, и вскоре они уже бежали к месту посадки в трамвай. - Знаешь, что внутри трамвая нельзя разговаривать? - спросила Рысь. От стены дома до рельсов было всего лишь метра три-четыре, и о том, что это остановка трамвая, напоминали разве что надписи на стене, сделанные коричневой краской. - Нет. А почему? - Марина даже захлопала глазами. - Синица заклюет! - засмеялась ее подружка. Видя непонимание в глазах, объяснила - Ну "синицы", ты же была в приемнике, форма у них такая... Никогда не связывайся с ними, вот я только что нарвалась на такую. - Ясно, местная полиция. Слушай, я уже молчу, что это какое-то беззаконие и дикость. Но зачем они меня отпустили в город, хотя говорят, что отсюда нельзя уйти? Им нравится ловить и отпускать, так что ли? Как рыбу? - Я тоже не все тут понимаю. Но уйти - да, не выйдет. Я пробовала - и все, пока зареклась. Была на краю леса и с самомго утра решила попробовать. Удачно миновала посты, но в лесу без компаса начинаешь кружиться. Я не помню сколько шла, вся жрачка кончилась уже. Раза три ела нормально, еще растягивала потом, а дальше уже еле ковыляла, голодная. Спала в лесу четыре раза... - В смысле четыре дня шла? - Марина не поняла, почему важно, сколько раз спала Рысь, а не время. - Готовься не упасть! - Рысь облизнула губы. - Понимаешь, здесь день, ночь - без разницы! Белые ночи, такие белые, что не отличишь. - Вот зачем черные шторы в окнах... - Да! А время считают в часах. Номер пятизначный - говорят от основания города считают. - И тут номер? Что-то здесь все в номерах... Рысь захохотала. - О, да, номера на людях, на вещах, на домах, на марках этих уродских. На домах, кстати - это координаты, потому через дробь и не подряд. Даже удобно - можно пешком куда угодно дойти без карты, если не спешишь. Я как-то видела карту города на стене, но ее не всем можно достать. Из-за угла вырулил трамвай. - Не наш. - вполголоса сказала Рысь и демонстративно замолчала. Из полупустого трамвая никто не вышел, а на импровизированной остановке - никого, кроме них. Город казался полумертвым, но по пути они все же встретили нескольких прохожих. Рысь продолжила рассказ. - В общем, я шла как мне казалось все время прямо, увидела просвет впереди - опять город! Вышла вообще с другой его стороны - дичайший крюк! Нанести бы на карту - можно было бы хоть представить это все себе... Ослабела, меня поймали, упекли в коррекцию. Больше я туда попадать не хочу! А на сдачу вот марок насовали - хожу теперь, погашаю. Она устало улыбнулась, казалось, ей трудно держаться бодрячком, хотя вот уж кто жаловаться не будет никогда - так это Рысь. Было что-то такое у нее во взгляде. - Что это за "погашение"? Звучит как бред! - Марина чувствовала, что ничего хорошего это означать не может, и даже понимала исходящий из этого намек... Хотя формально говоря, погасить марку - это тиснуть на нее штемпель. - Очень по-разному... - Рысь глубоко вздохнула. - Нормальные тетки обычно просят что-то сделать по дому, остальные издеваются и бьют. У многих фантазии через край в этом деле... О, у тебя слезы! Марина отшутилась про соринку в глазу, но ей было действительно плохо. - Я кажется догадываюсь... Голова кружится? - по-деловому осведомилась Рысь. Кружилась - не то слово! Марина внутри переживала бурю эмоций, но дело, похоже, было не только в них... Глаза слезились так, что подошедший трамвай словно выплывал из подводного царства. Рысь тянула ее за руку и шептала "помни, ни звука!". Поездка в трамвае была еще ничего, а дальше девушке стало совсем плохо. Это напоминало худшее в ее жизни опьянение, если бы вдобавок не болело все тело. Было очень похоже, что как и во время похода в лесу скоро она очнется в незнакомом месте...