Город без выхода

Тем временем на окраине города, в приемнике для новых жительниц подошла к концу рабочая смена психолога-консультанта. Женщина вышла из кабинета и торопливо направилась к выходу, однако не стала садиться в транспорт, а присела на лавочку в ближайшем парке, явно ожидая встречи с кем-то. Она курила, глубоко затягиваясь и задумчиво смотрела в небо. Погода, как назло, не радовала: темные тучи, да такие, что максимум через час дождя не избежать. Строго говоря, в городе всегда была осень, а солнце не появлялось никогда. Тучки могди быть белыми, могли - темными, как сегодня, а могди и вовсе какого-то зловеще-извращенного цвета. - Привет! Давно ждешь? - окликнула ее появившаяся из-за спины знакомая и присела рядом. - Привет. Нет, ты супер-пунктуальна. Отлично выглядишь, кстати. - психологиня улыбнулась своей бывшей коллеге по работе в службе правопорялка, - Надеюсь, среди вещей, которые нельзя сказать по телефону, существуют и какие-то приятные, и мы сейчас о них поговорим... - Не-а. - покачала головой ее собеседница, - Все хреново. Ты просила заблокировать прослушку твоей квартиры, но это сделать не удалось - кто-то успел раньше. Кто именно - тоже узнать не удалось. Такие вещи обычно происходят, когда работают хранительницы. - Даже так?! - голос психологини заметно дрогнул. - Может все и обойдется, зависит от того, что вы там наболтали. Надеюсь, вы не готовили переворот? - она иронично улыбнулась, - Почему вообще нельзя заткнуть фонтан или просто щебетать ни о чем, как все делают? - Удочерила недавно двух девочек, мало ли что они сболтнут... Плюс одну из них подоили на дому... - Надои сильно занизили? - Трудно сказать, цифры подкорректировали, а я еще и полынью напоила ее. Вышло в итоге раз в пять... - Ого! - Ты не подумай, она будет сдавать не хуже многих, середняшкой! Две банки почти полных, разве мало?! - Я не осуждаю. Давно был этот разговор? - Еще пятьдесят часов не прошло... - Если это хранительницы, то они слушают сразу, это для всех остальных выкладывают после паузы. - Черт, но хранительницы не должны заниматься подобными мелкими жульничествами! - произнесла психологиня с надеждой. - Да, не должны, тут что-то еще... Но они в любом случае знают. Даже если вы молчали как немые, они по шуму аппарата знают. - Боже, ну как такое можно было не занизить? Представляешь, десять банок было бы по-честному, надоили семь, записали две... Десять банок - это бесконечная пытка от дойки до дойки, расплавленные от боли мозги! - Да уж, не родись красивой... Ладно, не переживай, может ты просто зачем-то понадобилась им. Когда узнают еще и это, конечно, хлебнешь неприятностей... Надеюсь, все образуется, будем ждать. Пока мне не звони. - Спасибо тебе! - бросила на прощанье психологиня, мельком взглянув, как ее знакомая двинулась к выходу из парка. *** Пенка сняла со стены плеть. Начала она с попытки добиться устрашающего "хлопка" ее кончиком чтобы произвести впечатление. На первый раз ничего не вышло, но через несколько попыток ей это действительно удалось. Даже странно, кое-что она умела, интересно, где и, главное, на ком эта вечная обиженка успела натренироваться? - Пена, кончай страдать геморроем, иди и поснимай с нас эти деревяшки! - крикнула Катана. - Иди, мы тебя научим целоваться, ведь теперь тебе есть с кем! - хихикнула Заноза. - Девочки, вам пить захотелось? Сейчас лимонадик принесу... - как будто невпопад ответила Пенка и двинулась к ним с бутылкой в руке. Хулиганки просто обалдели, когда разобрались, что находится в бутылке с "лимонадиком". Судя по этикетке, там был биоклей - страшная штука, от одной мысли про которую начинало подташнивать от страха. В здешних местах фантазии на тему, куда и за какую часть тела приклеить было хоть отбаляй. Клей схватывался намертво, как только нагревался до температуры тела, и оторваться потом было невозможно, даже если приклеить небольшой пятачок размером с ладонь. Приклеивали не только тело жертвы к какой-нибудь поверхности, могли, например, склеить между собой парочку девиц, люто ненавидевших друг друга, да и мало ли самых неожиданных мыслей рождала в головах эта опасная жидкость? А после того, как мольбы беспомощной жертвы, наконец, услышат, придет черед орудовать ножом - по другому оторваться не выйдет. И хорошо еще, если крови будет минимум... Катана, впрочем, не растерялась. Она просто не дала Пенке приблизиться, мастерски отпихнув ее ногой. Пенка сначала потеряла равновесие, а потом и вовсе с размаху села на задницу. Бутылка с ужасной жидкостью покатилась по полу, но не разбилась. Катана вскочила, но тут же пожалела об этом: Пенка мгновенно достала плеть и стала довольно умело ею орудовать. Первый, весьма жестокий удар пришелся прямо по левому соску. Катана застонала и вынуждена была быстро повернуться боком, но Пенка и здесь весьма точно влепила ей по грудям, да еще и с протяжкой! Хулиганка завизжала, как какая-нибудь дуська и развернулась к скамейке, схлопотав еще парочку по спине. Пришлось поспешно усесться на место, но Пенка и здесь продолжала ее пороть, на удивление точно попадая по грудям - так удары получались болезненными даже через одежду. Закрыться было невозможно из-за колодок, разве что наклониться чуть ли не в ноги Пенке. - Ну хватит, пожалуйста... - залебезила хулиганка. Катана, как и все остальные, не отличалась особой стойкостью к боли. Пенка вдруг выпрямилась и стала все сильнее бить свою любимую мучительницу, с которой ей вдруг посчастливилось поменяться ролями. Она расслабилась, на ее лице блуждала загадочная улыбка, а глазами она просто пожирала Катану, выискивая тут и там признаки, о которых так много говорила ее мать, наблюдая головокружительно быстрое превращение наглой и самодовольной девицы в половую тряпочку для туалетов. Заодно Пенка прислушивалась к себе и с удовольствием отмечала, что это нравится ей все больше и больше. И это была вовсе не месть, а совсем новое, пока неизведанное, но такое сладкое чувство... - Пожалуйста... пожалуйста... пожалуйста... - голосок Катаны становился все визгливей. Пенка подошла, чтобы приподнять ее подбородок петлей из толстой части плетки и заставить смотреть себе в глаза. Хулиганка практически скорчилась перед ней на коленях, затравленно и покорно глядя на хозяйку положения. Пенке так нравилось, что ей больше не хочется ничего говорить Катане, хотя раньше она могла часами мечтать, как отомстит ей, равно как и каждой из своих обидчиц, и даже репетировала некоторые монологи, когда оставалась наедине. Сейчас это казалось смешным - разве затравленному зверьку надо что-то говорить? Особый кайф заключался в том, что она сама много раз была и еще много раз будет таким же затравленным зверьком, и все ее душевные раны вдруг разом зажили, когда оказалось, что под плеткой все равны! Пока глаза Катаны были еще сухими, но это легко было исправить... Поняв, что следующий удар будет по лицу, хулиганка зажмурилась и так сладко завизжала, что Пенка даже не стала наносить его. Слезы, правда, так и не брызнули из ее глаз, но парочка слезинок все-таки покатилось по щекам, а вот у ее подружки Занозы жалобно-придурковатый вид дополнялся целыми ручейками. Облизав губы от удовольствия, Пенка, наконец, вспомнила, что у нее есть намного более подходящая для развлечений игрушка - голая и привязанная к кресту. Оглянувшись на присмиревших девиц, Пенка направилась к ней, думая, раздеваться ли самой. Она этого жаждала, но было как-то боязно, что Зайка отвергнет ее тело. То, что эту девку можно быстро сломать, сомнений не было, но хотелось совсем другого... В итоге, оставшись в одежде, она зашла сбоку и нежно прикоснулась к спине девушки самыми кончиками ногтей. Неторопливо проводя рукой вдоль ложбинки, она хотела расслабить Зайкино тело, но та вздрогнула, осталась напряжена и судорожно дышала, как будто по ней ползали змеи. Тогда вместо руки Пенка задействовала хвост плетки, с той же нежностью. Интересно, поймет ли она намек? Жаль, похоже Зайке было все равно... Пенка редко злилась - в основном злились на нее, но сейчас был тот случай. Она подошла к изголовью креста и, схватив Зайку за обе косички, заставила смотреть в свое раздраженное лицо. - Ты не хочешь меня! - Хочу... Очень... - прошептала Зайка, на ходу импровизируя. - Не ври, это был не вопрос. Пенка подошла к центру крестовины и передвинула рычажок, переводя его положение из горизонтального в лишь слегка наклоненное вперед. Где-то на полу мать оставила для нее чуть заметную линию, где надо стоять, чтобы знатно расписать деваху на кресте с плечей и до бедер, а руки при этом не устали раньше времени. Пенка усердно тренировалася и могла бы это сделать и на глаз, просто сейчас хотелось "идеального шторма". Зайка теперь беспомощно висела на кресте - ноги не находили никакой опоры. Первые удары заставили ее смешно и бесполезно карабкаться вверх... А еще - визжать! Пенка сперва расписывала ей спину правильной "елочкой" - больно, но слишком уж однообразно. Потом она стала добавлять ложные удары, весело наблюдая, как бесполезно дергается заметно порозовевшее тельце девушки. А еще "дикие" удары, в неожиданные места, с захлестом, м-м-м... Звук наружу не выходил, но внутри комнаты распространялся, как в пустом ведре. В ушах так и звенело от девичьего визга, но Пенка теперь была согласна с мамой: это музыка. Однажды, после особо неприятного дня Пенка так раскисла, что мать побоялась оставлять ее одну в квартире и взяла с собой в дэцэ, где работала процедурной сестрой или, в просторечии, "возбудилкой". Там в ее задачи входило делать донорам больно, по возможности, не причиняя повреждений, чтобы потом при дойке виталия лилась из них рекой. Когда они закрылись втроем в кабинете - Пенка, мать и ее пациентка, от криков несчастной уши просто закладывало: на работе мама не любила пользоваться "глушилкой". Когда все закончилось, Пенка тогда имела наглость пожаловаться, на что мать ласково потрепала ее за ухо. - Какая же ты у меня глупая засранка, все-таки! Это же музыка! Симфония! Симфония, не симфония, но следующие несколько дней после того Пенка не плакала, а дергающееся тело той девочки (мама подключала к ней электричество) тогда снилось ей по ночам, да и сечас стоит перед глазами... Вид дергающегося под плеткой Зайкиного тела доставил ей немалое удовольствие, и Пенка захотела прислониться щекой к бархатной кожице девушки. Дрожащее тельце оказалась еще и горячим, хотя полоски от плети были лишь чуть розовее нетронутых мест - у этой девочки все заживало слишком быстро, вдобавок к тому, что ее плетка отлично причиняла нужное количество боли, практически не оставляя следов. Причудливый розовый узор на спине Зайки радовал глаз. Тем временем на лавочке наметилось какое-то движение. - Зачем я тебя послушала? Сидим тут в плену теперь... - задумчиво изрекла Заноза. - Да не пизди! - грубо прикрикнула на нее Катана. - Слышь, мать-героиня, нахуй со своими командами! - заорала Заноза и тут же получила по губам: Катана наклонилась и, резко развернув плечи, умудрилась-таки шлепнуть рукой, хоть и закованой в колодку, свою подругу. Заноза застонала, на вкус Пенки, несколько притворно, и сразу успокоилась. - Может и вас в полосочку расписать? У этой девочки лучше всех заживает, хочу сравнить... - Пенка обернулась к жалким хулиганкам. Их перекошенные от ужаса лица вызвали теплые чувства, но пока ей хотелось помучить только Зайку. Точнее, не совсем помучить... Она зашла с другой стороны креста, теперь голову девушки не обязательно было задирать вверх, чтобы их взгляды встретились, но Зайка все-таки смотрела в пол. Рукоятью плетки она приподняла девушку за подбородок и взглянула в милые, заплаканные глаза... Пенка не решилась прикоснуться к ней рукой: девочка пока не готова терпеть ее прикосновение, но мать не зря говорила ей: "Когда ты кого-то лупишь, ты становишься красивее. А для того, кого лупишь - вдвойне!" Пенке показалось, что только что в глазах девушки она увидела подтверждение этих слов, но надо еще поработать... Теперь она стала наносить удары реже, но значительно более сильные, работая для этого всем телом. Из Зайки удавалось извлекать протяжные крики, один другого слаще, а от ее трогательных попыток судорожно тянуться куда-то в направлении потолка невозможно было оторвать глаз. После парочки ложных ударов Пенка стегнула девушку между ног, пока не сильно, но Зайка от этого вся затряслась в неконтролируемых рыданиях. Прислонившись к ее изрядно побитой, но на глазах заживающей спинке, Пенка вдруг решила: "Нужна кровь!" Она вернулась к пулеметному темпу, постепенно увеличивая его. Теперь она била не "елочкой", а старалась класть удары строго горизонтально, попадая в узкую полоску на лопатках. Сначала получалось не очень, но Пенка все-таки не первый день размахивала плетью - скоро пошли первые просечки, а потом и струйка крови потекла по спине... Пенка радостно припала к ней, нежно терлась губками, представляя, как покажется Зайке со своей новой "помадой"... - Лена, пожалуйста!!! - обратилась к ней Зайка, когда мучительница только оказалась в ее поле зрения. - Кто? - недоуменно спросила Пенка. - Ну... Пенка - это же Ленка, да? - простодушно ответила девушка. На скамье раздался смешок, который быстро перешел в дикое ржание двух наглых кобыл. Пенка покраснела до кончиков ушей. Сейчас они пожалеют... - Ой не могу, Зая... - захлебываясь от смеха, стала объяснять Катана, - Пенка - это не Ленка, пенка - это то, что у нее изо рта идет! Ей трахаться не с кем, вот и дофапалась, эпиллептичка! Пенка решительно подобрала с пола бутылку с "лимонадиком" и двинулась к Катане с твердым намерением доставить хулиганке все страдания мира. - Рот мне хочешь заклеить? Я же задохнусь... - спокойно заметила Катана. - А мне похуй, в моем доме я должна слышать только приятное, или кто-то умрет!!! - орала Пенка. - Знаешь хоть, как он действует? - Заноза попробовала разрядить обстановку. - Да! - ледяным тоном ответила Пенка. Ей на этот раз удалось уклониться от ударов ноги Катаны и подойти к ней влотную. Схватив хулиганку за волосы одной рукой, она теперь могла делать с ней все, что вздумается. - Так наша банда с тобой тоже самое сделает. - пообещала Заноза. - Два раза что ли? - В смысле? - не поняла Заноза. - Я же вас обеих уделаю сейчас! - засмеялась Пенка, - Вот и интересуюсь. - Мда... Ты такой садюгой стала, теперь тебя будут уважать, прозвище новое дадут... - задумчиво высказалась Заноза, пока Пенка раскупоривала бутылку с биоклеем и пыталась проникнуть сквозь намертво стиснутые зубы перепуганной Катаны.