Лучший босс на свете

Весна, что за чудесное время года! Вся природа обновляется, скидывает с себя лишний груз, тяготивший её до этого, словно расправляет крылья! Воздух пропитан сладким запахом цветов, то и дело туда-сюда снуют жучки, всякие букашки, непрестанно жужжа. От всей этой разнообразности звуков и пестроты красок с непривычки, после холодной и угрюмой зимы начинает кружиться голова. Но всё равно радостно, даже до тошноты. И что-то рвётся из тебя наружу. Но ты боишься выпустить это. Потому что среди бетонных джунглей и однообразных серых лиц ты привык душить эмоции в себе. Просыпаются звери, птицы, после долгой и трудной для них зимы. Начинается новая, простая и беззаботная жизнь. Всё живое вокруг радуется и тянется ввысь, к приветливому и ласковому солнышку. И какая-то нежность царит на душе. Непреодолимый зов крови, побуждающий к тому, чтобы поскорее воплотить в жизнь какой-нибудь новый успешный проект или давнишнюю мечту детства… Словно заново сам ребёнком становишься. Неизвестно, как реагируют на приход весны городские жители, которые всю жизнь привыкли тесниться в душных офисах и приходить домой, в такие же серые и безжизненные стены. Но повезло тем, кого жизнь связала с небольшим клочком нетронутой природы в большом мегаполисе. С парком. Там-то каждое время года ты чувствуешь себя по-разному, по-особому. Неповторимо… Это настоящий шанс вдохнуть полной грудью свежий воздух, выбравшись из пыльного мешка, понаблюдать за чем-то живым. Таким же, как ты. Разные птицы, зверушки. И даже деревья и цветы. Они тоже живые. Но только жизнь у них иная. И за ней очень интересно и в какой-то мере познавательно наблюдать. Как же управляющий парка ценил каждую свободную секундочку, чтобы слиться с природой и отдохнуть на её лоне. Просто… Забыться. И окунуться в свои мысли и чувства. Всё же, когда тебе за тридцать, уже никуда не хочется спешить. Хочется покоя и тишины. Посидеть, порассуждать о бренности всего на этой земле. Но работа, на которую потратил чуть ли не всю свою жизнь, зовёт. Да, работа этого мужчины была бесперспективной, как он сам считал, но он любил её. Любил всем сердцем. Это единственное, чего он по-настоящему добился в жизни, - гласила память. С этой работой были связаны его единственные друзья – всё, что у него в жизни есть. Те, кто по-настоящему желали ему добра. Они никогда не предадут, всегда поддержат, и до конца будут любить его таким, каков он есть. Это мужчина знал наверняка. Давно уже они стали для него семьёй, надёжным сплочённым коллективом, на который он может без опаски положиться всякий раз. Было уже не холодно, поэтому одет мужчина был по-лёгкому. На нём была почти невесомая белая рубашечка, жилет, галстук для солидности, который своим голубым цветом гармонировал с такого же цвета оправой очков мужчины. Да, у него было не очень-то хорошее зрение. Свежий ветерок, приносящий с собой нежные и горячащие кровь запахи ранней весны, легонько и аккуратно ворошил его короткие, чуть взъерошенные красные волосы. Строгий, напряжённый взгляд розовых глаз мужчины был направлен вниз, ему под ноги. Это помогало ему сосредоточиться, оградившись от всего мира. Вся сила его мысли была направлена на раздумья о работе, но все эти живые звуки и запахи постоянно отвлекали его от серьёзных мыслей. Ох, как же мужчину это раздражало и злило! Что скажешь, по жизни он был заядлым холериком. Но злиться на самого себя было попросту бессмысленно. Зато это выливалось в постоянно напряжённые нервы и непрекращающийся стресс. «Моя работа – подвязать молоденькие деревца. Стрижкой кустов занимается Попс. Газон… Так, газон, газон, газон…» Думая обо всём этом, мужчина даже не заметил, как подошёл к сараю, и на автомате, не прекращая своей усиленной мозговой деятельности, вошёл в него, закрыв за собой дверь. Но если бы он, перед тем, как скрыться в помещении, осмотрелся, то его заботы по поводу газона были бы решены. Мужчина пытался вспомнить, кому он поручил какую работу. Так вот, недалеко отсюда подстрижкой травы занимались два не самых выдающихся его работника. Это были молодые душой двадцатитрёхлетние парни. Юношу повыше ростом звали Мордекай. У него была светлая кожа. Его голову покрывали довольно длинные пряди волос небесно-голубого цвета. Они на половину закрывали ему уши и едва не доходили до глаз. С висков парня свисало несколько прядок такой длины, что они доставали ему до угла челюсти. Вообще все пряди его довольно необычной причёски были разного размера, чем создавалась лохматость шевелюры. Сейчас расскажу, чем его причёска была оригинальна. На затылке волосы юноши закручивались вверх. Это были последние прядки голубого цвета на его голове, точнее, на затылке. Ведь дальше ему на лопатки падали длинные концы шевелюры темного цвета. Предположительно можно было сказать, что это был тёмно-синий. Такого же цвета были и его брови. Одет парень был довольно по-молодёжному. Свободный стиль. На нём была просторная белая толстовка. От плеч до самых кончиков рукавов (которые были, надо сказать, настолько длинными, что, не засучив их, Мордекай не мог освободить ладони) шёл голубой цвет, такой же, в который была окрашена его причёска. Также на толстовке тем же цветом были разные надписи, значки, узоры… Словом, украшения. На запястьях юноша носил по два белых браслета, а пальцы его украшали чёрные кольца, тоже по два на каждом, кроме большого, на больших пальцах у него было по одному кольцу. Его дерзкий подростковый образ завершала бижутерия в ушах и пирсинг на лице, а именно под и над его левой бровью, а также под губой. Ещё на парне были какого-то непонятного тёмного цвета (опять же можно лишь предположить, что это был грязно-фиолетовый) рваные джинсы и тёмно-синие с тёмно-фиолетовым тряпичные кеды с жёлтыми подошвами и чёрными шнурками. Стоит также сказать о его глазах. Они были в принципе одинакового цвета, но разных оттенков. Правый его глаз был ближе к тому голубому цвету, которого была его шевелюра, а левый же стремился к синему, чуть ли не к фиолетовому. Его закадычный друг (они знали друг друга с самого раннего детства и были чуть ли как не братья друг другу) был ростом чуть пониже. У него же кожа была чуть посмуглее. Этого милого паренька с растрёпанными короткими каштановыми волосами звали Ригби. У него были глаза светло-янтарного цвета. Какого-то даже… Медового, золотистого. Юноша одет был в таком же стиле, что и Мордекай. На парнишке была расстёгнутая толстовка тоже какого-то непонятного, но нейтрального цвета. Он сочетал в себе неяркие оттенки коричневого и фиолетового, ближе стремящегося к розовому или лиловому. Толстовка была довольно поношенная и в некоторых местах даже рваная. Её рукава были короче, чем у толстовки друга парня, из-за чего можно было увидеть рукава тонкой рубашки очень тусклого телесно-кремового цвета. Вот они-то были по-настоящему длинные и закрывали Ригби всю кисть руки, едва оставляя пальцы торчащими из-под них. Поскольку толстовка юноши была расстёгнута, то можно было видеть эту рубашку, надетую под неё. Справа на ней были какие-то чёрные надписи, полуприкрытые толстовкой. Также паренёк носил тёмно-коричневого цвета джинсы. Они тоже выглядели поношенными, старыми и рваными настолько, что в некоторых местах даже была видна обнажённая кожа ног. К чёрному тонкому ремню, надетому как-то криво, наискось, был прикреплён брелок в виде пушистого полосатого хвоста енота. На ногах были красные тряпичные кеды с белыми подошвами и чёрными шнурками. Брови юнца были тёмно-коричневого цвета, а уши украшали по две крупные серьги в каждом. - Чел, ты вообще уверен, что в этой штуке есть бензин? – спрашивал Ригби с недовольным лицом, стоя возле газонокосилки и смотря на своего друга сверху вниз, поскольку Мордекай сейчас стоял на коленях и осматривал машину, нахмурившись. - Да есть, есть. Хм… Что же с ней такое? Заглохла, что ли? Ригби, дёрни-ка ещё разок за шнур, - попросил он парня, подняв на него голову и взор своих глаз. Ригби, тяжело вздохнув, выполнил его просьбу. Эта попытка не дала результатов. Газонокосилка лишь глухо и хрипло что-то прорычала, и вновь затихла. - Ах, говорю тебе, чел, у неё в баке-то, небось, ни капли топлива! – проворчал юноша, смотря на друга. - Чел, Скипс сказал мне, что сегодня утром её заправлял. - Ага-ага, и ты поверил, - Ригби скрестил руки на груди. В ответ на это Мордекай устало вздохнул. - Чел, Скипс никогда не врёт. Да и зачем ему это? - Ну… Может, он и не соврал. Просто ему почему-то показалось, что он заправил, а на самом деле не заправил. Может же такое быть, верно? – настаивал парнишка, всё ещё не убирая скрещенные руки с груди и продолжая пилить юношу взглядом. Мордекай какое-то время молча смотрел на друга, а потом вздохнул. - Ладно, чел, если я схожу за бензином, ты успокоишься? - Может быть…, - загадочно протянул Ригби, отведя взгляд и прикрыв очи. - Хорошо. Мне кажется, канистра была в сарае. Подожди здесь, и попытайся завести эту штуковину. Подёргай ещё за шнур, что ли, стукни её… Только не переусердствуй. Если ты что-нибудь сломаешь, то в этом по-любому обвинят меня. - Ладно, не переживай, я буду осторожен, - заверил его паренёк, крича вслед удаляющемуся другу. Когда Мордекай был уже далеко, парень перевёл грозный взор на газонокосилку. Юноша уже подошёл к сараю, и протянул было руку к дверной ручке, чтобы открыть дверь, но она открылась сама, что очень удивило парня. Из сарая быстрыми шагами вышел Бенсон, и, не заметив Мордекая, врезался в него. Юноша опустил растерянный взгляд вниз, на своего босса, который в это время тряс головой, пытаясь опомниться и понять, что же произошло. Молодой парнишка хотел было объясниться, хотя пока слабо представлял, как ему это сделать, и уже, было, набрал в грудь воздуха и открыл рот, но тут мужчина, держа в одной руке всё для подвязки деревьев, второй рукой поправил очки и поднял голову, недовольно смотря на парня. И тут Мордекая словно током ударило. Его всего передёрнуло, едва не вывернув наизнанку. Он никогда не видел своего начальника так… Близко. Это удивило юношу, и поразило. До глубины души. Молодой человек понял, что просто не может оторвать глаз от лица Бенсона. Почему впервые он показался ему таким необычным? Быть может, это весна ударила ему в голову? Да-да, наверное, это от всех этих резких запахов цветов и неугомонного щебета птиц он просто сходит с ума, вот и всё… «Как я не замечал раньше?» - удивился юноша, широко раскрыв очи и приоткрыв рот. «Почему до этого момента меня никогда так не манил этот гордый, строгий взгляд этих замечательных розовых глаз? Они же восхитительны! А эти очки… Они так идут ему, в них он такой… Сексуальный. Боже! Не могу поверить, что подумал так! Наверное, я и правда схожу с ума… Но… Даже если и так… Мне нравится быть психом.» Парень расплылся в лёгкой, влюблённой улыбке до ушей. Пока все эти мысли покоряли его голову, он не слышал ничего вокруг, и даже не замечал этого факта, но вскоре он отошёл от этого состояния и услышал слова управляющего парка. - …Мордекай… Мордекай! Ты что, оглох, что ли? Вообще-то, я с тобой разговариваю! «Ооо… Этот голос…» - Д-да, Б-Бенсон?.., - осторожно пролепетал паренёк, смотря на босса. «Теперь у меня всегда каждая клеточка тела будет дрожать, едва я вспомню или услышу это имя!» - Нууууу?.., - вопросил начальник требовательно, прикрыв глаза, немного недовольно смотря на юношу. – Я жду. - Ч-чего? – удивился молодой человек. - Ты ничего не хочешь мне сказать? – мужчина, наверняка, рассчитывал, что у его подчинённого проснётся совесть. Ему очень этого хотелось. Почему-то он считал, что именно его ленивый работник виноват в этой неловкой ситуации, и что именно из-за него они и столкнулись. - О да, хочу! – просиял Мордекай. - Ну, так чего же ты ждёшь? Говори быстрее и не трать моё драгоценное время. - Ты сегодня такой красивый… То есть, ты всегда красивый… Наверное… Но сегодня как-то по-особому, знаешь… - Ч-что? Бенсон широко раскрыл очи и удивлённо уставился на парня. Менеджер поднял одну бровь выше другой, вторую опустив. У него нервно задёргался один глаз. Такого он явно не ожидал. Ну а юноша продолжал, прикрыв очи, и заворожённо и нежно глядя на управляющего. Улыбка за всё это время ни на мгновение не покинула его лица. - Твои волосы сегодня так блестят... А глаза… Они… Они просто сияют как звёзды. Ты похож на нежный, прекрасный цветок. И среди всех этих цветущих и благоухающих бутонов, которых я уже больше сотни видел за сегодня, ты, без сомнения, самый красивый. У мужчины затряслись коленки. Почему-то у него к горлу начала подступать тошнота, а по телу разлилась слабость. Но Бенсон смог взять себя в руки и сглотнул. - Вообще-то я рассчитывал хотя бы на «извини». Но так тоже сойдёт, я думаю. - И ещё… Если ты своей лестью пытаешься выпросить у меня прибавку к зарплате, то могу тебя абсолютно точно заверить в том, что такими методами у тебя ничего не выйдет, - продолжил менеджер после небольшой паузы. Он еле-еле подавлял дрожь по всему телу и в голосе. Управляющий молился о том, чтобы Мордекай и правда преследовал какие-нибудь корыстные цели, делая ему комплементы. Именно надежда на это и заставила мужчину более-менее успокоиться. Неимоверными усилиями воли он заверил сам себя в своей правоте и поспешил удалиться, чтобы не разувериться в своей теории. Он не хотел больше ни слова слышать от своего подчинённого. Но молодой человек поспешил заверить босса в искренности и бескорыстности своих действий. - Да нет, мне не нужна никакая прибавка… Хотя… Я от неё бы не отказался, но я вовсе не пытаюсь выпросить её у тебя такими методами. Просто я был поражён тем, как ты красив сегодня, и решил сказать тебе об этом… Но Бенсон уже со всех ног мчался отсюда, чтобы не слышать речи парнишки. Юноша же остался стоять на месте, и некоторое время удивлённо смотрел вслед удаляющемуся начальнику, недоумённо моргая глазами. Но вскоре парень отошёл от этого состояния, пожал плечами и зашёл в открытую дверь сарая, чтобы взять оттуда канистру бензина. «Точно, я чуть не забыл о работе за всем этим…», - напомнил себе Мордекай. Быстро найдя канистру, он поспешил выйти наружу и отнести её к газонокосилке, но едва молодой человек вышел из помещения и посмотрел в ту сторону, где оставил своего друга наедине с прибором, он вновь обомлел на секунду и встал как вкопанный. Ригби каким-то магическим, неизвестным пока пареньку способом, смог завести газонокосилку, но машина вовсе не собиралась его слушаться. Юноша некоторое время не мог ступить ни шагу, смотря на то, как его друг держится за ручку газонокосилки и пытается остановить её, а машина безжалостно тащит его животом по траве. - Мордекай! Мордекай! Помоги мне! Этот крик Ригби вывел парня из состояния ступора, и тот, бросив канистру бензину, побежал к другу. Слава богу, молодому человеку удалось перехватить прибор и отключить его. Когда всё было конечно, Ригби, наконец, встал с земли и с отвращением посмотрел на свою одежду, всю испачканную землёй и травой. - Ха-ха-ха! Чел, да ты просто герой! – рассмеялся Мордекай, смотря на своего друга. – Скажи мне, как тебе удалось завести её? - Да она сама как-то… Внезапно… Я просто дёргал за шнур, стучал по ней… Время от времени поглядывал, что ты там делаешь…, - Ригби перевёл грозный взор на паренька. Тут молодой человек почувствовал, как похолодело у него в животе, а ноги стали подкашиваться. - И вот что я тебе скажу: ты бы мог прийти сюда пораньше, и помочь мне, и эта штука бы не тащила меня по земле через полпарка, если бы ты там не стоял и не кокетничал с Бенсоном!!! – проверещал юноша, скрестив руки на груди и очень обиженно и гневно смотря на друга. - Чел, ничего я не кокетничал, - грозно заявил парень своему приятелю. От страха, что Ригби его раскусит, его поведение внезапно стало жёстким и серьёзным. - А то я не видел…, - Его друг тоже был весьма серьёзен и стоял на своём. – Так и ластился к нему, расплылся весь, как масло на горячей сковородке… Но Мордекай не дал ему договорить. - Довольно! Я не собираюсь слушать твои обвинения. Чел, я просто старался быть вежливым, в отличие от тебя. И настоящий друг не стал бы винить меня в том, что не углядел за газонокосилкой, потому что следил за мной. Знаешь что? Справляйся в таком случае сам. Я в этом не участвую. Ты мне надоел! Во всех своих бедах ты постоянно винишь меня. Всё! Мне надоело сюсюкаться с тобой и постоянно тебе помогать. В ответ я не слышу от тебя даже хоть какой-то жалкой благодарности за то, что я постоянно вытаскиваю тебя из ситуаций, в которые ты попадаешь по своей глупости! Я ухожу. Счастливо оставаться. Сказав это, парнишка и правда развернулся, и со злобным выражением лица пошёл от своего друга. - Ну и отлично! Уходи! Иди к своему Бенсону и обменивайся с ним любезностями! Ты мне не нужен, слышишь?! Не нужен! - Я очень рад, - ответил молодой человек грозно и серьёзно, даже не повернувшись к нему и не сбавив шага. - Ни капельки ты мне не нужен! Даже не вот столечко! Понял?! Иди, иди давай! Сматывай! Вежливый ты наш! А когда юноша ушёл, Ригби без сил опустился на траву. Ему очень хотелось плакать. Он не знал, что и делать. Всё-таки, парень был очень привязан к Мордекаю. И всегда, когда случалось что-то подобное, у него был только один выход – убежать от всего, обидеться, заплакать. И всегда его друг его успокаивал. Картины прошлого, счастливого, светлого прошлого ласкали его разум и вышибали слёзы. И… Невольную, печальную улыбку. Если бы только его дорогой, любимый, обожаемый приятель, с которым они уже не один пуд соли съели, знал, что юнец просто ревнует к нему их общего босса. Мордекай же весь день гулял по городу. Один. Озлобленный. Руки в карманах, спина согнута, обиженный и рассерженный взгляд, постоянно опущенный вниз, ему под ноги, словно дробил асфальт. «Надоело! Надоело! Надоело! Всё. Достал. Достал! Как же меня этот Ригби достал. Больше всех достал. Больше всех на свете! Ух… Ненавижу его. Да как он смеет предъявлять мне какие-то обвинения?! Словно во всех его бедах виноват я. Да он просто не умеет отвечать за свои поступки». Молодой человек грозно фыркнул и поднял голову. Какой-то прохожий с опаской и некоторым любопытством посмотрел на него. Юноша же ответил ему агрессивным, озлобленным взором, и прохожий, испугавшись, ускорил шаг, лишь бы поскорее избавиться от взгляда глаз паренька. Ну а Мордекай шёл дальше. «Ну и подумаешь, что он просто в душе ещё ребёнок…» Тут внутри парня пробежала какая-то искра. На секунду выражение его лица даже смягчилось… Ведь он тоже дорожил их дружбой. Пускай Ригби часто его раздражал, но ним у Мордекая были связаны самые светлые и приятные воспоминания. Буквально за руку с этим человеком он прошёл всю свою на данный момент жизнь, ни на минуту не расставаясь… Но это чистое чувство тут же заглушила злость и обида, как пожар до сих пор бушевавшая в душе парнишки. Огонь этих неприятных чувств разжёг в нём сильную, какую-то странную жажду. Он почувствовал себя всесильным, ему хотелось куда-то бежать, что-то делать, что-то… Безумное. Лишь бы только забыть Ригби и их ссору. Молодой человек резко остановился как вкопанный. Да, ему хотелось сделать кое-что достаточно безумное, чтобы на некоторое время впасть в забвение и потерять чувство связи с этим так сильно раздражающим его сейчас миром. Он резко развернулся и быстрым шагом пошёл к дому Бенсона. Управляющий парком был в своей квартире. Рабочий день недавно окончился, можно было расслабиться и отдохнуть. Что тут скажешь, мужчина очень устал за день. Он безумно нанервничался, пытаясь после того неприятного и довольно странного инцидента с Мордекаем не пересекаться со своим работником весь день. У него это получилось, потому что после того, как юноша поссорился со своим другом, он больше не появлялся в пределах парка на протяжении целого дня. Менеджер не то, что не заметил отсутствие одного из смотрителей, напротив, он очень обрадовался тому, что больше не пересекался с ним ни разу за день, и даже успокоился, и начал уже было забывать то странное происшествие. Но не тут-то было. Бенсон даже не успел пока раздеться, лишь его ботинки стояли возле входной двери. Он только, в носках стоя перед зеркалом, развязал галстук, как в дверь постучали. У управляющего не было никаких мыслей, что могли бы насторожить его и заставить передумать открывать. - Иду! – в хорошем настроении, улыбаясь, крикнул он и положил галстук на тумбочку перед зеркалом. «Кто бы это мог быть?», - думал мужчина, пока шёл к двери, напевая. Но едва он открыл её, как его хорошее настроение внезапно упало до ноля. Он встал как вкопанный, увидев перед собой того парня, которого на протяжении всего дня избегал и старался забыть. У того было серьёзное и грозное лицо, которое говорило, что паренёк явно собирается сделать что-то невероятно большое и значимое для него. Менеджер сначала даже не предал этому какого-то особого значения. Хотя вид молодого человека показался ему довольно подозрительным. Но в голове управляющего сейчас болезненно билась одна мысль, что забивала это - он тут же вспомнил тот неприятный и странный инцидент сегодня возле сарая, и старался вести себя насколько это возможно естественно и гостеприимно, не вызывая подозрений и намёков на то, что его что-то смущает. Бенсон отвернул голову и спрятал руки за спину, отступив на шаг назад, и уже задумался, что бы такое сказать. - О, Мордекай. Здравствуй. Ну, и что привело тебя… Но договорить он не успел, ибо почувствовал, что что-то налегло на него и толкает внутрь квартиры. Мужчина тут же повернул голову обратно, перед собой, и близко-близко, прямо перед своими глазами увидел грудь его подчинённого. У менеджера тут же по всему телу пробежали холодные мурашки, внезапно стало страшно. От неизвестности. Но эта самая неизвестность и давала надежду на то, что юноша не собирается делать ничего плохого. Управляющему очень хотелось себя успокоить, и от этой мысли у него разлилось тепло по всему телу, и стало чуточку спокойнее. Но на всякий случай Бенсон зажмурился. Он поддался натиску молодого и сильного тела, ибо понял, что сопротивление в данном случае будет глупо, и начал отступать назад, пока парнишка не остановился. Настала напряжённая пауза, сердце мужчины билось быстро-быстро. Он боялся открывать очи. Но вскоре угнетение от того, что ничего не происходит, взяло над ним вверх, и менеджер уже собирался открыть глаза и посмотреть, что же происходит, или, по крайней мере, собирается происходить. Но он не успел. Перед тем, как он разжал веки, управляющий почувствовал чьё-то тёплое, немного учащённое и возбуждённое, но довольное дыхание возле своего уха. - Я не знаю, что ты думаешь и чувствуешь, или что ты собираешься делать. Но это и не важно. Я не хочу советовать, что тебе делать: расслабиться или попытаться вырваться, убежать, позвать на помощь, - услышал Бенсон совсем рядышком возле своего уха голос Мордекая. Перед тем, как сказать это, он усмехнулся. И почему-то от этой фразы и интонации мужчина очень захотел запаниковать. Ужас кипел где-то внутри него, но очень далеко. Страх льдом сковал его тело, не давая шевельнуться и взять панике вверх. Он просто стоял и слушал, что скажет юноша дальше. Сердечко его колотилось в груди так быстро, словно хотело выскочить из грудной клетки, проломить её, и убежать куда-то очень далеко-далеко. Всё завертелось внутри, закрутилось, мысли пошли кувырком, в голове воцарился какой-то бред и хаос, который заставил менеджера ненадолго забыть о своей тревоге, но она была так сильна, что даже сквозь состояние бреда продолжала пульсировать в голове, давая о себе знать слабостью по всему телу и какой-то беспричинной, казалось бы, тошнотой. Было уже не так страшно, сколько неприятно. Но тут стальной голос парня громом прогудел возле уха управляющего, начав пробиваться сквозь неразбериху, которой был заражён его рассудок. - Но, так или иначе, я не советую тебе сильно сопротивляться. Во-первых… Зачем тебе такая репутация? Мне-то уже всё равно… Интерес к жизни для меня потерян… Фраза «зачем тебе такая репутация» заставила Бенсона словно очнуться от какого-то странного, болезненного, угнетающего сна. Его как будто окатили ушатом холодной воды, и трезвый разум вернулся к нему. Теперь им обуял страх. Жуткий. Ужас. Паника. Нет, нет! Только не он, разве он может? Его ленивый, пофигистичный, спокойный и даже чуточку стеснительный работник. Мордекай. Это не может происходить наяву!.. Но, тем не менее… Это происходило. Реальность, её ужас, прямота, накрыла мужчину с головой. Огромное желание спасти себя разрывало его изнутри. Он был готов на что угодно, его нервы были на пределе, внимание зашкаливало, по всему телу в кожу словно впивались сотни, тысячи маленьких иголок. Словно в каждую клетку, в каждую малюсенькую клеточку было воткнуто по иголочке. Зрачки менеджера были сужены, тело переполнено энергией, которая молила о том, чтобы её выпустили странной, ноющей, напряжённой болью в мышцах. Но он пока стоял. И слушал. В тихом, тихом ужасе, не показывая тот ураган, что бушевал сейчас внутри него. - А во-вторых… Управляющий почувствовал, что паренёк нежно поцеловал его в ушко, и у него внутри всё сжалось. Сначала было противно… Очень. Это не поддавалось его восприятию. Как?! Как? Как?.. Почему? Так же нельзя. Так не принято. О да, у него было, что ему возразить, было! Это уж точно. Во все времена людей, что вели себя так, презирали. Это противоречит всему, что Бенсон знал. От уверенности в том, что по утрам восходит солнце, а по ночам луна, и в том, что трава зелёная, до теории мироздания. Но… На секунду мужчине показалось, что почему бы утром не взойти на небосвод луне и звёздам? Так, для разнообразия. А ночью пускай светит солнце. И почему трава должна быть зелёной? Это же скучно! Пускай будет красная. А лучше – голубая. А ещё лучше – фиолетовая. А если она станет радужной, то тогда вообще просто замечательно. И тут же менеджер понял, что он медленно сходит с ума. Словно с одной стороны на него лила струя холодной воды, а с другой – горячей, и он не знал, что и выбрать. Или как будто бы у него был выбор – как покончить с собой: отправиться в ледяную пещеру, где он замёрзнет насмерть, или прыгнуть в вулкан. И в том, и в другом случае исход будет неизбежен… Но тут слова парнишки вновь взялись словно из неоткуда, не дав ему додумать, и он вновь сосредоточился на них. - Поверь мне… Молодой человек словно растягивал удовольствие от этой фразы. Внезапно он, ни с того, ни с сего, взял своего начальника зубами за мочку уха, после чего с довольной улыбкой прикусил и немножко потянул на себя… Но вдруг управляющий что-то болезненно пискнул, и Мордекай отпустил его. - Я всё равно тебя поймаю, даже если ты убежишь. И никуда не пущу. После этих слов юноша медленно и нежно лизнул управляющего в ушко. Это стало для его босса последней каплей. Бенсон даже разозлился и обиделся. Он собрал все свои силы и оттолкнул от себя парня. Мужчина даже спустя долгое время не сможет сказать никому, в том числе и себе, что сподвергло его сделать это. Попытаться защитить себя. Наверное, что-то заставило его вернуться в своё обычное, повседневное состояние, и он сделал это на автомате. Но что заставило его это сделать? - Мордекай, что ты себе позволяешь?! Убирайся отсюда, иди к себе домой! Увидев, что паренёк ни во что его не ставит, не боится, и уходить вовсе и не думает, а напротив, стоит перед ним и самодовольно ухмыляется, уже будучи готовым вновь надвинуться и схватить, менеджер не нашёл другого выхода. Его грозный и уверенный взор вновь стал растерянным и испуганным. Он издал на выдохе болезненное и обречённое «а!», и побежал в кухню, ибо на пути к выходу из квартиры стоял его подчинённый, а прихожая была слишком узкой для манёвра. К тому же, даже если бы он попытался обойти молодого человека, чтобы выскочить наружу, наверняка быстрый и сильный юноша всё равно поймал бы его. Бенсон даже не думал, что, побежав в закрытую комнату, он загонит себя в ловушку. Понял он это лишь тогда, когда уже оказался внутри и, словно вкопанный, встал возле обеденного стола. Когда мужчина обернулся назад, тут же на него набросился Мордекай и повалил на этот самый столик. Ничего не скажешь, стол оказался довольно прочным и длинным. Он даже не скрипнул, когда на него всем своим весом обрушили почти безвольное от страха и неожиданности тело менеджера, которое почти идеально на нём поместилось. Только ноги свисали вниз. Хотя стоит сказать, что и управляющий был не очень высокого роста, да и довольно худощавый. Бенсон, хотя был не в силах даже заставить себя перестать дрожать, понял, что, безропотно подчинившись, он проиграет сразу. Поэтому мужчина гордо и высоко поднял голову, стараясь как можно более гневно и агрессивно смотреть на своего работника. «Нужно просто показать ему, кто тут босс!» - сказал он сам себе. Но что-либо сделать или сказать вслух менеджер не успел. Парень резко и жадно впился в его губы, зажмурившись. Стоит сказать, управляющий был не в лучшем положении. Он полулежал на обеденном столике, упираясь в него руками, и тем самым приподнимая свою грудную клетку над ним, а молодой, высокий и сильный парнишка наклонился над ним, не давая подняться, и даже надежды на побег. Сначала, когда горячие уста молодого человека слились с губами Бенсона, мужчина вновь ненадолго отключился. Он потерял какое бы то ни было ощущение реальности, времени и пространства. А Мордекай целовал его бойко и страстно, со свойственной подросткам дерзостью. Такое было чувство, что юноша утолял долго мучавшую его жажду, не скрывая чувств. Радость, облегчение, безразличие ко всем, кроме себя. Его уста скользили по губам менеджера, облизывая их, ненадолго отрываясь, - в такие моменты парень делал судорожный, возбуждённый вдох, да и управляющий тоже, хотя и был настолько ошарашен, что пока плохо соображал, всё-таки про воздух не забывал, и вновь припадали обратно. У паренька сгустились слюни и усилилось их выделение. В один момент он разомкнул их уста и высунул язык, начав сначала медленно и нежно идти им вверх почти от подбородка Бенсона, и едва дошёл до верхней губы, резко и внезапно прикусил её верхний краешек зубами. Тут-то как раз мужчина и пришёл в себя. То ли из-за боли, то ли он уже достаточно успел всё обдумать, понять и вникнуть, и для него наступило время очнуться. Менеджер разозлился. Он не намеревался больше это терпеть. Поэтому управляющий подался назад и вырвал губу из зубов Мордекая, несмотря на то, как это вначале было больно. Но его подчинённый, едва почувствовал, что его начальник хочет высвободиться, ради интереса разжал зубы и выпустил его губу. Получив хоть какую-то свободу, Бенсон немного отпрянул назад и с отвращением, злобой и агрессией посмотрел на парнишку. - Я тебя не понимаю! Но продолжить свою речь, которую, по видимому, он уже подготовил, молодой человек ему не позволил. Тот крепко вцепился руками в его жилет и быстро стянул его с мужчины через голову, моментально после этого отбросив, даже не задумываясь, куда. Когда с этим было покончено и их взгляды вновь встретились, менеджер грозно выдохнул, едва не прорычав. - Мордекай! Что тебе от меня нужно?! Юноша рассмеялся. - Что ты?.. Мне ничего от тебя не нужно. Ты мне сам нужен. Я тебя хочу. От этих слов управляющий ошарашенным, довольно смущённым взглядом уставился перед собой и застыл. Парень воспользовался этим, и начал быстро расстёгивать пуговички на рубашке своего босса. Бенсон же некоторое время не возражал. Он вновь, судя по всему, снова неожиданно провалился куда-то вглубь своих мыслей от слов парнишки, и больше ни на что не обращал внимания. Щёки мужчины впервые за всё это время вспыхнули ярким румянцем. Когда молодой человек расстёгивал последнюю пуговицу, мужчина пришёл в себя, и, опустив голову и заметив это, тут же, обиженно крикнув «Эй!», ударил своего работника по рукам. Мордекай сразу же резко убрал их, но всё же успел расстегнуть все до последней пуговки, и теперь лёгкая белая рубашечка держалась лишь на плечах менеджера, а грудь управляющего, слегка тронутая редкими красными волосиками, была обнажена. Юноша, смотря то на неё, то на лицо начальника, никак не мог скрыть довольной, предвкушающей улыбки. Что касается Бенсона, то он ещё некоторое время довольно смущённо смотрел на свою раскрытую грудную клетку, и щёки его пылали, как угольки в костре. Когда он поднял голову и взор на своего подчинённого, выражение его лица было довольно удивлённым, растерянным и боязливым. Ну а парень, тепло и довольно выдохнув через нос, нежно прикрыл глаза и, влюблённо смотря на босса, проговорил ласково: - Тебе так идёт этот румянец. После этого молодой человек вновь потянулся к мужчине, и начал целовать его в щёку. Она была горячей, и едва паренёк коснулся её губами, он закрыл глаза. Менеджер недовольно и смущённо зажмурился, что-то невнятно пропищав. Он отвернул голову, но Мордекай не отставал. Управляющий положил руки ему на грудь и стал отталкивать паренька. Но, к даже его собственному удивлению, отталкивал он его сильно. Как-то даже просто символически, чтобы юноша не считал, что он сдался, или что ему это нравится… У Бенсона с самим собой в голове был какой-то довольно неприятный конфликт, просто выедающий ему мозг. Ему даже… Не хотелось как-то сопротивляться. Но и не хотелось считать себя слабаком, трусом, и, тем более… Одним из… Мужчина сглотнул. «Нет, нет, мне определённо не может это нравиться! Об этом и речи идти не может. Я – нормальный человек, гетеро ориентации…» Тогда менеджер нашёл для себя оправдание. «Зачем пытаться вырваться, тратить силы понапрасну сейчас, если я прекрасно понимаю, что пока мне ни за что не убежать?» - решил управляющий и слабо, печально вздохнул. Он закрыл очи и окончательно лёг на стол, уложив руки по швам и полностью расслабившись, за исключением правой ноги, которую он согнул для удобства, и поставил пяткой на самый-самый краешек столика. Так она ещё на нём помещалась. «Быть может, он быстро наиграется и ему надоест… Или, надеюсь, скоро я смогу улучшить момент для побега». Молодой человек тут же перестроился так, как ему было удобно. Руками он упирался в край стола, и низко-низко склонялся над начальником. Парнишка, прикрыв глаза, начал целовать его тело, начиная от самого низа живота. Выражение его лица было блаженным, нежным и спокойным. Постепенно, аккуратно касаясь своими устами кожи Бенсона, наслаждаясь тем, что он может делать это не торопясь, юноша поднимался всё выше и выше. И вот, он уже заканчивает покрывать поцелуями его мирно поднимающуюся и опускающуюся от глубоких и размеренных вдохов грудь, и переходит на шею. Мужчина отворачивает голову в сторону и немного приоткрывает глаза. В его взгляде столько тоски, тяжести и боли… Столько сострадания… К самому себе. Он устал бороться. Пускай вкус поражения ему и не очень нравится, менеджеру уже всё равно… Ему просто не хочется больше переживать, волноваться. Ему хочется покоя. Юноша начинает так же медленно, аккуратно и нежно целовать его в шею. Кажется, парень безропотно растворяется в каких-то своих ласкающих его разум одних лишь ему известных розовых фантазиях влюблённого дурачка. Он расслабляется и нежится в них, как в тёплой ванне с эфирными маслами. И никакие удары реальности сейчас не могут разбить эту чудесную картину, сплетённую из различных нитей всевозможных его чувств и фантазий, дарующих пареньку внеземное блаженство и наслаждение. Когда Мордекай коснулся губами сонной артерии на шее управляющего, он остановился. Молодой человек своими устами чувствовал, как пульсирует в ней тёплая кровь, и почему-то у него на душе стало очень радостно, весело, и нежно. Он, не отрывая губ, улыбнулся, ещё сильнее от удовольствия сжав веки, которые сомкнул ещё тогда, когда перешёл на шею босса. Почему-то у Бенсона, когда паренёк коснулся устами артерии на его шее, по всему телу пробежала какая-то… Приятная дрожь. Приятная?! Мужчину это возмутило, но лишь ненадолго. Почему-то до этого он только и ждал момента, чтобы вырваться и убежать, и расслабил только тело, ну а внимание и разум его были напряжены, как натянутые до предела струны. А сейчас… Ему показалось, что и всё внутри его смирилось. Сдалось, пало под прикосновениями тёплых, нежных, влажных губ юноши. Если до этого менеджер не сопротивлялся только потому, что устал, экономил силы и старался не расходовать их напрасно, как он сам думал, то теперь ему стало просто всё равно до того, что происходит. Да, рассудок управляющего изо всех сил боролся с мыслями о том, что ему приятны поцелуи человека его же пола, что ему это нравится… Бенсон судорожно придумывал для себя оправдания, до того он делал это бойко, настойчиво и непреклонно, что ему вновь показалось, что он сходит с ума. Но, так или иначе… Он просто не чувствовал угрозы. И даже отвращения, как ни странно. О да, мужчине хотелось, чтобы его работник целовал его ещё более настойчиво, ласково и страстно. «Нет! Нет! Нет!» Он, подобно психу, рассмеялся сам про себя. «Этого не может быть… Просто не может быть! Я, наверное, ненормальный… Или, наверняка, это просто сон… Да, точно! Но это определённо не может происходить со мной наяву… Хм…. Какая только чушь не приснится. Да, да. На самом-то деле я нормальный человек, а тут, в этом глупом сне, мне вот какая роль выпала. Надеюсь, я скоро проснусь… Но… Почему мне так не хочется просыпаться? Даже… Если это и сон…» И вот, буквально секунду назад менеджеру хотелось залиться истерическим смехом, но уже не про себя, а вслух, а теперь его бурной, мощной волной накрыла какая-то меланхолия… Очень глубокая и тёмная. И, казалось, выхода из неё нет. Словно снежная лавина поглотила тебя с головой, и сквозь комья снега ты не видишь просвета… И даже не надеешься его найти. Он широко раскрыл глаза и сжал зубы. Какое-то приятное, возбуждающее, горячащее кровь чувство словно судорогой, спазмой скрутилось у него в паху и передалось на половой орган. Тогда зрачки управляющего резко сузились, сжалось и на какое-то время его восприятие мира. Больше ничего не волновало его, не рвало душу, не терзало подсознание. Просто шок. И вдруг он почувствовал, как что-то тянет его за штаны. Бенсон немножко приоткрыл рот и сделал резкий, неглубокий удивлённый вдох, словно ему нужно было срочно подпитать свой мозг кислородом, чтобы тот был в силах обдумать, что происходит. У него как будто слух прорезался после какого-то промежутка времени, проведённого в полной тишине, даже не заметной ему до этого. Мужчина услышал сначала щелчок, словно кто-то расстегнул ремень, а потом послышался звук расстёгивающейся ширинки, и не успел он даже понять, что это значит, как что-то довольно дерзко схватило его за резинку брюк, и заодно трусов, и с такой же дерзостью, одним резким рывком стянуло с него вниз, почти до самых колен. Резкое соприкосновение нежной части тела с открытым воздухом подействовало на него отрезвляюще, менеджер тут же задёргал всеми конечностями и попытался поднять торс, сначала даже не смекнув, что проще это будет сделать, уперевшись в поверхность, на которой он лежал, руками. Но вдруг он почувствовал, что чья-то тёплая рука аккуратно взялась за его член, и управляющий сразу же вспомнил, как подниматься, и сразу же у него всё получилось, всё стало очень знакомым и ясным. Подняв на руках свою грудную клетку, Бенсон тут же устремил свой взгляд туда, где был источник его беспокойств, и тут же, увидев, что там творится, обиженно и гневно взвизгнул, как будто его ошпарили, вот так: «Эй!». Его подчинённый, довольно улыбаясь до самых ушей, одной рукой держал его детородный орган, а другой свой, и нежно тёр их головки друг о друга. Парень до этого, судя по всему, незаметно для начальника успел так же немножко приспустить и с себя джинсы и нижнее бельё. Наверное, он проделал это, когда мужчина был в своеобразной отключке, наедине со своими мыслями, что спокойненько так пилили его изнутри в те самые секунды. - Мордекай!!! – проверещал мужчина воистину бешено, покраснев, как варёный рак, ошарашенно смотря на всё это. Было щекотно, но… Так приятно. Так… Возбуждающе щекотно. Его работник впервые за всё это время тоже покраснел, но совсем несильно. Молодой человек тут же отпустил его член и свой, но он и не думал отступать. Юноша сразу полез вперёд, на менеджера, с силой и страстью вжавшись в его тёплый пах своим, отчего оба простонали на выдохе, закрыв очи. Ведь это было довольно больно. Но и эта боль, так или иначе, доставляла удовольствие. Он положил своему боссу ладони на его пылающие жаром и густо налитые краской щёки, после чего страстно и чувственно вжался в его уста своими, закрыв очи. От этого управляющий вновь на какое-то время опешил, но теперь его разум был достаточно трезв, и он быстро вышел из этого состояния. Бенсон начал недовольно и протестующе мычать, пытаясь оттолкнуть парнишку, но эта попытка потерпела фиаско. Его подчинённый и правда был слишком тяжелым и сильным для него, да и действовал он уж чересчур настойчиво. Чувство собственной беспомощности овладело им без остатка. Мужчину словно облили кипятком, всё внутри него вспыхнуло, пожар ярости так жёг его изнутри, что всё его тело изошлось в судорогах. И вот, кажется, трезвый рассудок вновь покинул его на какое-то время. Сам не зная почему, менеджер схватил юношу за плечи и так сильно сжал, что его работник от удивления даже раскрыл глаза. А управляющий в это время замолк и, крепко-крепко, едва не выжимая слёзы из очей, стиснул веки. Сердце бешено колотилось в его груди, разыгравшийся не на шутку огонь, как единственный, могучий правитель, бушевал в его душе, разрывая оттуда, изнутри, всё его тело на части. Казалось, оно уже трещало по швам, и скоро эти самые швы треснут, разорвутся, не выдержат… Как будто бы всю свою жизнь, эти долгие годы Бенсон копил внутри себя энергию, сам того не зная и не замечая. Поскольку этой информацией он не ведал, логично, что этим запасом он никогда и не пользовался. И вот сейчас настал тот самый момент, когда эта кладовая, внутри которой скопилось невообразимое количество силы, не выдержала и взорвалась, и энергия утекает через все щели, стремится куда-то наружу, неважно куда, да и неизвестно… Никому неизвестно, куда она рвётся. Наверное, покорять бесконечность, не иначе. Ведь куда ещё стремиться с такой уверенностью и желанием? И ни с того ни с сего мужчина вдруг сам начал целовать парня, по собственной инициативе! Он страстно, нежно и желанно, с наслаждением облизывал его губы своими, иногда резко и неожиданно высовывая язык и помогая себе им. Когда у менеджера вдруг заканчивался воздух, он ненадолго отпадал от уст Мордекая, хотя их губы даже в такие минуты были соединены ниточками густой слюны, и делал дрожащий, быстрый вдох, который иногда получался больше похож на слабый стон. Что ж, молодого человека это хотя и удивило, но очень даже пришлось ему по вкусу! Отойдя от шока, он вновь закрыл глаза и стал наслаждаться не столько поцелуем, сколько именно инициативой начальника, поэтому пока даже не проявляя собственной. На паренька тоже изнутри давила огромная масса адреналина, и поэтому он просто не мог перенести того, что с ним происходило, спокойно. Юноша горячо и крепко обнял управляющего, и они вдвоём вновь завалились на стол. Бенсон страстными, судорожными движениями гладил юношу по спине и по груди, да и парень в свою очередь тоже не мог удержаться от ласк. Он, растопырив пальцы, нежно гладил грудную клетку мужчины, от прикосновения к открытой коже и мягкому, редкому и приятному волосяному покрову которой у него по всему телу неугомонно носились быстрые, щекотные и возбуждающие мурашки, которые, как назло, постоянно давили ему на грудь и останавливались в животе, создавая там настоящие водовороты, какие можно встретить в море. Наконец, уровень возбуждения Мордекая зашкалил до предела, и он больше не мог бездействовать, просто не мог! Молодой человек с удовольствием принялся отвечать своему боссу на поцелуй. Когда мужчина в очередной раз высунул язык, парнишка проделал то же самое, и сначала аккуратно коснулся кончиком своего органа вкуса кончика его языка. Менеджер, едва это произошло, тут же замер, раскрыл очи и уставился на своего подчинённого в немом изумлении. Молодой человек же был так поглощён действием, что даже не заметил этого. Он начал облизывать орган вкуса начальника своим языком, сначала нежно и аккуратно. Потом юноша немного раскрепостился, и решился проникнуть своим органом вкуса в рот управляющего, который как раз был приоткрыт. Едва он проделал это, и начал с удовольствием ласкать его ротовую полость своим языком, Бенсон словно очнулся от забвения сильных и мощных чувств, обуявших его до этого, и начал изо всех сил яростно сопротивляться. Парень, почувствовав это (а не почувствовать того, как тебя со всей дури шлёпают руками по груди, пихают в пах, и, подобно змее, всем телом извиваются под тобой, сами понимаете, просто невозможно), решил пока немного притормозить. Он не чувствовал в этом никакой угрозы продолжению их увеселений, как ни странно. Мордекай спокойно, всё ещё пребывая в приподнятом настроении, немного отодвинулся от губ босса, от которых к его устам тут же вытянулась ниточка слюны. Молодой человек немного приоткрыл глаза. В его взоре читалась безграничная любовь и нежность. Паренёк немного причмокнул, сделал неспешный вдох, и хрипло выдохнул через приоткрытый рот, вот так: «Ааааахх…» Через запотевшие от их тёплого дыхания очки мужчины юноша почти не мог разглядеть его очей. Но брови менеджера говорили о том, что его взгляд был спокойным и равнодушным. - Мордекай, иди, пожалуйста, домой, - пока весьма сдержанно, но со строгостью в голосе попросил его управляющий, на руках подняв свой корпус. Парень даже опешил. - Как домой? Почему?! Он возмущённо приподнял одну бровь, а вторую опустил. - Потому что я больше не намерен это продолжать, - всё ещё спокойно проговорил Бенсон и отвернул голову, чтобы не видеть выражения лица своего работника. - Почему?! – провыл, или, лучше будет сказать, простонал молодой человек расстроенно. Его вопрос был прежним. Но мужчина понял, что пока не может на него ответить. Он пока вообще слабо понимал, что произошло между ними. - Я… Менеджер хотел, было, ответить, но запнулся, замолчал, и нахмурился, сделав грозное выражение физиономии. Он озлобленно и раздражённо выдохнул, чуть ли не фыркнув. - Потому что я так сказал. Всё. Иди домой, Мордекай, - с неизменным холодом и безразличием в голосе сказал менеджер, всё ещё не поворачивая головы к подчинённому. - Но Бенсон… Его работник, по-видимому, очень хотел сказать что-то, он был расстроен, но управляющий не дал ему этого сделать. Он очень разозлился, и, собрав все свои силы, стиснул зубы, зло прорычал, и лягнул парнишку ногами. Бенсон не знал, сделал ли ему больно… Он вообще не хотел его ранить, просто так получилось! Мужчина на какое-то время банально потерял над собой контроль. Юноша даже не пискнул. Он просто, от удара, плюхнулся мягким местом на пол и резко выдохнул, - воздух словно каким-то хлопком вышел у него из лёгких. Повисло разъедающее психику молчание. Менеджер боялся даже повернуться к парню. Почему-то сейчас ему стало очень стыдно… За всё. За то, что Мордекай видел его голым, целовался с ним, за то, что он ударил его сейчас… Оказавшись на полу, молодой человек некоторое время серьёзно, нахмурено и печально смотрел вниз. Потом он тяжело вздохнул, встал на ноги, натянул на прежнее место своё нижнее бельё и джинсы, застегнул их, и, ничего не сказав, пошёл в прихожую. Вскоре до управляющего донёсся резкий, сильный звук захлопнувшейся двери. Всё было конечно. Казалось, можно было с облегчением выдохнуть, но он этого не сделал. Некоторое время Бенсон просто сидел так себе на обеденном столике, уперевшись в его гладкую, лакированную поверхность руками, даже не подумав начать одеваться, и смотрел куда-то в сторону, так и не повернув головы. В никуда. Ему было очень грустно. Обидно. Больно. Он и сам не знал почему. В голове была какая-то неразбериха, путаница, каша, которая больно жгла разум. Сначала думать вообще не хотелось. Любые попытки напрячь извилины заканчивались отборнейшей порцией новой душевной боли. Она бралась словно из неоткуда. Раз, и всё. Нет таких слов, чтобы передать, как сильно мужчине щемило сердце. Очень хотелось плакать… Но мысли о том, что слезами ничего не исправить, были похожи на усмешку, и от них менеджер чувствовал себя мухой на стекле, которую, не задумываясь, легко и играючи раздавили. Потом, правда, трезвость ума потихоньку стала возвращаться к нему. Первая мысль, что посетила его немного отдохнувшую и опомнившуюся от всего этого голову была о том, что входная дверь всё это время была открыта. «Даже удивительно» - подумал управляющий, и легко, сам не зная почему, улыбнулся. Непринуждённо. И он не понимал, отчего эта улыбка, что она значит, к чему ведёт, и чего в ней больше: грусти или радости. Если радости, то отчего? Но, немного подумав, Бенсон понял, что улыбка эта совмещала в себе как и радость, так и грусть. Всего понемножку. Но… Почему у него на душе также было и радостно? Пускай и немножко, самую капельку, но всё-таки было. Ну… Как, немножко… Наполовину. Была ли эта радость усмешкой над собственным положением и глупостью? Мужчина не знал. Да и был смысл думать над этим?.. … Почему?..