Лучший босс на свете

Несмотря на то, какие проблемы у населения земного шара, у каждого отдельного жителя Земли, так или иначе, новый день должен, просто обязан наступить. Даже если свет белый тебе больше не мил, и вместо того, чтобы проснуться, тебе хочется заснуть на целый век, если не больше, провалиться в забытье, солнышко всё равно посветит в окошко. Мол, здравствуй, человек, а вот и я. Пора просыпаться и идти на работу, или ещё куда. В общем, по своим делам. У кого они есть, конечно же. И мне всё равно, что ты терпеть свою работу не можешь, что начальник у тебя козёл, что вчера ты перебрал, поссорился с лучшим другом, или тебя изнасиловал собственный подчинённый. Между прочим, моя работа – это вас, глупых людишек с глупыми вашими пустяковыми проблемами, из-за которых вы, само не знаю почему, так убиваетесь, будить! И могли бы хоть спасибо сказать, улыбнуться, а не ворчать, материться и швыряться будильниками в окно. И вот, словно в обиду, что ты никак не торопишься подниматься с тёплой, нагретой за ночь постельки, солнце начнёт пронзительно и противно светить тебе в глаза так, что хочешь, не хочешь, а всё равно встанешь и пойдёшь по своим делам. А в мире этом всё по-старому. Птички и прочая живность всё так же радуются не понятно чему, носятся, снуют туда-сюда, голосят сами себе на уме. А ты, если потерял любовь к этому миру, лишь подметишь печально у себя в голове, что всё без изменений серо, как и в душе, даже не понимая, что этот-то самый дым внутри и не даёт тебе насладиться красками этой жизни. Мордекай после с их Ригби ссоры, правда, вернулся домой. Надо же ему было где-то ночевать. Но с бывшим теперь лучшим другом он не разговаривал, просто не замечал его, стараясь при возможности избегать. Хотя его приятелю было это не по нраву, ему давно хотелось помириться со своим старым закадычным другом, но он тоже даже не пытался заговорить с юношей. И так же его не замечал. И старался избегать. Всё же мириться первым ему не хотелось. «Ну и пускай себе дуется», - думал парень. «Раз он такой зануда. А я перед ним выделываться не собираюсь». Хотя Ригби и старался вести себя гордо и независимо, ему было жалко их дружбы. Обычно их с Мордекаем ссоры не длились долго. А эта как-то уж слишком затянулась. И постоянно ему хотелось наплевать на гордость и броситься к своему старому, любимому приятелю, попросить прощения, сказать, что он соскучился. И по нему, и по общению с ним, и по их безделью и веселью. И несколько раз юнец уже готов был сорваться, но под конец всё же останавливал себя, пересиливал. Всё же гордость – сильное чувство. Как и одиночество. Обиды уже не было. Лишь эти два чувства сошлись в душе паренька, как две льдины, столкнулись, и не собирались друг другу уступать, тёрлись своими мощными, крепкими боками, и ни туда, ни сюда. А Ригби страдал. Постоянно рвался от одного к другому, и никак не мог выбрать, и что-то потихоньку натирало мозоли на его сердце. Бенсон же, собрав все свои силы, всё-таки явился на работу. Не мог же он не явиться без уважительной причины. Ему, конечно, сначала хотелось придумать такую, но из этой затеи ничего дельного не вышло. Никаких причин попросту не нашлось. И, чтобы не вызывать подозрений, менеджер всё же, с горем пополам явился на работу. Всё было как всегда. Ну… Почти как всегда. Управляющему было интересно, придёт ли Мордекай, и одновременно он боялся этого. Когда он увидел своего работника на его привычном рабочем месте, у него сердце упало в пятки, но Бенсон снова постарался установить над собой контроль, и у него это удалось. Он решил, что самым разумным решением сейчас будет вести себя как обычно, словно ничего не случилось. Мужчина, правда, рассчитывал на то, что юноша будет вести себя не как всегда из-за вчерашнего происшествия, и когда менеджер давал своим подчинённым задания и наставления, он с трудом мог подавить дрожь в коленках. Но, к его удивлению и облегчению, парень был даже на редкость спокоен, серьёзен и холоден ко всему. И когда все разошлись по своим делам, управляющий облегчённо вздохнул. Мордекай сегодня был на удивление трудолюбив, податлив и неразговорчив. Ну а что касается Ригби… Если вместе с другом он ещё хоть как-то работал, то сейчас, да ещё и в подавленном состоянии, юнец просто никак не мог сосредоточиться. Ему просто не хотелось ничем заниматься. И перебороть себя он никак не мог. Да и не старался. Словно знал свою слабость. Вот сейчас парнишка сидел на лавочке, опустив голову, и тоскливо смотрел вниз. Ему было поручено собирать мусор, но, едва начав, он почувствовал небывалую слабость и тут же плюхнулся на скамейку. Им обуяла меланхолия. В одной руке Ригби держал деревянную палку с остриём на конце, и лениво и грустно ковырял ей какую-то бумажку. В другой руке у юноши был белый мешок, в который нужно складывать мусор, но тот был почти пуст. На его дне сиротливо валялось несколько обёрток и жестяных банок. Волнение Бенсона почти совсем покинуло его, лишь оставив где-то глубоко-глубоко в душе небольшой неприятный осадок, который почти что и не чувствовался уже. И поэтому мужчина пребывал в прекрасном настроении. Он словно только совсем недавно скинул со своих плеч тяжеленный валун, и теперь ему было легко-легко, так легко, что хотелось взлететь… Менеджер, наконец, был в силах наслаждаться миром вокруг него, и он с наслаждением это делал. Каждая клеточка в теле управляющего, и внутри и снаружи, приятно дрожала от пения птиц. Он буквально впитывал их песни в себя, и они до самых краёв наполняли его энергией и позитивом. Бенсон полной грудью вдыхал аромат цветов, даже не обращая внимания на то, что от этого у него начала кружиться голова. И тут он увидел, что Ригби мирненько так себе сидит на скамеечке и даже не думает приниматься за работу. Парень тихо и спокойно сидел и шевелил острым наконечником палки бумажку, опустив голову и взгляд на землю, но тут его накрыла чья-то тень. Он тут же с любопытством и осторожностью поднял взгляд и чуть-чуть голову. Юнец уже хотел было заговорить, он открыл рот и набрал в грудь воздуха, но… - Ригби! Почему не работаешь?! Возмущённый, но пока ещё сдержанный вопль его начальника прервал его. - Я… Просто решил передохнуть, - юноша решил не спорить. Да и делать это ему попросту не хотелось. Не было настроения. Паренёк тут же наткнул бумажку по-нормальному и бросил её в мешок. Затем он лениво, показательно встал и принялся медленно, постоянно перебарывая себя, собирать мусор. Делал это он с таким лицом и видом, словно его сейчас стошнит, или, того хуже, он вот-вот упадёт в обморок, а то и замертво при виде небрежно набросанных обёрток и банок. Парень даже позеленел и выглядел настолько захворавшим, что его босс даже обеспокоился о его здоровье. Некоторое время мужчина растерянно смотрел на то, как его работник старался заставить себя работать у него на виду, несмотря на своё ужаснейшее настроение и подавленное состояние, которое, наверное, в переносном смысле болезнью назвать можно. Когда же ему попросту надоело смотреть на эти бессмысленные и бесполезные потуги Ригби, менеджер резко подошёл к нему с серьёзным лицом и водрузил свою ладонь ему на лоб. От этого юнец тут же остановился. Некоторое время он застывшими глазами смотрел перед собой, безумно смущаясь внутри, но стараясь не показывать этой бури снаружи. Но всё же чувства юноши выступили у него на щеках в виде легкого румянца. Через какое-то время парнишка начал отходить от шока. Чтобы ещё быстрее прийти в себя, он зажмурился и потряс головой. Хотя управляющий не ожидал резкого движения такого типа, он смог удержать свою ладонь на лбу парня. Ригби же в свою очередь тут же поднял голову и устремил взор своих блестящих очей на Бенсона. - Ч… Что ты делаешь? – спросил юнец. - Проверяю, нет ли у тебя температуры, - спокойно отвечал ему мужчина, не убирая своей ладони с его лба. – Ты выглядишь больным. Паренёк тут же немного успокоился и присмирил своё возмущение. Он опустил голову, и хотел было сказать «я не болен», но вместо этого его пересохшие от волнения, дрожащие губы пролепетали: - И каков же твой диагноз? - У тебя её нет, - поспешил успокоить его менеджер, убирая руку со лба юноши. Парень хотел было сказать что-то типа: «Ну, круто», но он ничего сказать не успел. Успел управляющий. - Но ты всё равно выглядишь не очень. Что-то случилось? - Да нет, всё супер, - отвечал Ригби, стараясь вести себя как можно более естественно, даже уже лениво потянувшись своей палкой за очередной жестяной банкой, как в доказательство своих слов. - Не ври мне, - рассердился Бенсон, нахмурившись и сложив руки на груди, перед этим поправив очки. - Ты можешь говорить всё, что захочешь, но твой внешний вид всё равно выдаст тебя. Так, или ты сейчас же рассказываешь мне, что случилось, или уволен. Мужчина был непреклонен. Юнец понял, что деваться некуда. «Ладно, ничего плохого не случится, если я расскажу ему», - подумал он. - В общем… Парнишка ещё некоторое время мялся, убрав руки за спину, опустив голову, как преступник, и раздумывая над тем, стоит ли говорить, но, в конце концов, он сломался. - Мы это…, - пролепетал он, недовольно и озлобленно отведя взгляд в сторону, ковыряя носочком кеда землю. - …С Мордекаем поссорились. - Да! Я так и знал! – радостно воскликнул менеджер, даже подпрыгнув на месте и зажмурившись от удовольствия. Но он тут же понял, что его поведение в данный момент немного неуместно и... Неприлично. Поэтому он тут же пристыженно огляделся по сторонам и невозмутимо поправил на себе галстук. - То есть… Я догадывался об этом, - сказал он спокойно и серьезно, гордо подняв голову, выпрямив спину и закрыв очи. Его щёки тронул лёгкий румянец. Всё-таки управляющий понимал, что его ликование могло обидеть его подчинённого. Но в тот момент Бенсон просто ничего не мог с собой поделать! Он безумно обрадовался тому, что ещё до разъяснений юноши смог обо всём догадаться, и внезапный прилив гордости и счастья от своей предусмотрительности и сообразительности накрыл его с головой, на секунду лишив контроля над собой. - Потому что твой приятель сегодня какой-то хмурый, угрюмый, неразговорчивый. Да и сегодня, к моему первоначальному удивлению, вы старались держаться подальше друг от друга, не разговаривали, - тут же решил разбавить обстановку мужчина. - Наверное, он очень переживает ссору с тобой, - тихонько и жалостливо проговорил менеджер с сочувствием, которое читалось также и в его взоре. Он смотрел на парня. - Ага, переживает он, как же! От злости Ригби со всех сил пнул ногой алюминиевую банку, которую совсем недавно хотел наколоть и положить в мешок. - Я ещё никогда не видел его таким погружённым в себя, и… Пофигистичным. Особенно к нашим общим проблемам, то есть к ссоре, то есть ко мне! Юнец устало и раздражённо простонал и вновь без сил плюхнулся на лавочку. - М-да…, - только и смог выдавить из себя управляющий озабоченно, в недоумении почесав затылок. Некоторое время помешкав, он, стараясь вести себя как можно более обыденно, тихонечко присел на скамейку рядом со своим работником. Честно сказать, паренёк был настолько подавлен и погружён в свои отнюдь не весёлые мысли, что сначала даже этого и не заметил. - Ригби… Бенсону было больно смотреть на юношу. Хотя мужчина обычно настраивал себя, что проблемы его подчинённых его никоим образом не касаются, но это было не так. Ведь все его работники, вся его команда, уже давным-давно стали для менеджера его семьёй. Каждый из них был ему дорог и важен. Каждый из них был его настоящим, верным, горячо любимым другом. И каждому из них ему по возможности хотелось помочь. Всем, чем можно. Все-таки это тяжело, порой просто невыносимо, - смотреть на то, как мучается дорогой тебе человек, с которым столько пережили. Управляющий положил руку ему на плечо. От его прикосновения парень вздрогнул и тут же развернулся к нему. Медленно, словно даже не веря, что это может происходить наяву. Ригби впился своими глазами в очи Бенсона, широко раскрыв их. - Наверное, это глупый вопрос, но… Ты хотел бы помириться с Мордекаем? – спросил его мужчина. Хотя юнец прекрасно слышал вопрос своего начальника, он всё равно смотрел на него так многозначительно и восхищённо, словно тот предлагал ему выйти за него замуж, не иначе. Наверное, он просто был поражён тем, что впервые видит его так близко. Точно так же, как и его закадычный друг вчера. От всех этих мыслей юноша безумно засмущался и сразу же, чтобы не выдать себя, стал прогонять их из своей головы. «Что за бред? Что за бред? Успокойся же Ригби, хватит бред нести, хватит думать бредовые мысли, хватит! Так… Глупые мысли бывают у всех, ха-ха, это нормально… Глупость на то и глупость, что не имеет смысла, хотя может довольно здорово надоесть и смутить… Бррр…» - …Ригби… Ригби! Менеджер начал трясти парня за плечо. - А? Что? – тут же встрепенулся юнец, посмотрев на управляющего новым, отрезвевшим взглядом. - Ты в порядке? - Да…, - неуверенно заявил парнишка. – А что? Что-то не так? - Да. Я задал тебе вопрос, а ты даже не ответил… Замер, и сидел так тихо, даже не обращая на меня внимания. Юноша смутился, его щёки снова налились румянцем. Он немного опустил взор и отвёл его в сторону. - Прости, я просто задумался. Так… Что это был за вопрос? - Ты ведь хочешь помириться с Мордекаем? – спокойно повторил ему Бенсон, всё так же заботливо, по-дружески, и не убирая своей ладони с его плеча. Но вдруг, ни с того ни с сего, парень сильно и яростно зажмурился, щёки его раскалились ещё сильнее, как металл в печи у кузнеца. Он резко поднял голову и, впившись в глаза мужчины своими очами, которые вновь наполнились нездоровым блеском, выпалил возмущённо, словно вопрос менеджера задел его за живое. - О чём может идти речь?! Конечно же, я хочу выйти за тебя замуж! Но тут же Ригби понял, что случайно запутался между сокровенными мыслями в своей голове, которые страстно желал прогнать от себя, и мыслями, которые должны были вылететь из его уст в качестве слов. В итоге, вот такой коллапс получился. Едва он понял это, его щёки вспыхнули ярче прежнего, просто как два сочных, спелых, налитых томата на солнце. Юнца всего затрясло, он испуганно глядел на своего босса, с опаской ожидая его реакции. Его счастье, управляющий был не из тех, кто мог сразу же безоговорочно поверить своим ушам. Паренёк следил за тем, как одна бровь на лице Бенсона медленно поехала вниз, а другая проследовала вверх. Щёки мужчины едва тронул малозаметный румянец. - П… Прости… Ч… Что ты сказал? – выдавил он из себя с силой, моргнув, и, не меняя выражения лица, недоверчиво смотря на юношу. - Я… Я… Я… Я…, - тут же затрепетал парень, стараясь взять себя в руки. В конце концов, у него это получилось, и он, с грехом пополам натянув себе на лицо улыбку, проговорил: - Я сказал: «Да, конечно же! Разумеется, я хочу помириться с Мордекаем, о чём может идти речь»! Менеджер некоторое время смотрел на Ригби с всё ещё хорошо заметным недоверием, и его подчинённый тоже смотрел ему в глаза, улыбаясь, как полоумный. Наконец, управляющий сделал несколько глубоких, частых, шумных вдохов, одной рукой снял с себя очки, закрыв очи, а другой провёл себе по лицу. - П… Прости, просто… Мне послышалось… Тот рассмеялся, как дурачок, покраснев немного отчётливее. - Ой, да не важно, - сказал он, наконец, с улыбкой, надевая очки на их прежнее место и лучезарно смотря на юнца. - Наверное, мне просто голову напекло. Всё же жарко сегодня. Довольно-таки. Для весны, - немного неуверенно, с некоторыми небольшими, задумчивыми паузами после каждого предложения, проговорил Бенсон, смеясь, и отведя взгляд куда-то в сторону. Он явно старался заверить себя в том, что ему просто послышалось, причём делал это с ярым и явным желанием. Но мужчине всё равно было немного страшно, и румянец никак не сходил с его щёк. - Да, да, точно, очень жарко сегодня, уф, - радуясь тому, что менеджер отказался верить своим ушам, начал поддакивать парнишка, пыхтя и делая вид, что вытирает пот со лба. - Ладно, вернёмся к делу, - наконец произнёс управляющий, повернувшись к юноше с серьёзным лицом, которое, наконец, с огромным трудом смог состроить. Парень тоже сделал серьёзное лицо и жадно впился в глаза Бенсона, сосредоточенно впитывая каждое его слово. В душе Ригби наступило облегчение от того, что он смог отделаться от неприятной ситуации, но его тело и внимание всё равно ещё были напряжены почти до предела, то ли ожидая какого-то подвоха в благодарность за спасение. - Кто из вас первый начал? Тут юнец понял, что хотя он и был весь во внимании, но лишь снаружи, показательно. На самом деле он вновь начал терять тему их разговора. По его виску скатилась капля пота. Он некоторое время молчал, и наконец, решился. - Что начал? – слабо проговорил он, пытаясь стыдливо спрятать взор. - Ссору, конечно же! – уже начал сердиться мужчина. – О чём, по-твоему, мы с тобой только что говорили? Паренёк такой реакции, в принципе, и ожидал. Обрадовавшись, что менеджер рассердился несильно, он с охотой отвечал: - Мордекай начал, конечно же! Юноша скрестил руки на груди и нахмурился, показывая, что он всё ещё сердится на своего давнего приятеля. - Что ж, понятно, - задумчиво протянул управляющий. – И что же он такое сделал, что ты на него обиделся? Этот вопрос заставил парня вновь на какое-то время замолчать. Не мог же он сказать, что винит Мордекая в том, что тот обменивался любезностями с Бенсоном, и, тем более что он ревнует мужчину к своему другу. Поэтому Ригби тут же выпалил, стараясь закрыть недавно допущенную со своей стороны паузу: - Просто ему на меня плевать! Он ненастоящий друг! Он… Он не помог мне, когда я был в беде! Менеджер тут же шире раскрыл глаза и с интересом впился взором в лицо юнца. - Так, а с этого места поподробнее. - Ну… В общем… Мордекай сказал мне заводить газонокосилку. Она сломалась или типа того… Не знаю. Заглохла. Не заводилась, и всё! А сам ушёл! Так вот. Я её заводил, заводил, ковырялся с ней, и вдруг она как завелась, да как поехала!.. Ну, я, ясное дело, вцепился в ручку мёртвой хваткой. Парнишка так заврался, что и впрямь начал чувствовать себя настоящим героем. Он гордо выпрямился, закрыл очи и положил руку себе на грудь. - Она тащила меня через всю лужайку, испачкала и изорвала мне всю одежду, отбила всё тело, до сих пор синяки! Я звал Мордекая на помощь, старался остановить газонокосилку сам, изо всех сил! И хотя она явно старалась сбросить меня с хвоста, я, преодолевая боль, не отпускал! И когда Мордекай, наконец, явился, он просто встал, как трус, стоял и смотрел на то, как эта адская машина отрывает мне конечности! Хотя он гораздо больше, выше, и сильнее меня, и легко мог бы её остановить! Так вот, этот увалень дождался, пока я, своими силами, чудовищным, каторжным трудом остановлю этот агрегат, и только тогда подошёл! Как тебе это?! Юноша скрестил руки на груди, хмыкнул, и, не раскрывая глаз, стал дожидаться реакции на свой рассказ. Управляющий, немного подумав, заявил: - А не наврал ли ты тут маленько, дружок? - Чтооо?! – возмутился парень и весь просто посинел от злости. – Да чтоб я?! Наврал?! Ха-ха! Ни за что! – гордо выпалил он, просияв. - Вообще-то, Ригби, - начал Бенсон, немного смутившись, - всем известно, насколько ты хороший врун. - Но сейчас я не врал! Честное слово! Всё, что я сказал - чистая правда! – стоял на своём юнец, даже как-то обиженно косясь на своего босса. - Ладно, если всё, что ты сказал – правда, тогда давай пойдём и заставим Мордекая извиниться перед тобой, - сказал мужчина и начал подниматься с лавочки. - Нет! – завопил паренёк, схватив менеджера за руку и потянув на себя, отчего он тут же плюхнулся обратно на скамейку рядом с ним. - В чём дело, Ригби? – возмутился управляющий. – Идём. Если Мордекай виноват, он обязан перед тобой извиниться. - Ага, извинится он, как же, - загадочно прошептал юноша, смотря на Бенсона, прищурившись. - Да он ни за что не признает свою вину. Будет говорить, что я сам виноват, что это я его бросил, да ещё и смею обвинять его в своих проблемах. - Ну, уж я-то заставлю его во всём сознаться, - решительно заявил мужчина, вновь поднявшись на ноги. Парень понял, что ему его не остановить, и когда его начальник направился к Мордекаю, юнцу ничего не оставалось, как тихонько, дрожа всем телом, и в подавленном настроении, плестись за ним следом. Менеджеру не особо-то хотелось разговаривать с этим его работником. Он ещё прекрасно помнил то, что произошло между ними вчера. И хотя парнишка, вроде бы, казалось, забыл об этом, и вспоминать не хотел, у управляющего на душе всё равно было неспокойно. Вдруг что? Но он понимал, что не стоит особо паниковать. Когда паникуешь, всегда хуже. Надо просто быть на стороже, но не на иголках, - внушил себе Бенсон. Делать вид, что всё в порядке и ничего между ними, да и вообще, необычного не было. Тогда остаётся шанс на то, что этот инцидент вскоре будет безвозвратно забыт обоими его участниками. И поэтому он пошёл на разговор с ним. Мордекай в это время поливал из лейки молоденькие деревца. Он обернулся, но без особого энтузиазма, когда его начальник позвал его по имени. - Мордекай, Ригби рассказал мне о твоём неподобающем поведении, - проговорил мужчина, подойдя к своему подчинённому с грозным и недовольным видом, скрестив руки на груди. Ригби тут же испуганно спрятался за спиной менеджера, с опаской иногда поглядывая оттуда на своего закадычного друга, который в свою очередь тут же бросил на него озлобленный взгляд, и продолжал пилить им парнишку даже несмотря на то, что он прятался за управляющим. - Ну, и что же он тебе рассказал? – прошипел юноша сквозь зубы, всё не отводя глаз из-за спины Бенсона. И тут Ригби понял, что сейчас ему не поздоровится. - Он сказал мне, что когда он был в опасности, ты даже не соизволил ему помочь, - спокойно говорил мужчина, не меняя своей позы, и не отводя укоризненного взгляда от лица Мордекая, хотя тот ни разу на него даже не посмотрел. - Надо же! – издевательски рассмеялся парень, всё стараясь подкараулить, когда же его дорогой приятель высунется из-за спины их босса. – И в какой же опасности он был? - Ригби сказал мне, что ты ушёл, когда он попытался починить газонокосилку. Во время твоего отсутствия машина озверела, и чуть не покалечила его. А когда ты пришёл, то просто встал и смотрел на это, даже не пытаясь помочь. Ригби с трудом проглотил ком, вдруг вставший у него в горле. - Ооооо, надо жеееее…, - саркастично протянул паренёк. – Оууууу… Бедный Ригбиииии… Ведь ему было просто невмоготу стоять рядом и бездельничать, когда я пытался починить газонокосилку. Юноша ткнул пальцем себе в грудь. - Что? – непонимающе уставился на него менеджер. - Разве он тебе не рассказывал, что с самого начала я пытался починить газонокосилку? Нет? И про то, что он просто стоял рядом и постоянно ныл, прося, чтобы я сходил за бензином, мм? Наверное, возомнил себя великим и всезнающим механиком, не иначе. После этих слов Мордекай впервые обратил взор в очи управляющего. Его взгляд был самодовольным. Ну а что касается его друга, то он стоял позади Бенсона тихо-тихо, боясь даже дышать. Он был весь красный от стыда, и ему очень-очень хотелось исчезнуть или провалиться под землю. - Лишь выйдя из сарая, куда я ходил по его просьбе за канистрой, я увидел, что он каким-то чудесным образом завёл машину и держится за неё, а она тащит его по земле. И едва увидев эту картину, я всё бросил и тут же побежал его спасать. Мужчина несколько секунд обдумывал всё это, а потом выражение его лица стало даже ещё более рассерженным, чем до этого. - Ригби…, - проговорил он и обернулся, но парень уже со всех ног мчался к дому. - Ну, я ему покажу, - прошипел менеджер, и бросился за ним. Мордекай провожал их безразличным взглядом, а после устало вздохнул. Ригби даже не заметил, насколько быстро мчался к дому. Ему было так стыдно… За то, что он наврал управляющему, за то, что он частенько ведёт себя как глупый, капризный ребёнок с совсем неуместной, но такой жгучей гордостью в сердце, которую, конечно, хотелось бы прогнать, но так нелегко это сделать… И так больно… Неведомо, почему. Может быть, юнец и боялся заплакать, но, так или иначе, слёзы во время бега обильно потекли из его глаз, и никакая сила воли не могла сдержать их. Да и не хотелось. Ведь он бежал из этого мира. Бежал ото всех. Туда, где никто его не увидит. А себя можно и не стесняться. И поэтому сейчас паренёк не боялся плакать. В данный момент это стало для него вещью неконтролируемой и необходимой, вполне обыденной. Та тонна чувств, что сейчас свалилась на него, заставила забыть привычную гордость и страх на какое-то время. Юноша даже не заметил, как оказался у себя в комнате, не заметил, что его всё это время кто-то преследовал. Он не закрыл за собой дверь, потому что в данную минуту его подсознание просто не переваривало таких мелочей, и, едва добежав до середины комнаты, животом рухнул на деревянный пол без сил. Парень больше ничего не соображал. Его грудная клетка разрывалась от рыданий, а душа - от обилия болезненных, угнетающих чувств в ней. Вскоре сюда подоспел и Бенсон, который всю дорогу неустанно следовал за своим подчинённым, выжимая из себя все соки во время бега. Но Ригби был быстрее, то ли потому, что моложе, то ли потому, что у него была веская причина так бешено нестись. В общем, мужчине не удалось настигнуть его во время их погони. Но он прекрасно видел, куда направился юнец, и проследовал за ним. - Ну всё, Ригби, тебе каюк! – проорал он, врываясь в раскрытую настежь дверь. Но, едва увидев, в каком положении сейчас парнишка, у менеджера испуганно сжалось сердце. Вся его злость тут же в секунду была забыта им, словно никогда и не вспыхивала в его душе. Управляющему вдруг стало так жалко юношу… Жалел ли он когда-нибудь кого-то? Он не помнил… Сейчас эмоциональные переживания достигли такого уровня, что вышибли из головы все здравые мысли наравне с воспоминаниями. Голова отказывалась напрягаться. Наверное, именно поэтому Бенсон какое-то время просто стоял, смотрел на парня, и не знал, что ему предпринять. Наконец, мужчина решился подойти к Ригби. - Эй…, - тихонько позвал он, встав на колени и легко коснувшись самыми кончиками пальцев его спины. Едва почувствовав чьё-то прикосновение, юнец вздрогнул и поднял голову, устремив удивлённый и даже немного испуганный взор своих заплаканный очей перед собой, даже перестав на это время рыдать. Он просто изредка шмыгал носом. - Я здесь, Ригби, - позвал менеджер. И впрямь, не повернувшись, паренёк не мог увидеть управляющего. Но он узнал его голос. И тут же юноше стало очень страшно. Он вспомнил всё как нельзя ярко и отчётливо, скрасив всё это своей разыгравшейся фантазией. И вот, парень уже придумывал, как накажет его Бенсон за его враньё. Поэтому он тоже встал на колени и повернулся к своему начальнику. Да, Ригби боялся смотреть ему в глаза… Но этот страх странно манил его. Поэтому юнец всё же заглянул мужчине в очи. Взгляд глаз парнишки явно старался разжалобить менеджера, и в то же время в нём отчётливо читалось искреннее раскаяние. - Прости, Бенсон! – чуть не плача, выпалил юноша. - Мне правда очень жаль, что я соврал тебе, ты бы знал, как мне стыдно! Парень решил, что если он изобразит истерику, то это ещё больше разжалобит его босса, и поэтому он изо всех сил постарался возобновить свои отчаянные рыдания, а в довершение драматической картины и вовсе повис у управляющего на шее. - Я знаю, что, наверное, ты не простишь меня, ведь я поступил подло, подло! Очень подло, я и сам знаю! Ох, зачем я оклеветал Мордекая?! Что на меня нашло?! Я и сам не знаю… Но поверь мне, только лишь поверь, хотя ладно, можешь не верить, ведь такому подлецу как я даже родная мама теперь не поверит. Я просто хочу сказать, что такого больше никогда не повторится! Никогда, никогда! Я больше никогда не буду врать, я знаю, это мерзко! Ни при каких обстоятельствах! Можешь делать со мной всё, что угодно, ведь я этого заслуживаю! Сказать, что Бенсон был удивлён, смущён, или даже ошарашен, - значит, не сказать ровным счётом ничего. Мужчина некоторое время был словно парализован. Как физически, так и умственно. Он боялся пошевелиться, моргнуть, вдохнуть или выдохнуть. Все мысли тут же покинули его голову, оставив там полнейший вакуум. То ли у Ригби были задатки психолога, и он хорошо знал менеджера, то ли это была последняя, отчаянная попытка юнца уйти от наказания, но это сработало! - Ригби, Ригби, - залепетал управляющий сразу же, как только смог заставить свой язык и губы шевелиться. - Успокойся, я тебя прощаю. Правда! Бенсон тут же натянул добродушную улыбку до ушей, и стал пытаться снять паренька со своей шеи. - Так что тебе не о чем волноваться. Я вовсе не собираюсь тебя наказывать! Едва заслышав эти слова, юноша отлип от своего начальника и радостно, словно не веря своему счастью, вдохнул, сцепив ладони пальцами и улыбаясь со слезами очах, смотря на него. - Правда? – дрожащим от счастья, которое, казалось, как считает парень, он не заслуживает, голосом, спросил Ригби. - Да правда, правда, успокойся только, - с улыбкой заверил его мужчина, легонько, по-дружески толкнув юнца, положив ладонь тому на грудь. Некоторое время оба стояли рядом на коленях и молчали. Потом у них затекли коленки, и они, не раздумывая, сели на пятую точку, и продолжали сидеть рядышком, как старые друзья, которые много лет не виделись, и сейчас просто молча наслаждались обществом друг друга, обдумывая, что же в первую очередь рассказать после долгой разлуки. - М-дааааа…, - протянул, наконец, менеджер задумчиво, причмокнув перед этим. - Похоже, Ригби, всё же ты виноват в вашей с Мордекаем ссоре. Управляющий повернул голову к парнишке. Юноша сидел, положив подбородок себе на руки, которые в свою очередь лежали на его коленях, ноги парня были согнуты. Едва Бенсон произнёс свою цитату, Ригби тут же, смутившись, отвернулся от него, нахмурившись и состроив недовольное выражение лица. - Похоже…, - мрачно, и как-то неохотно произнёс юнец. - Ну так…, - вновь причмокнув, хотел сказать что-то мужчина, но не договорил. Он сделал медленный, плавный, задумчивый, глубокий, и немного усталый вдох, сидя к пареньку боком. Его голова вновь оказалась в своём естественном положении, и поворачивать её к юноше менеджер пока не хотел, оттого и смотрел на парня боком. Каким-то тоже усталым взором. - …Ты всё ещё хочешь помириться со своим приятелем? – договорил управляющий, когда почувствовал, что в его лёгких теперь достаточно воздуха. Ригби, всё так же не оборачивая к нему головы, молча кивнул. - Тогда, я думаю, тебе стоит пойти к нему извиниться. Другого выхода у тебя нет. У юнца сердце оборвалось, когда он услышал эти слова. - Нет! – выпалил он, и резко развернулся к Бенсону, схватив того за воротник рубашки и бешено, испуганно смотря ему в глаза. - Почему? – нахмурился мужчина, схватив парнишку за руки и пытаясь отцепить его от себя. - Я просто не могу, ты не понимаешь! – истерично проголосил юноша высоким тембром голоса, правда, не очень громко. Он тянул менеджера на себя за ворот его рубахи. - Ты несёшь бред! – разозлился управляющий, наконец, отцепив цепкие руки парня от своего воротника. - У тебя нет другого выхода, кроме как извиниться. Не понимаю, почему ты не можешь это сделать. Я и так с тобой уйму времени потерял. Мне пора работать. Сказав это, Бенсон поднялся уже, было, на ноги, но не тут-то было. Ригби не дал ему этого сделать, крепко вцепившись ему в руку, и уронил того обратно на филейную часть подле себя. - Ригби! – возмутился мужчина. - Почему ты не даёшь мне уйти?! - Бенсон, пожалуйста, ты не понимаешь! Не бросай меня, прошу! Ты мне нужен… Мне… Хоть кто-нибудь сейчас нужен. Я не могу остаться один в такую минуту! Юнец умоляюще глядел тому в очи, у самого паренька на глазах блестели слёзы, а щёки едва тронул румянец. Он тонул в очах менеджера, искал в них забытья, спасения… - Ригби, но мне правда надо идти… Я помог тебе, чем только мог, отпусти меня, - пока ещё терпимо, но настойчиво внушал ему управляющий, надеясь, что его работник поймёт. Но тот стоял на своём… - Бенсон, пожалуйста, прошу, пойми…, - слабо прошептал юноша, почти уже не видя его лица из-за наступивших на глаза слёз, которые в любую минуту готовы были хлынуть через край и потечь по его щекам. - …Ты мне нужен… У парня внутри бушевала такая буря эмоций, что он совсем забыл, что такое страх. Ригби аккуратно, дрожащими руками взял Бенсона за щёки, и медленно, довольно неуверенно, но с плохо скрываемой страстью и желанием, закрыв глаза, подался вперёд и поцеловал его. И в ту же секунду какое-то приятное чувство разлилось по его телу. Оно не было похоже на облегчение. Скорее, на напряжение в ожидании чего-то. Но это было приятное, возбуждающее ожидание, которое доставляло удовольствие именно тем, что заставляло ждать чего-то прекрасного, которое ты можешь пока хорошенько приукрасить своим воображением. Это похоже на ожидание Нового Года! Особенно когда ты знаешь, что он близко, и тебе не хочется, чтобы он наступил и быстро прошёл так, что ты и не заметишь. Нет, вовсе нет, тебе хочется немного подождать. Потомиться сладким ожиданием, зная, что всё хорошее ещё впереди. И, быть может, именно это ожидание станет потом самым ярким воспоминанием, связанным с этим событием. Что касается мужчины, то когда он отошёл от шока, то принялся всячески протестовать. Он замычал, и стал отталкивать юнца от себя, а также отталкиваться ногами от пола, чтобы отползти от него. Почувствовав, что его отторгают, парнишка ещё сильнее вцепился руками в лицо менеджера и с новой силой вжался в его уста. Слёзы, наконец, от немой мольбы, беспомощности и безысходности, хлынули по его тёплым щекам. Управляющий хотел было грозно и возмущённо прокричать «Ригби!», но у него получилось лишь какое-то бессмысленное, злое мычание. Бенсон прилагал все усилия, чтобы освободиться, подняться, вырваться и убежать. Чувствуя это, и понимая, что его собственная настойчивость и силы уже на исходе, юноша ненадолго отодвинулся от его сладких, горячих, манящих губ и открыл очи, слабым, угасающим взглядом смотря в очи мужчине. Во взоре парня читалась сильная, истерично кричащая мольба. Но она была глубоко. Очень глубоко. Глаза Ригби словно затянуло полупрозрачной пеленой, и все чувства, свирепые и жаркие, крылись под ней. Их было сложно разглядеть, но в то же время довольно легко. Нужно было лишь просто настроиться на нужную волну, забыть про свой человеческий эгоизм и проникнуться трепетом, жалостью и пониманием к другим. Тогда твой взгляд с лёгкостью затянет внутрь и пленит на какое-то время обилием и мощью таящихся там чувств и эмоций. Менеджеру на какой-то короткий период показалось, что он и правда видит там, глубоко-глубоко во взоре юнца, за безжизненной плёнкой что-то такое, что манит его рассудок для восприятия. Но страх внезапно сковал его тело холодом, разорвав вот-вот готовящийся состояться контакт. В памяти управляющего всплыл случай с Мордекаем. Его ноги напряглись как пружины, и в секунду Бенсон подскочил, как ошпаренный. Паренёк позволил ему подняться с пола, встав вместе с ним, но пока ещё не терял над ним слабого контроля, продолжая за щёки удерживать мужчину своими руками. Ну а менеджер уже совсем забыл, что недавно торопился на работу. Он со страхом и опаской глядел в очи юноши. Его взор, в отличие от взгляда парня, был невероятно живой, в нём плескались бодрые чувства. Бенсону безумно хотелось попятиться назад, словно его подчинённый был каким-то монстром. Это была его последняя мысль, последнее желание. Но мужчина никогда не узнает, осуществилось ли оно. У него все мысли вылетели из головы, сознание опустело. Он не чувствовал своё тело. Его память не записывала подробностей. Менеджер словно оказался в каком-то пространстве, в котором не было ничего. Здесь время остановилось, или же просто утекало сквозь какие-то щели, не касаясь его. Все эти странные чувства и ощущения прервались неожиданно, словно сон, и навсегда потерялись где-то, оставив после себя лишь какой-то неприятный осадок в памяти, не отпечатавшись в ней чем-то ещё. - Молю, не оставляй меня, - прошептал Ригби, и вновь нежно, с наслаждением, припал к его устам, закрыв глаза, и упал на управляющего. Бенсон, не успев опомниться, не устоял на ногах, и оба рухнули на пол. У юнца была детская душа и ребячье восприятие мира. Это была его особенность. И поэтому любил он тоже как ребёнок, невинно. И сейчас, целуя своего начальника, он не думал и не подозревал, что есть что-то более грязное в близости с другим человеком, что можно зайти дальше поцелуев. Парнишка запустил свои руки в волосы мужчины, и начал нежно трепать и гладить их, этим самым взъерошивая. Менеджер, поняв, что его работник вовсе не собирается делать с ним того, что страстно жаждал проделать Мордекай вчера, немного успокоился, решив пока позволить юноше делать то, что он хочет. Когда страсть парня спала, он оторвался своими губами от уст управляющего, видно, по каким-то причинам желая взглянуть тому в очи, или дать передохнуть себе или Бенсону. Этого-то момента и ждал мужчина. Он, тут же встрепенувшись, поспешил поднять торс, сделав это даже без помощи рук. Сев, он взял Ригби за плечи и серьёзно, но, тем не менее, нежно, словно прося, посмотрел ему в глаза. - Ригби, - начал он ласково, явно делая ставки на понимание своего подчинённого. - Ты правда очень милый малый. Ты симпатичный, добрый и приятный паренёк. Но пойми, мне правда надо на работу. Да и тебе тоже. Я тебя очень люблю и ценю как человека. Но давай, этот инцидент останется между нами двумя, хорошо? Менеджер улыбнулся. - Так будет только лучше. Поверь, я не желаю тебе зла, никогда не желал и не буду. А сейчас… Можно я пойду? Пожалуйста. Я всегда буду с тобой, и ты в любую минуту можешь подойти ко мне и спросить совета. Управляющий положил ладони на щёки юнцу, и, осторожно повернув его голову, поцеловал парнишку в щёчку. - Но пойми, что с Мордекаем ты должен и можешь помириться только сам. Да, как не печально, ты виноват. Но это и не плохо. Я не виню тебя ни в чём, и никто другой, уверен, не будет. Ты просто должен извиниться. Это отнюдь не постыдно, ведь в том, что случилось, твоя вина, и попросить за неё прощения – это не унижение, а наоборот, удел сильных и благородных людей. Тут я ничем не могу тебе помочь, как бы мне ни хотелось. Бывают в жизни обстоятельства, с которыми ты должен справляться сам. У тебя всегда будут друзья, ты можешь без смущения попросить их совета и поддержки, но иногда дать совет и поддержать будет всем, что они смогут для тебя сделать. Остальное тебе придётся делать самому. Я верю в тебя. Ты всё сможешь, и у тебя всё получится. Удачи. Сказав это, Бенсон отпустил его, поднялся на ноги, и, даже не отряхиваясь, вышел из комнаты. Юноша сидел на полу и немного печально и задумчиво смотрел ему вслед, полностью погрузившись в данный момент в самого себя.