Лучший босс на свете

День неумолимо приближался к своему логическому завершению. Вся работа, благодаря менеджеру парка и его смотрителям, была успешно завершена. Управляющий умело распределил задания на своих работников, которые, в свою очередь, работали в ударном темпе. Эти два дня для Бенсона были не то, что насыщены, перенасыщены событиями. Поэтому мужчина наслаждался тем, что ничего не делал и ни о чём не думал, а просто стоял в окружении цветущих деревьев, с упоением вдыхая сладкий аромат их прекрасных бутонов, и смотрел на закат. И он мог бы стоять так долго, провожая глазами все, до последнего лучи солнца. Но тут он почувствовал чьё-то медленное, тёплое, тяжёлое и хриплое, но довольно спокойное дыхание себе в спину. Менеджер очнулся от приятных грёз, которые, обведя вокруг пальца его расслабленную волю, унесли управляющего куда-то далеко-далеко, в другие, несуществующие миры, в которые ни на каком транспорте не добраться из этого. Он широко, удивлённо раскрыл глаза и тут же обернулся себе за спину. - Ааа, это ты, Скипс, - тут же успокоившись, без всякого энтузиазма или радости, а наоборот, как-то вяло, лениво и безжизненно, проговорил Бенсон. Мужчина тут же повернулся обратно. Он немного нахмурился. Наверное, рассердился, что ему помешали. В ответ на это его подчинённый тихо и хрипло рассмеялся, вышел из-за спины менеджера, и встал рядом с ним, около его бока. - Ты очень наблюдательный, - сказал Скипс своим привычным тихим, хриплым, спокойным и глубоким басом, улыбаясь, и устремив взгляд в ту неведомую даль, куда смотрел его босс, словно хотел поскорее устроить с ним гонку взорами, туда, далеко, за дома, горы и холмы, за горизонт. Он был высоким, сильным, накаченным, широкоплечим и довольно габаритным мужчиной. Стоить заметить, довольно красивым. Скипс привык следить за собой. Он постоянно тренировался, изо всех сил стараясь держать себя в изумительной атлетической форме. В поручениях, для выполнения которых требовалась грубая сила, ему не было равных. Его движения всегда были плавными, неспешными, неторопливыми, гордыми и массивными. Рядом с ним всякий почувствует себя слабым коротышкой. Мужчина никогда никуда не спешил, и всегда везде поспевал. Особенно никаким логическим объяснениям не поддавался тот факт, что Скипс всегда был там, где он требовался, даже если никто не говорил ему об этом. У него были ослепительно белоснежные волосы, как вершины снежных гор, сверкающие на солнце. Его шевелюра была зачёсана назад, обнажая крепкий, высокий и массивный лоб мужчины, и создавая упругую, пышную укладку. Сзади волосы доставали Скипсу чуть ли не до лопаток, идя гладко и ровно, как сильная и упорная полноводная река, правда, позволяя себе немного закручиваться на концах. Иногда также из его причёски выбивались некоторые редкие прядки, концы которых так же немножко завивались. Мужчина обладал грозным, серьёзным и глубоким взглядом, который, казалось, способен пробиться даже сквозь глухую бетонную стену. Ну а о человеке и говорить нечего. Никто не решался нагло врать Скипсу в лицо, смотря прямо ему в очи. Казалось, этот мужчина видит любого насквозь, и как нечего делать отличает правду ото лжи. Природа надарила его потрясающим цветом глаз. Они у Скипса были жёлтыми. Но одним лишь из цветов радуги их описывать ни в коем случае нельзя. Казалось, оттенок очей мужчины меняется в зависимости от его настроения, или результата, который он хочет получить, смотря на кого-то или разговаривая с ним. Иногда он смотрел чуждо и холодно, и тогда его глаза поражали своим едким, лимонным, противным оттенком, от которого очень больно, кисло, и как-то быстро устаёшь. А когда нужно, Скипс мог смотреть ласково и с любовью, и тогда его очи могли согреть не хуже горячего очага в долгую зимнюю ночь. В такие мгновения глаза мужчины были тёплого, медового, или янтарного оттенка. Также Скипсу была дарована необыкновенная проницательность, он слёту мог увидеть, кого и что беспокоит, а также острота ума. Многие считали его немного странноватым человеком со своими причудами, но его друзья любили его именно таким, и другого Скипса им было не надо. Настолько они к нему привыкли. О да, этот мужчина запросто мог получить чьё угодно расположение. Но именно своим друзьям, и им только, мужчина безоговорочно доверял все свои секреты, переживания, и даже страхи. Скипс носил небольшие бакенбарды и бородку, а также ходил обычно в белой рубашке и джинсах. Отличался он также небывалой тонкостью и поэтичностью души и нравов, чем притягивал к себе личностей творческих. Несмотря на всё это, мужчина был иногда даже параноидально внимателен к приметам. Моралью походил на народы Севера и держался их культуры. - Красиво нынче цветут деревья, - как бы невзначай заметил Скипс добродушно, повернув голову к управляющему. Бенсон некоторое время задумчиво молчал, его выражение лица было сосредоточенным и серьёзным. Но после он всё же молча и сдержанно кивнул. Рядом с таким человеком, как его работник, любой брал за необходимость держаться гордо. Дождавшись согласия менеджера, мужчина невозмутимо продолжал, вновь устремив взор далеко вперёд: - В краях, откуда я родом, цветение – было явление редкое. Скипс говорил всегда медленно, бережно, с усердием отделяя каждое слово от другого, словно они были материальны и сделаны были не из чего-нибудь, а из хрупкого, редкого и дорогого стекла, и с ними нужно было обращаться аккуратно, и ни в коем случае не давать им соприкасаться друг с другом. - Там вообще было мало деревьев. А если они и встречались, то были другие, не такие, как здесь. Взгляд мужчины опустел и потерял всякий смысл. Сознанием он был уже не здесь. Он унёсся далеко в прошлое, глубоко в свои воспоминания. - Деревья в моих краях иначе, как волшебными, не назовёшь. Не всякий выдержит суровый климат моей Родины. А они выдерживали, и этим были прекрасны. На очах Скипса выступили слезинки, как от встречного холодного ветра с мелким, острым снегом в лицо. Или как когда ты видишь что-то неописуемо красивое и удивительное, и у тебя сразу начинает колоть и щипать в носу, и от этого слёзы подступают к глазам. - Когда мы видели цветущие деревья посреди всей этой безжизненной снежной пустыни и редких клочков земли, но холодной, промёрзшей насквозь, мы словно оказывались в сказке. Бархатные, словно светящиеся бутоны дарили нам новые, редкие краски, которых в обычное время мы попросту не могли увидеть. Мужчина рассказывал это управляющему так, словно он был его давним, хорошим другом. - Я на всю жизнь запомнил этот тонкий, приятный аромат цветков, смешанный со свежим запахом снега, льда и горных минералов. Ах… Скипс с наслаждением вдохнул полной грудью и ненадолго закрыл очи, словно с помощью той атмосферы, что царила вокруг него сейчас, пытался вернуть тусклым, старым воспоминаниям былые краски. - Ни с чем не сравнить, - прошептал он. - Эту сладость и свежесть… А как пылали жаром на морозном воздухе эти цветы… Но тут его маленькое путешествие в прошлое прервали весёлые и счастливые юношеские голоса и смех. Мужчина вздрогнул, и мозайка его мыслей тут же рассыпалась. Скипс тут же стал искать своим взором источник помешавших ему звуков. Недалеко отсюда пробежали, веселясь и резвясь, Ригби и Мордекай. Всё же, как-никак, смотреть на них вдвоём было куда приятней и радостней, нежели по отдельности. Ведь вместе они всегда были весёлыми и счастливыми, а поодиночке угрюмыми, недружелюбными, и несчастными. - Я знал, что у него получится, - довольно сказал Бенсон, смотря на убегающих ребят, и его глаза блеснули. - А? – непонимающе уставился на менеджера его подчинённый. - Ведь Мордекай и Ригби были в ссоре, - пояснил мужчине управляющий, повернувшись к нему, и посмотрел Скипсу в очи, улыбаясь. Бенсон весь сиял от радости. - Ааа… Ну да, - немного неуверенно пробасил мужчина в ответ, смущённо немного опустив голову, подняв плечи и отведя в сторону взгляд, словно его только что обвинили в чём-то, и ему было стыдно. - Когда я застал сегодня Ригби за лентяйничеством, я узнал, почему он так плохо работал сегодня утром. Дело было в их с Мордекаем ссоре, - говорил, всё так же улыбаясь, менеджер. Он вновь смотрел прямо перед собой, но теперь уже вдохновлённо. - Ты бы видел, как он был расстроен… Ему безумно хотелось чей-нибудь помощи, совета… Управляющий рассказывал как нельзя артистично. Его лицо менялось в зависимости от того, каким воспоминаниям он отдавался в ту или иную минуту. Вот и сейчас мимика его изменилась. По ней можно было понять, как он жалел парня тогда. - Что ж, я помог ему советом… Выражение лица Бенсона снова стало смиренным, блаженным и спокойным. Кончики его губ едва-едва приподнимались, а глаза его, казалось, видят то, что не в силах увидеть никто иной, живущий на этой Земле, чем, как можно было предположить, менеджер очень гордится. - В их ссоре был виноват Ригби. Но он никак не хотел извиняться. Управляющий вновь улыбнулся счастливо и игриво, и повернулся к своему работнику, глядя тому в очи с новым, свежим блеском в своих глазах. - Но я дал ему знать, что другого выхода у него нет, и никто кроме него не сможет за него это сделать. Сказав это, я оставил его. И теперь, сам видишь. Поэтому я очень им горжусь. - Да, понимаю, - улыбнувшись в ответ, проговорил Скипс. Он с нежностью и даже восхищением глядел на своего начальника. - Ты очень добрый и заботливый человек, Бенсон. Нам очень с тобой повезло. - Что ж, спасибо, спасибо. Хотя, наверное, и не стоило. И двое мужчин, улыбаясь, вновь устремили свои взгляды вперёд, на горизонт, за который уже почти зашло солнце. У них на душе было прекрасно. Тепло, нежно, и весело. И они стояли и молчали. Им не хотелось говорить ни о чём, ведь перед их очами была такая красота. И они чувствовали рядом присутствие друг друга, и от этого им было спокойно и радостно. - Ты сейчас что будешь делать? – спросил у управляющего Скипс, когда солнце зашло и начало смеркаться. Но даже после того, как зрелище кончилось, мужчина никак не мог оторвать взор от горизонта, словно он ждал ещё чего-то, надеясь или подозревая, что это ещё не конец шоу. - Домой пойду, - просто ответил ему менеджер. Но, немного подумав, он спросил, чтобы Скипсу не казалось, что он эгоист или типа того, и что его совсем не волнует, что сейчас собирается делать его подчинённый: - А ты? И для большей убедительности в том, что ему не наплевать на своего собеседника, Бенсон повернулся к нему и впился ему в глаза своим взглядом. - А я даже не знаю…, - смущённо и неуверенно отозвался мужчина, почесав затылок, опустив голову. - Как не знаешь? Почему? – удивился управляющий, пялясь на Скипса, опустив одну бровь, а другую подняв. - Так, не знаю, - ответил ему мужчина, повернувшись к своему боссу, пожав плечами и смотря на него таким же удивлённым взором, словно безмолвно им спрашивал: «Мне что, нельзя не знать, что мне делать?» - То есть, ты и домой не идёшь? - Не знаю. Домой я пойду, конечно же, но сразу бы не хотелось. Не хочется потерять столь дивный вечер, потратив его впустую, без какой-либо пользы и удовольствия. Менеджер не знал, что на это ответить. Больше стоять на улице без дела им не хотелось. Смотреть было не на что, да и уже начинало холодать. - Может, я это… С тобой пойду? – неуверенно попросил Скипс. - Куда? – удивился управляющий. - Ну… Просто, я подумал… Может, мне проводить тебя? Ненадолго воцарилась пауза. - Ну, можно, наверное, - смущённо и неуверенно проговорил Бенсон, неизвестно почему постоянно стараясь спрятать свой взгляд от очей мужчины. - Ну, тогда идём, а то солнце уже скрылось, и скоро станет совсем холодно, - спокойно, но как всегда гордо и невозмутимо, сказал Скипс. Менеджеру казалось, что его голос был настолько сильным и глубоким, что когда мужчина говорил, то им он накрывал абсолютно всё, что находилось вокруг него, и от его хриплого баса нигде и никому было не скрыться. И они вдвоём пошли по улице. Они шли рядом, как старые друзья, но ни разу даже не взглянули друг на друга, не перемолвились и словом. Каждый был погружён полностью в себя. И от этой отчуждённости на первый взгляд казалось, что они даже не знакомы. Первым это бездействие решил нарушить Скипс. Он шёл, опустив руки в карманы. Он первым повернулся к своему начальнику и как-то хмуро, тяжело и смущённо посмотрел на него. Было видно, он хочет сделать что-то, но никак не может решиться. Мужчина глубоко и печально вздохнул и отвернулся от управляющего. Но спустя какое-то время он вынул из кармана одну руку, и, даже не поворачивая к управляющему головы, протянул её в сторону Бенсона, и взял его за его руку, словно какое-то шестое чувство подсказывало ему, где она. Ну а, может быть, он просто запомнил её месторасположение ещё тогда, когда с головы до ног осматривал своего босса. Менеджер вздрогнул и тут же опустил взор вниз, на их скреплённые ладони. Управляющий покраснел и поднял взгляд на Скипса, но тот шёл, гордо и невозмутимо смотря вперёд, словно не замечал ничего необычного. Бенсон шёл так до самого своего дома. Он смущался, как маленький ребёнок, который хочет казаться самостоятельным, но ему не дают, и продолжают крепко держать за руку. Менеджер обиженно отвернулся от мужчины, и шёл так всю дорогу. Он понимал, что с его работником лучше не спорить. Скипс всегда был уверен в своей правоте и почти никогда не менял принятого решения. Он мог, конечно, это сделать, если ему доказывали, приводя стоящие, неопровержимые и убедительные аргументы, что это правда необходимо или к лучшему. К тому же, управляющий знал, что его подчинённый гораздо сильнее его, и вырваться, если он ему этого сам не позволит, у него не было возможности. - Спасибо, что проводил, - устало выдохнул Бенсон, стараясь быть вежливым, даже несмотря на обиду, желая, чтобы его работник не догадался о том, что смутил его, когда они стояли перед входной дверью его дома. Мужчина, с серьёзным выражением лица смотря на своего начальника, сдержанно кивнул, и в ответ на слова менеджера лишь хрипло произнёс что-то вроде «м-хмм», не размыкая губ. - Нууу… Теперь-то ты не считаешь, что вечер проведён впустую? – почесав затылок, наивно улыбнулся управляющий, умоляюще глядя на своего подчинённого. Но Скипс, похоже, не понял этого намёка или просто не хотел понимать. - Я думаю, что вечер однозначно не пройдёт впустую, если ты позволишь мне зайти к тебе на чай. Бенсон не смел отказать. Он попросту боялся это сделать. Но вскоре менеджер понял, что вовсе и не зря. Его работник был замечательным, вежливым гостем, и прекрасным собеседником. Скипс очень много знал, и любил рассказывать, причём рассказывал очень интересно. Можно со спокойной душой было сказать, что вечер прошёл не зря. Был и смех, и слёзы, и радость, и сочувствие. Оба мужчины обменялись полезной информацией и интересными новостями, выпив не одну чашку чая. Скипс сидел за столом, вяло и лениво смотря на свой недопитый чай в чашке. Управляющий уже стоял перед раковиной и мыл посуду. Мужчина, переводя взгляд то на Бенсона, то на чашку, то и дело тяжело и томно вздыхал, словно его уже в конец замучила зубная боль. Но нет, эта боль, что билась сейчас внутри него, была куда хуже зубной. Да, те, у кого болели зубы, наверняка скажут: «Да вы что! Нет, ничего хуже зубной боли нет, и быть не может!», но они тогда, скорее всего, совсем ничего не знают о душевной боли. Ооо, эту коварную боль не так просто исцелить, как, скажем, зубную, она поселится где-то внутри и гложет тебя, гложет медленно и постепенно, заставляя мучиться без шанса на исцеление. Скипс не выдержал и встал из-за стола. Не так уж чтобы тихо и незаметно. Мужчина, для того, чтобы выйти из-за стола, ногами упирался в пол и отталкивал стул от этого немаловажного предмета интерьера кухни, так как до этого сидел к нему вплотную, и ему нужно было место, чтобы встать и выйти. Ножки стула, как ни удивительно, тёрлись о пол и создавали шум. Поднявшись на ноги, Скипс подошёл к своему боссу, теперь уже тихо и незаметно, так, что менеджер даже не догадывался о том, что мужчина стоит прямо у него за спиной. Но управляющий, услышав звук отодвигающегося по полу стула, понял, что гость уже оживился и решил встать из-за стола, и посему счёл, что это идеальный момент для начала беседы. - Всё было здорово, правда. Спасибо за столь чудный вечер. По-крайней мере для меня он теперь точно проведён не зря. Ну что, идёшь домой? Сначала ответа не последовало. Бенсон не особо этому удивился вначале. Он продолжал улыбаться, мыть чашку, и, похоже, это так захватило его, что менеджер даже забыл о том, что недавно сказал что-то, и что у него кто-то в гостях, и что на вопросы у приличных людей принято отвечать. Ответ-то последовал. Но совсем не такой, какой управляющий ожидал. Бенсон почувствовал чьи-то сильные руки, плотно сомкнувшиеся на его талии. Взгляд менеджера остекленел и вновь устремился в какие-то неизведанные никем и никому не ведомые миры, которые навсегда, скорее всего, останутся неразгаданной, возможно, даже привлекательной тайной. Но зачем он постоянно посещал, пускай и заочно, лишь взором откуда-то из глубин своего подсознания эти миры, в которые, кстати, и попасть-то можно лишь так? Стоя ногами в нашей реальности, а мыслями уносясь в другие, которых не существует для нашей плоти. Наверное, управляющий просто надеялся, что какие-нибудь пейзажи или жители тех миров могут успокоить его, дать совет. - Я не хочу домой. Бенсону показалось, что этот грозный, мощный и властный голос на какое-то время просто оглушил его. Менеджеру стало очень страшно. Как? Почему? Что он собирается делать, что всё это значит, о, жестокий и безумный мир, за что ему все эти переживания, загадки, за что? Когда управляющий почувствовал тёплые, нежные губы, жадно впивающиеся в его шею, тут уж он не выдержал. Бенсон болезненно, чуть не плача, простонал, керамическая чашка выпала из его рук и вдребезги разбилась, ударившись о дно раковины. Ноги не хотели держать менеджера, он в любой момент мог упасть, но ему было всё равно. Уже всё равно… Что он сделал не так? Почему именно с ним, а не с кем-то другим? Почему именно в его жизни это всё должно было произойти? С какой целью? Управляющий буквально терзал себя этими вопросами, они рвали на части его душу, создавая внутри пустоту, и чем больше там, глубоко, было свободного пространства, тем большую скорость набирали вопросы, тем сильнее ударялись о стенки этого замкнутого пространства, тем больнее было. И, самое главное, не было ответов. Ответов не было, чтобы эти самые вопросы успокоить! Их никак нельзя было остановить. И сразу жизнь потеряла былые краски. И стала серой. И больше не привлекала Бенсона. Ему было противно, противно! Ну что он такого сделал?.. Плакать хотелось, да. Потому что другого выхода не было. Ничего нельзя было поделать, изменить, переписать. То, что уже было написано чьей-то неведомой, но, похоже, очень жестокой или безразличной рукой в его биографии, стереть было нельзя. И, самое главное, менеджер знал, что то-то ещё будет. Пускай, страницы его будущего ещё не написаны, но он знал, знал, каковыми они будут. Управляющий уже представлял их себе, и понимал, что изменить ничего нельзя. Вот так парадокс! Будущее ещё не настало, но его никак нельзя было изменить! Получается, оно уже настало? Для Бенсона. Внутри него. Наступило косвенно, никого не спросив. Стрелка часов ещё не коснулась этой даты, а менеджер уже знал, что в эту секунду произойдёт. Единственное, что знал управляющий, это то, что в его душе после болезненной и тихой, закрытой, разрушительной истерики теперь наступил полный штиль, апатия. Ничего нельзя исправить. Ни прошлого, ни будущего. Бенсон чувствовал себя неловким путешественником во времени, который, совершив ошибку, застрял между временами, и никак не может понять, в чём же он просчитался. Судьба ли у него такая? Быть может, такой путь был начертан ему ещё до его рождения? А, может быть, это как-то можно было изменить?.. По щеке менеджера медленно пробежала одинокая слезинка, оставив после себя влажный след. Его взгляд ничего не значил, он больше не принадлежал этому миру. Управляющий унёсся мыслями в детство. И почему-то от этих воспоминаний на его лице выступила невольная, лёгкая и нежная улыбка. Бенсон даже не заметил, как вскоре он оказался на своей собственной кровати, точно так же, как вчера на своём кухонном столе, в одной лёгкой белой рубашечке и с распахнутой грудью. Менеджер смирился. Ему было не сбежать, не убежать от этого. Смысл барахтаться, как рыба, которую вытащили из воды? Особенно если знаешь, что ничего не изменить, не исправить. Управляющий устал. Ему хотелось кормить себя ложью, что, быть может, это всё и не так плохо. Может быть, это ему понравится? Почему-то сердце Бенсона сильнее забилось, а рассудок немного отрезвился от этой мысли. Он вспомнил, как ему говорили, что глупо отказываться от кушанья, даже не отведав его. Может быть, и здесь так же? Менеджер почувствовал, как с него стянули брюки и нижнее бельё. Он старался расслабиться, но как управляющий ни старался забыть об отвращении, мысли о нём отогнать насовсем у него не получилось. Они были как бумеранг. Только Бенсон швырял их от себя куда подальше, они тут же возвращались. Но всю эту внутреннюю борьбу внутри него вдруг прервал поцелуй его подчинённого. Это было первое, что почувствовал менеджер. Он только что как будто бы проснулся от глубокого сна. Разумеется, управляющий удивился. Поцелуй Скипса был нежным, жаждущим и ласковым, несмотря ни на что. На секунду Бенсону показалось, что он может, да и хотел бы, раствориться в нём, снова забыться, но уже прижавшись к тёплому телу своего работника. Однако когда мужчина оторвался от уст менеджера, управляющий сделал грозное, серьёзное и немного недовольное лицо, так же смотря на Скипса. - Я не достался Мордекаю и Ригби. Так почему же я должен достаться тебе? - Я и сам не знаю, - просто ответил мужчина, нежно и ласково улыбаясь, и влюблёно смотря в глаза управляющему, прикрыв свои очи. Почему-то эта фраза сбила Бенсона с толку. Он серьёзно и глубоко задумался над ней, немного даже смутившись, словно не веря её простоте. Снова из этого полусонного состояния менеджера вывело то, что он почувствовал, как чей-то тёплый, мягкий, приятный язык нежно скользит по его половому органу. Управляющего разбудило, смутило и ошарашило сдавливающее чувство в паху и члене. Оно было такое возбуждающее, приятное и... Желанное? Бррр… Бенсон потряс головой, пытаясь отогнать от себя эти мысли. Его щёки вновь вспыхнули. Ах, как всё же шёл ему этот румянец. - Скипс! Ну… Ну… Прекрати! – подняв свой торс на руках и смотря на своего подчинённого и на то, что он делает, безумно смущаясь, проверещал неуверенным, тоненьким и чуть напряжённым голоском менеджер. Он пока не мог сказать, вызывает ли у него это отвращение или нет. Можно было сказать абсолютно уверенно лишь то, что управляющий был очень и очень смущён. Странно, но мужчину просьба его начальника только почему-то рассмешила. Он и не собирался останавливаться, лишь улыбнувшись и усмехнувшись, выдохнув через нос. Бенсон понял, что ему от этого никак не отвертеться. Поэтому менеджер расслабился и без сил рухнул на кровать, расставив в стороны руки. Он усталым взором смотрел в потолок. Управляющий вздохнул. Похоже, у него впереди будет бессонная ночь. Какой она будет? Бенсон не знал. Хотелось ли ему узнать? Если быть честным, то конечно же. Странно, но страха больше не было. Где-то внутри менеджера даже проснулось желание, и где-то там же, рядышком, кипело сладкое напряжение. Он ждал, ждал чего-то, что, возможно, будет не так уж и плохо, а, может быть, и понравится ему. Каждая секунда приближала его к этому. Сердечко управляющего билось быстро-быстро, что за чудесное ожидание сковало его. А всё-таки это было довольно приятно... Приятно. Как он раньше этого не замечал? Скипс, закрыв глаза, ласкал своим языком его член. Мужчина отдавался по полной, потому что он был искренен. Ему искренне хотелось, чтобы его босс получил как можно больше удовольствия. Бенсон, подумав об этом, поняв это каким-то шестым чувством, совсем-совсем успокоился. Всё же он доверял своему работнику, как самому себе. В обычных условиях менеджер бы доверил ему свою жизнь без раздумий. Почему же он забыл об этом в этой ситуации? Управляющий рассмеялся вслух от своей глупости и от щекотки. Хотя, конечно же, любой человек может позабыть всё что угодно в критической ситуации. Это понятно и нормально. И вот совсем уже легко стало у Бенсона на душе. Он, улыбаясь, смотрел в потолок счастливым, мягким, нежным и ласковым взглядом, немного прикрыв глаза. Менеджер легко дышал полной грудью. Иногда, правда, его дыхание сбивалось. Гормоны в крови брали верх. Иногда также вместе с дыханием из горла управляющего вырывался один-другой необузданный стон. Вскоре брови Бенсона поднялись, дыхание участилось. По всему паху, внутри него, у менеджера равномерно распределилось такое чувство, словно ему на живот положили бетонную плиту весом в тонну. Иногда, правда, там да тут начинало колоть, резать чуть сильнее, чем во всех остальных местах. Было даже немного больно... Но это была приятная боль. Такое же ощущение было и в груди. На неё тоже словно положили что-то тяжёлое, а ещё там внутри было очень щекотно, и что-то как будто хотело вырваться оттуда, и давило на грудную клетку, билось о неё изнутри. Управляющий почувствовал, как пульсирует его половой орган. Он бы наверняка снова сейчас смутился, попытался бы прогнать своего подчинённого, даже позабыв про абсурдность данной идеи. Но Бенсон этого не сделал. Ему не до этого сейчас было. Вот и оно, наконец, наконец-то! Желанное забытье... О, менеджер с радостью и облегчением нырнул в него с головой, как в тёплый океан, и забыл обо всём. Ему было так хорошо, так хорошо... Больше ничто не волновало, не колыхало его разум. В его душе воцарился штиль, как на море. Больше не было проблем и забот. Было счастье, как солнышко, наконец взошедшее в груди управляющего, которое, наконец, согрело его. Он закрыл глаза, словно и правда тёплые, солнечные лучи светили ему в глаза, и поморщился, улыбаясь и постоянно ёрзая на месте. То и дело из его горла вырывались хихиканья, которые Бенсон просто не в силах был удержать. "Всё-таки это хорошо и довольно приятно, когда тебя любят", - подумал он.