Объятие

      Вы получили письмо. На конверте написано: «Отройте на мой день рождения, Ваш дедушка». Сегодня тот самый день, и, вскрыв упаковку, Вы вчитываетесь в текст на желтоватой бумаге. Он нацарапан старой перьевой ручкой синими чернилами. Почерк прыгает, но в угловатых деталях Вы видите четкие слова дорогого Вам человека.

***

      Мои дорогие Ганс и Николь, я оставляю это письмо на случай своей кончины. Чувства никогда меня не подводили, и сейчас они подсказывают, что совсем скоро меня не станет. Это письмо вы прочитаете только после того, как я умру.       Я прошу закопать мой прах недалеко от Рейна, в городке Амфлюс, где прошла большая часть моей жизни, где родилась ваша мама, а затем и вы. Закопайте мой прах у старой сосны на юге города, на кладбище ночного оркестра. Даже после смерти я хочу наслаждаться этими звуками инструментов. Вспомнили бы вы эти мелодии…       Мне было всего десять лет, когда я переехал туда. До сих пор помню, как шумела та улица. Днем ярыми выкриками торговок, особенно летом. Напротив нашего дома стояла цветочная лавка, поэтому по утрам в окно всегда проникал аромат свежих орхидей и роз, а ночью опускалась влага, воздух пропитывался запахом гор, и начинала играть музыка. На улицу выходил оркестр. Люди ровным строем шагали с севера в сторону реки Рейн и играли чудесную музыку. Каждую ночь я открывал ставни, чтобы насладиться едва расстроенной скрипкой и саксофоном. Ох, Ганс, Николь… под эти звуки мне хотелось взять резную флейту и догнать оркестр. И играть до самого утра.       Я прожил там тридцать лет, но никогда эти люди не проходили мимо моего дома, за исключением одного-единственного раза. Я запомнил его навсегда. Музыка играла так четко и столь красиво, что я не смог удержаться и выскочил вслед за ними. Тогда я и рассмотрел их. Мужчины были одеты в парадные черные костюмы, шляпы, белые перчатки. Каждый из них играл на медном инструменте: саксофоне, трубе или тромбоне. А девушки в ярких маскарадных платьях на смычковых и духовых: скрипках и кларнетах. В конце передо мной шел кто-то, чей пол я так и не смог разобрать. Но он точно попадал в ритм своим барабаном. Та ночь запомнилась мне надолго. Дивная музыка, подкрепленная моей хриплой флейтой, обняла и довела в грустном вальсе до небольшого кладбища. И он исчез, этот оркестр. После той ночи я еще долго приходил туда по утрам, чтобы поиграть на флейте. Мне было пятнадцать.       Когда мне стукнуло сорок лет, нам пришлось покинуть город за неимением работы. Мы поселились напротив вас. Я устроился работать в театр, к тому же появилась новая музыка – ваш смех, мои дорогие внучата. Даже через прошедшие года он радует меня, словно тот ночной вальс. И когда вы меня обнимаете, меня охватывает тот же самый трепет, который охватывал меня, когда я слышал звук старых инструментов.       Прошу вас, мои милые, возьмите мой инструмент из футляра, прах и отвезите на то кладбище. Мне хочется сыграть с ними еще один раз.

***

      Письмо обрывается. Вы тяжело выдыхаете и поднимаетесь в дедушкину комнату. На старом книжном шкафу лежал пыльный, покрытый царапинами футляр. На его поверхности находится толстый слой пыли, от которого щекочет в носу. Проведя по ней пальцем, Вы оставили четкий след и поморщились от аллергии, а затем с силой попытались открыть ржавый накладной замок кейса. Внутри лежит старый черный инструмент, от металлических деталей которого отражается свет. Вы едва улыбнулись и закрыли футляр.       Через неделю вы приехали в Амфлюс. Городок превратился в полупустой населенный пункт. Тут до сих пор работает рынок и даже магазинчик цветов, напротив которого жил дедушка. Несмотря на малочисленность города, некоторые дома выстроены из достаточно нового кирпича, внешние дворы облагорожены, и в целом вид радует глаз. В частности, местные жители занимаются выращиванием сельскохозяйственных культур и домашних цветов. Но и живут, по всей видимости, только за счет этого. На глаза не попадается ни одного молодого человека, у прилавков стоят люди пенсионного и старческого возраста. Под ногами сочно булькает грязь, щебень на дороге раскрошился, и лишь в некоторых местах видны островки камня. Редкие люди смотрят на новые лица с недоверием и неким беспокойством, возможно, чужие люди слишком сильно нарушают их привычную, замкнутую жизнь.       Найдя кладбище из письма, Вы выкопали небольшую яму, пока близнец занимался приготовлениями к похоронам. Между соснами расположились в ряд шесть могил с белыми надгробными плитами. На них выточены неразборчивые инициалы и года жизни. Возле каждого камня лежало по инструменту: саксофон, скрипка, тромбон, кларнет, труба, барабан. Вы вырыли могилу справа от места упокоения человека, которому принадлежал ударный инструмент. Аккуратно опустили фарфоровую вазу с прахом в сырую землю. Близнец принялся закапывать ямку, а Вы тем временем достали из кейса флейту и положили рядом с белым надгробием. Взгляд упал на бледный камень еще раз. «Август Мюллер. 1939-2030. Замечательный муж, дедушка, музыкант».       Обсудив с близнецом поездку, Вы решили остаться на ночь в старом дедушкином доме. Повезло, что он остался цел. Ночью сон прервала едва уловимая мелодия флейты. Затем музыка усилилась, к ней добавились и другие инструменты. Внутри появилось какое-то теплое чувство. Что-то родное тронуло за душу. Звук флейты. Музыка играет прерывисто, странно, но в тоже время складно и приятно для слуха. От нее стало жарко, но по коже пробежали хорошо ощутимые мурашки. Вспыли воспоминания о далеком детстве, будто подобные мелодии уже слышались. В нос ударил приятный запах родительского дома, а затем послышался и дедушкин одеколон. В голове возникло воспоминание об одном из прошлых дней рождения. Сладкий бисквитный торт, запах корицы, дедушка сидит во главе столе и что-то увлеченно рассказывает, но Вы этого не слушаете.       За окном медленно шагал маленький оркестр во главе со скрипкой. На каждом человеке маскарадная маска и изящная одежда. На дамах платья, а на мужчинах костюмы. Лицо барабанщика скрыл козырек восьмиклинки. Но Вас интересовал не он, а молодой музыкант, шагающий за барабанщиком. Он изящно сжимал старую флейту с гравировкой «Август Мюллер» и бодро ступал в такт мягкому ночному вальсу. Его лицо скрыто за белой маской, поэтому никто не видел эмоций музыканта.       Утром вы покинули Амфлюс, навсегда запомнив удивительную музыку покойного дедушки. Вы точно знаете, что каждую ночь он наслаждается своей игрой и вспоминает Вас, наверняка улыбаясь под плотной маской.