Гостиница "Сосенки"

Свою спонтанную отлучку Сура так и не смог объяснить Лёне. «Плохо стало», «живот заболел», «ну, прости-извини, что я так быстро унесся». Самойлов был немного расстроен тем, что его так называемый лучший друг не смог усидеть на месте и, просто, дослушать песню, которая для него, Рыжика была чем-то особенным. Откуда же он мог знать, что вид его, сидящего перед камином в полумраке и шептавшего слова песни, произвёл на Суру впечатление слишком большое. А впрочем, за всё время их знакомства Лёня успел привыкнуть к некоторым странностям поведения своего друга и вскоре и думать забыл об этом происшествии. — Э-эх, щас навернусь! — Сура отклонился назад и замахал руками в воздухе. — Не навернёшься, — Рыжик упёрся ему в спину. — Нормас, я с тобой. 31 декабря, в канун Нового года, с утра пораньше Самойлов таки вытащил друга на гору. На большую взрослую. И хотя начало первого спуска ознаменовалось воплями «Ни за что! Твою мать, я не поеду! Ты куда меня, Брут, толкаешь?!», в целом всё прошло нормально. — Ух, хорошо! — Рыжик завёл руки за голову и вдохнул полной грудью. — Ещё разок! — Че? — Сура, лежащий под сосной и пытающийся отстегнуть одну из лыж, уже накатался на весь оставшийся год и энтузиазма друга не разделял. — «Че-че», думал пару раз съехали и всё? — Самойлов потянул Рому за рукав. — Оставь меня, старушка, я в печали, — уныло процитировал тот Ивана Васильевича. Кряхтя и отдуваясь, Лёня не оставлял попыток поднять Суру. Но всё же у него ничего не вышло. — Поражение! — воздел он руки к небу. — Хе-хе, — издевательски засопел обленившийся в конец, валяющийся в снегу Рома. — Эй, побеждённый, — обратился к другу Сура, — пошли погреемся. — Ох, ну пошли… что ж с тобой делать? Сура встал из сугроба и зевнул: — Никогда не думал, что буду встречать Новый год на турбазе. Рыжик обернулся и фыркнул: — С таким другом как я, неудивительно, если ты его ещё и на космической станции встретишь! — Боже, только не это!

***

Поднимаясь по лестнице, Сура снова обратил внимание на праздничное убранство гостиницы. Высший класс, признаться. В добавок, хотя Рома и не являлся человеком лёгким на подъём, любителем экстрима и новизны это небольшое приключение ему понравилось. Хотя… Суру иногда волновали «те самые» радужные выводы о самом себе, но он трусливо отгонял их от себя, придерживаясь стратегии «возможно если я проигнорирую это, оно уйдёт». Так что больше его ничто не тревожило. Никогда он не отмечал Новый год вдали от дома и, если честно, даже и не знал, как всё должно будет происходить.

*

Вечером, вернувшись с ужина, Рома осмелился уточнить, каким себе представляет празднество Самойлов. — Как Новый год-то справлять будем? — А? Что? — Рыжик отвлёкся от разглядывания пламени в камине и посмотрел на Рому. — А-а, точно, ты ж не в курсе, — Он достал из кармана куртки листовку. — Внизу будет праздничный вечер для всех желающих. Сура попятился: — Не, я туда не пойду. Много людей, не, тут лучше. Скучно, но спокойно. Я никуда не хочу больше! Не-ет! Лёня закатил глаза: — Вы прослушали «Капризы» Паганини, теперь о погоде… Ромк, ну, ты чего? Классно же будет! — Самойлов вскочил из кресла и подбежал к другу. — Ну, Лёнь, я не могу. А тихие посиделки? Телевизор, там, «Ирония судьбы»… — Я тебе обещаю, что мы выйдем оттуда ещё в этом году и с бутылкой шампанского встретим Новый год под речь президента и бой курантов. Сура потёр шею и взглянул в окно. — Ну, Лёнь, ну… Я же толпу не очень… — Хорошо, давай так, — Самойлов похлопал Рому по плечам, — если тебе капец, как не понравится, мы сразу уйдём, идёт? — Ох, ладно, идёт. — Вот и прекрасно! — Самойлов натянул кофту и направился к входной двери. — Ты куда? — Сура даже немного растерялся. — А, я отдал кое-какие вещички в чистку, чтоб быть при полном параде, ты тоже, давай, переоденься во что-нибудь праздничное! Рома остался один. ««В чистку», «при полном параде», офигеть, что с ним работа с иностранцами сделала» . Сура достал самые приличные более-менее праздничные вещи, которые у него были с собой для выхода в свет. И уже было успел заскучать и поволноваться, как на телефон пришло сообщение: «Я уже почти у двери. Выходи давай! Там уже что-то начинается! Аааа, хочу это увидеть! Ромкаааа». Сура захватил барсетку, брызнулся одеколоном и пригладил волосы. Всё, красавец. — Это… что? — Рома вышел в коридор и увидел Самойлова, только вот…совсем не такого, как обычно. — Это? — Лёня поправил бабочку. — Это костюм к празднику, а ты думал я буду в зимнем комбинезоне Новый год справлять? Сура так и стоял, открыв рот. Лёня, его привычный, слегка хулиганистый Лёня стоял гладко причёсанный, в синем костюме, белой рубашке, блестящей зелёной бабочке и лакированных ботинках. — А я это… — Рома помял в руках объёмный воротник вязаного свитера с оленями и снежинками, — скромненько так оделся. Самойлов глянул на скромненького Рому. Действительно, чёрные джинсики и кофту парадными вещами назвать было сложно. — Во всех ты, душенька, нарядах хороша, — засмеялся Лёня. — Пошли, там уже что-то намечается. Переполненный энтузиазмом Лемонид, потянул Рому за локоть, и вскоре они уже спускались по широкой лестнице. На первом этаже играла музыка, веселились люди и бегали официанты. — Пошли туда, — Рыжик указал на столик у стены. — По-моему там самое спокойное местечко. Рома молча согласился. Уж в Новогоднюю ночь Лёнчик не стал отказывать себе в угощении и вместе с Сурой заказал и благополучно умял довольно приличное количество блюд. — Ой, любезный, и ещё бутылочку шампанского с собой, — вспомнил о своём обещании Самойлов ближе к концу трапезы. — Как настроение, Ромк? — улыбнулся он другу, который успел разойтись к середине праздника. — Неплохо, — Сура отодвинул пустую тарелку, на которой не так давно лежал жареный цыпленок. — Но всё-таки здесь громковато. Лёня обернулся на сцену, где какие-то активные ребята наяривали очень быструю и очень нескладную, но новогоднюю песню. — Может, пойдём? — Рома взглянул на весёлого Рыжика и немного смутился от своей просьбы. — Да не вопрос, я же обещал, что уйдём, когда захочешь! — он вышел из-за стола и взял бутылку шампанского. — А бокалы? — Рюмки в номере имеются, идём. Покинув громкий первый этаж, Сура выдохнул с наслаждением, всё-таки шумные празднества были не для него. — Но-о-о-овы-ы-ый год к нам мчится! Что-о-о-о-о-ни-и-ибудь случится! — впрочем, у Ромы имелся свой личный источник шума и новогоднего настроения в виде Рыжика. — Накрываем стол! — Лёня подошёл к небольшому журнальному столику в гостиной и поставил на него шампанское. — Всё, стол накрыт. Сура, иди, откупоривай бутильку… бутылку, я за ёмкостями поменьше. Рома подошёл к столу и начал раскручивать металлическую проволоку, коей были для пущей верности скреплены пробка и горлышко бутылки. — Так, я здесь! — Лёня вбежал обратно, держа в одной руке два фужера, а в другой коробку конфет. — Что там по федеральному? Ага, ну, Женю Лукашина пока можно поставить на беззвучный режим, хах, я бы на нём и президентскую речь оставил, но тебе же постоянно интересно, что новенького скажут, а- — Лёнь. Сура прервал говорливого Рыжика и немного удивил своим серьёзным видом. — Что такое? — Лёня плюхнулся в кресло и посмотрел на Рому снизу вверх. — Знаешь, Новый год — новое счастье, новые проблемы. И мне бы хотелось оставить старые в этом, — Сура посмотрел в окно, вздохнул и тоже сел. — Мне… я… я как-то заметил это только во время этой нашей поездки… — Угум, — Лёня сидел, подперев щеку рукой. — Вот… Это… — Сура занервничал. — Ага, — Самойлов начал разливать шампанское по фужерам. — Знаешь, я… я понял, что… — Рома вздохнул и собрался с силами. — Да, слушаю. — Что мне… что меня не привлекают женщины! — Сура сжал кулаки и сдержался, чтобы не зажмуриться. — О, Боже, какой ужас! — Самойлов зевнул. — Подай пожалуйста конфету. — Я — гей! Всё, так нормально?! — Рома крикнул. — И меня не просто не привлекают женщины, мне ты нравишься! — Потому что я красивый. — Я, черт подери, голубой! Тебе, что, плевать?! Ты понял, что я сказал?! — Сура вскочил из-за стола и уставился на совершенно спокойного Рыжика. — Ох, — вздохнул тот и медленно поднялся из кресла, — конечно мне не всё равно, Ром. Он подошёл к Суре и аккуратно обнял его: — Новый год, праздник, успокойся, старик, нельзя в таком состоянии отмечать. Сура всхлипнул и посильнее прижал к себе Лёню. — И что ты… блин… теперь скажешь? — Что ты дурачок, раз так боялся мне в этом признаться, — Самойлов слабо похлопал его по загривку. — Мне всегда было с тобой хорошо, я всегда любил и буду любить тебя, не знаю той ли любовью, которой бы тебе хотелось, но всё же настоящей, такой, на которую я только способен, — Лёня взглянул Суре в глаза и добродушно улыбнулся. — Скоро полночь. — Да, кхм, хорошо, — Сура прокашлялся, прогоняя ком в горле. Куранты начали бить двенадцать и парни подняли бокалы. — Пусть новый год будет не хуже старого, — произнёс Сура в своём обычном репертуаре. — Пусть новый год будет ещё лучше старого! — крикнул Самойлов. «Дзыньк» — пропел хрусталь, и для временных обитателей гостиницы «Сосенки» наступил новый безусловно счастливый год.