Позволишь мне быть с тобой?

— Ликс, ты скоро?— доносится из коридора, и Феликс начинает копошиться в своей сумке, проверяя, всё ли он взял. — Сейчас, — протягивает он и быстро спешит выйти.       Сынмин ждал его в коридоре уже минут десять. Он очень торопился, но не мог бросить своего друга, тем более им обоим в университет, ведь сегодня первый день посвящения в студенты.       Как только Феликс выходит, Сынмин будто подскакивает от радости и спешит к выходу из общежития. На самом деле, Сынмин с нетерпением ждал этот день. Он хотел поскорее войти в студенческую жизнь, стать активистом и иметь много друзей и знакомых. Жизнь в университете кажется чем-то волшебным и необычным. Он ожидал многое и был уверен, что всё будет прекрасно.       Чего не скажешь о Феликсе. Он идёт рядом всё также тихо, следуя за Сынмином. Молчание, которое длится с момента выхода, уже не кажется чем-то странным. Скорее привычным. Они оба в своих думах, и у Феликса они не самые приятные. Ещё с прошлого вечера его не покидали мысли о том, что всё будет как прежде. После слов Чанбина о том, что он там учится, Феликс, наконец, понял, что практически все из его школы поступают в университет Ёндона. Так что знакомых будет куча, и это вовсе не радует. С каждым шагом его ноги всё тяжелее и идти вперёд уже не хочется. Не хочется идти на это мероприятие, не хочется никого видеть, не хочется выходить из тёплого общежития. В нём будто борются две личности. Одна говорит: "Будь смелее, ты справишься, ты сможешь". А другая так и кричит о помощи, и молит не идти. Шаги всё медленнее, и в конечном итоге он останавливается.       Феликс смотрит куда-то вниз и не понимает, как ему поступать в данной ситуации. Кошмары прошлого не забыты, они отточены в памяти и их не стереть, но и зацикливаться на них нельзя. Сейчас он совсем ничего не хочет, просто хочет провалиться сквозь эту землю, на которую он сейчас смотрит, и сидеть там в её глубине и не выходить. — Хэй, ты чего? — тёплая рука Сынмина, заставляет поднять на него глаза. В его взгляде можно увидеть беспокойство, и от этого не легче. — Я… не хочу идти, — тихо говорит Феликс. Голос совсем осевший, будто не произносил ни слова за день, из-за чего он откашливается. — Тебя что-то тревожит? — Сынмин знает, что голова Феликса забита разными мыслями, только он не знает какими. Хотел бы узнать, но Феликс не желает рассказывать. Даже в прошлый раз, он так и не объяснил от кого он убежал, зачем, и почему… Феликс открыт и закрыт одновременно. Его сложно понять в такие моменты. Но точно ясно, что кого-то он избегает. — Нет, … я просто не хочу, — говорит Феликс, опустив голову, не посмев поднять взгляд на Сынмина. — Феликс, — выдыхает Сынмин, и смотрит на его макушку. — Что? — Давай дружить?       Феликс резко поднимает голову от удивления, и встречается с яркой улыбкой Сынмина, с которой он смотрит прямо на него. Он не знал, как поступить в этой ситуации. Это впервые, когда кто-то сказал ему эти слова… просто так. Впервые, когда человек так ярко улыбается, и улыбка адресована ему… Феликсу. И улыбка вовсе не издевательская, вовсе не противная, а искренняя и тёплая. Он, конечно, не откажет, но сам факт того, что этот человек захотел с ним дружить, ставит его в неловкое положение. — Так резко… — Я уверен, что многие захотят с тобой общаться ещё. Так что давай сегодня просто пойдем и испытаем судьбу, хорошо?       Слова, заставляющие тебя чуточку поверить в себя, чуточку набраться смелости, и забыть о самом главном — о реальности, которая ждёт тебя в стенах этого универа, о кошмаре, который тебя ожидает в этом месте.

***

— Как это Джисон уволился?       Минхо сидит в палате своей бабушки, опустив голову, и уже минут пять молчит, не зная, как всё объяснить ей.       Джисон был тем, кому она всецело доверяла. Парень, который был найден абсолютно случайно, стал чем-то большим для неё. Возможно… кем-то вроде сына или внука. Она обучала Хана вместе с Минхо, только отличия у них были колоссальные. Если Минхо следовал каждому её слову, как закону, то Джисон мог не воспринимать её слова, он мог высказывать своё мнение, что очень ему мешало вести дело. Он был более упрямый, но в этом было своё очарование, поэтому она даже любила его такую сторону. Но из-за этой его стороны, во главе построенной компании встал Минхо, а не Джисон. Джисон был молод, и многое не мог понять в бизнесе. — Получается, ты сейчас остался без его помощи? — с ноткой волнений спрашивает она. — Да, — тихо проговаривает Хо. — Так дело не пойдёт, что же делать… Черт, почему он ушёл сейчас, если скоро будет создание филиала, то, как ты справишься без него? — нервно перебирая пальцы, она бегала глазами по комнате. Эта её привычка когда-то пугала Минхо, но сейчас он знает, что именно таким образом она обдумывает план действий. Он знает, что в такие моменты нельзя ни перебивать ее, ни показывать своё присутствие, иначе будет хуже только тебе самому. Поэтому он сейчас сидит и всё также разглядывает этот пол. Возможно, у него были свои идеи, возможно у него уже были свои кандидаты на место секретаря, возможно, он хотел сказать: "Я сам справляюсь".... — Найди Бан Кристофера Чана. Это сын моего секретаря. Я свяжусь с ним и спрошу, где его можно найти. Думаю, он лучше всех справится с ролью. Я слышала, он как раз без работы сидит на шее своих родителей. Хороший малый, справится.       Но вместо всех своих идей и мыслей, Минхо продолжает говорить: — Да, конечно, я сегодня же его найду.       Он продолжает "не думать", он продолжает идти на поводу чужих слов. Он продолжает бояться возразить, ведь "как иначе я выживу в этом мире?"       Минхо встаёт со своего места, быстро кланяется и, сказав, чтобы она выздоравливала, выходит из палаты. Ноги сами по себе ведут к выходу. Он не знает, кто такой этот Чан, но ему даже знать не нужно, ведь, раз бабушка сказала, что он справится, значит, действительно справится. Ей лучше знать.

***

      Джисон стоит перед входом университета, разглядывая здание. Он не мог поверить в то, что это всё не сон. Что он теперь самый обычный студент, который живёт самой обычной жизнью. Совсем скоро настанет осень, и он будет каждый день приходить в это здание, у него тут будет много друзей и знакомых… никаких договоров и встреч с директорами. Никаких проблем и дел, которые требуют от тебя максимум ответственности. — Вау, — выдыхает он, от накопившихся мыслей.       Он делает шаг вперёд.       Теперь он самый обычный.       Если у входа было мало народу, и милая тишина окружала это место, то пройдя чуть дальше до места назначения, его встречает толпа студентов. Все о чем-то разговаривали, знакомились, смеялись, и от этого как-то по-особенному в душе становилось тепло.       Это был большой актовый зал, который украшен разными шариками, гирляндами. Скоро здесь начнется официальная часть, где выступит директор и даст им наставление на будущее.       Джисон проходит через толпу, и понимает, что он никого не знает и даже понятия не имеет, как должен себя вести среди своих сверстников. Поэтому он просто идёт в сторонку, чтобы понаблюдать за людьми и понять, что ему требуется делать.       Мимо проходят разные люди, девочки обнимаются при встрече, каждый ищет своих знакомых. Но все движение будто замирает, как только в зал входят два парня, всё внимание присутствующих людей обращается к ним. Джисон также смотрит на них и не совсем понимает, что случилось. Те двое парней, будто не видят прожигающие их взгляды, и просто проходят дальше в зал, мило беседуя друг с другом. — Я знала, что он красивый, но чтоб настолько… — Боже, глянь на Чанбина, он мой. — Слышала Хёнджин свободен, недавно расстался с Миной… — Вот и прибыл принц-далбаеб…       И таких шепотов было очень много. Джисон слышал их даже без особых усилий. Люди открыто обсуждали новоприбывших гостей, и они не боялись, что их могут услышать. — Я походу никогда не выйду из трендов, — улыбается Хёнджин, а Чанбин же на это только головой качает. — Не знаю, как ты, но меня это уже бесит.       Они сразу же уселись за свободные места. Даже, если многие были первокурсниками и особо не были с ними знакомы лично, но они уже знали икону этого университета, который славился своей "нереально красивой внешностью", своими родителями и "ужасным" характером. Чанбин также прославился благодаря Хёнджину. Изначально его часто называли "тенью" своего друга, будто серый кардинал, но со временем, он и сам начинал становиться крашем многих девушек, и стал довольно популярным, получая огромное количество признаний на день святого Валентина.       Шептания и косые взгляды в их сторону прекратились с прибытием Директора университета. Ли Мёнхи. Джисон наконец-то увидел её. Он ждал эту встречу так долго. Он всегда хотел посмотреть на неё, на то, как она живёт эту жизнь, отказавшись от своего сына. И сейчас, следя за её жестами и улыбкой, которую она дарила студентам, он не может не сжимать кулаки. Кровь вспыхивает и злость берет выше. В воспоминаниях те самые бессонные ночи Минхо, те самые моменты, когда старший сидел всю ночь у окна и с грустью смотрел на ночной город, пытаясь успокоиться. Перед глазами слёзы Хена, которые появлялись каждый раз, когда он ошибался где-то, ослушавшись бабушку. Джисон не может смириться с тем, что эта женщина стоит и спокойно смотрит в глаза студентам, желая им удачи, и говоря, что она верит в них, пока её сын страдает от одиночества. — Теперь вы стали студентами, сделали один большой шаг во взрослую жизнь. Университет Ёндона — самый престижный университет Кореи, который выпускает высококвалифицированных специалистов по разным отраслям. Мы надеемся, что вы в будущем станете лидерами нашей страны, каждый в своей отрасли. Мы приложим максимум усилий, чтобы студенческие годы стали для вас лучшими годами в вашей жизни. Тут вы обретёте много знаний, друзей и … — речь прерывается, так как с шумом вошедшие два студента не могут не привлечь внимание всех присутствующих.       Сынмин и Феликс, естественно опаздывали, и они не могли придумать более разумного решения, как поскорее побежать. И, ворвавшись в зал, они наткнулись на недовольные взгляды всех студентов.       Феликс хотел сквозь землю провалиться со стыда от такого внимания, но всё равно следовал за Сынмином, который быстро извинившись, уже направлялся на свободные места. Сели они где-то у входа, и Сынмин сразу же постарался вникнуть в то, что тут обсуждали. — О, Феликс, — тихо проговорил Чанбин, увидев как он с кем-то ворвался в актовый. Хёнджин тоже обернулся из-за слов своего друга, и мило улыбнулся глядя на своего старого знакомого. — Всё такой же милашка, — сказал Хёнджин, а Чанбин только и закатывает свои глаза. — Вы уже не маленькие дети, научитесь быть пунктуальными, и приходить вовремя, — глядя прямо на опоздавших ребят, говорит директор, отчего Сынмин смущенно улыбнулся, а Феликс опустил взгляд.       Собрание кончилось сразу же после слов директора. Студенты поднялись со своих мест, и каждый направлялся в сторону своего факультета. Сынмин и Феликс вместе вышли и Ким начал рассказывать о том, что он хочет поскорее со всеми познакомиться, и говорил Феликсу тоже обзавестись друзьями. — Какие люди? — громко протянул один из парней, выходящих из зала. Этот парень быстрыми шагами направился к Феликсу и сразу же обрушился на них сзади, пристроившись между ними и приобнимая за плечо.       Ликс от удивления вздрогнул, и направил взгляд на того, кто разрушил их спокойствие. — Ты кто? — с ноткой волнения спросил Сынмин.       А Феликс знал, кто это. Он сразу же узнал Чхве Джунсо, ведь как забыть того, кто на протяжении трех лёт усложнял твою жизнь. Как забыть те колкие фразы, брошенные в твой адрес, с мерзкой улыбкой. Как забыть те дни, когда до боли в костях, тебя избивали безжалостно. Как забыть эти кошмары? Как сейчас смотреть в глаза этого человека? Как вести себя? Феликс не знал… — Я друг Феликса, да Ликси? — он сжал плечо Ли, отчего тот сжался ещё сильнее. — Что-то не похоже, — сказал Сынмин, вырвавшись из рук незнакомца. Он взглянул на Феликса, который молчал и смотрел вниз, — Ликс, всё нормально? — Мы просто поссорились, и сейчас я хочу наладить отношения, так что свали, — с улыбкой на лице проговорил он, и, толкнув за плечо Сынмина, увёл Феликса, который просто следовал тому, что ему говорили. Он не умел перечить. Не мог ослушаться, поэтому только и делал, что мирился со своей судьбой.       Сынмин долго думал, как ему быть, но пришёл к решению, что он всё же может идти на свой факультет, ведь раз этот человек знает Феликса, значит всё нормально. Медленно направляясь в ту сторону, которую ему нужно, он снова посмотрел на спину Феликса, и что-то в душе говорило ему, что что-то не так. А вспомнив, что в парке Ликс убежал от кого-то, то Сынмин напрягся сильнее. — Ну, блин… — тихо протянул он и побежал за своим другом.       Он быстро догнал их, и схватив за локоть Феликса, обернул того к себе. — Феликс, тебе разве в эту сторону? — чувствуя на себе взгляд этого незнакомого парня, прожигающий и неприятный, он все продолжал с улыбкой смотреть на Ликса. — Я же сказал, он мой друг, — улыбка с его лица потихоньку сползала, — не беси меня, малой.       Сынмин почувствовал легкий страх, но, всё же, набравшись смелости, он силой потянул Феликса за руку к себе. Теперь, он точно убедился, что нельзя здесь оставлять друга одного. — Это всё, конечно, круто, … но Ликс должен идти на посвящение. Поговорите потом, — улыбнулся Сынмин и уже обернулся, чтобы уйти, как увидел перед собой троих парней, которые окружили их со всех сторон. Он крепче сжал руку друга, и только успел прошептать: "Да что ж такое-то..." — Прекращай строить из себя героя. Или же… вы встречаетесь? Ты тоже гей? Поэтому так отчаянно пытаешься защитить его? — громко говорил парень, привлекая к себе всеобщее внимание. Все начали толпиться возле них, многие узнали Феликса и тихо проговорили о том, кто он, и какой жалкий.       Сам же Феликс опять не знает, что он должен делать, он хотел бы не вмешивать Сынмина, но тот упрямо не бросал его. Ликс вроде должен быть благодарен, но он вовсе не чувствует этого. Единственное, что он ощущает - это вина. Огромное чувство вины перед своим новым другом, за то, что он втянул его в этот балаган. Как только он замечатает, что практически все студенты смотрят на них, ему становится стыдно за себя, но теплая рука Сынмина, которая сжимает его руку так сильно, заставляет забыть на время о других.       Никогда прежде не было человека, который бы так стоял рядом с Ликсом, защищая его.       Никогда прежде не было человека, который переживал бы за него.       Никогда прежде не было человека, который жертвуя собой, спасал бы его. — Он просто мой друг, раз тебе незнакомы такие понятия, то это твои проблемы, — говорит Сынмин, смело глядя в глаза напротив.       У Феликса никогда прежде не было человека, которого можно было бы назвать другом.       Сынмина никогда прежде не били. Поэтому сейчас, когда в одну секунду он почувствовал резкую боль, и привкус железа во рту, он только и может обессиленно падать на этот холодный кафель. Он в растерянности, и голова будто опустела, все мысли, будто исчезают... Второй удар ногой в живот он получает также неожиданно. Он даже встать не успевает, как со всех сторон на него начинают нападать и избивать так больно, что он забывает о том, что вообще произошло. Он только и может думать о том, что ему больно. Он только и может в мыслях молить о том, чтобы прекратили. Но вслух произнести не получается, ибо резкие удары проходятся и по лицу. Он даже не замечает, когда они останавливаются. Он даже не замечает этот переполох вокруг. Он даже не замечает, что Феликс также лежит рядом с ним и корчится от боли в теле, но несмотря на это, всё же подходит к нему и зовёт по имени. Сынмин не замечает ничего, и только закрывает глаза и все звуки исчезают, а темнота покрывает его полностью.

***

— Надо бы сегодня хорошенько напиться, — проговаривает Хёнджин, выходя из зала. — Я не буду, так как за рулём. — Будешь тогда за трезвого друга, — ухмыляется Хёнджин.       Толпа студентов, собравшаяся в коридоре, не может не привлечь их внимание.       Чанбин краем уха услышал имя "Феликс" и сразу же побежал в сторону толпы. Хёнджин же сначала не понял таких резких движений друга, но всё же побежал за ним. — Чанбин и Хёнджин! — громко закричали девушки, заставляя виновников инцидента остановиться. Чанбин быстро проходит через толпу и видит, как Феликс лежит на полу и пытается привести в чувства какого-то рядом лежащего парня. — Привет, Джунсо, — улыбается Хёнджин, подходя к нему ближе, — ну и что это за сцену ты устроил вне актового зала?       Хёнджин одним взглядом заставляет остальных парней испуганно опустить свои головы. А Джунсо только и мог раздражённо следить за каждым движением Хвана. Статус Хёнджина не позволял хоть как-то ответить ему. — Чего же ты молчишь? И почему это ты обижаешь моего родного Феликса? М? — Хёнджин глядит так высокомерно, показывая ему своё место. Но всё также улыбается. Улыбается так, что Джунсо бесится ещё сильнее и сжимает кулаки, — что? Ударишь меня?       Улыбка вмиг спадает с лица Хвана, а рука схватывает за воротник и он резко тянет Джунсо на себя. Второй только и может опустить взгляд от испуга. Хёнджин смотрит на него в упор и, когда понимает, что тот его боится, то также резко отталкивает от себя. — Не наглей блять, — снова улыбается своей привычной улыбкой.       Чанбин же за это время успел подойти к Феликсу, помогая ему подняться. Глаза Феликса были наполнены слезами, и от этого были красные. — Чего уставились? — повысил голос Хёнджин, оглядывая взглядом людей вокруг, и толпа сразу же начала рассасываться, продолжая обсуждать произошедшее. — Значит, … тут ненавидят геев? — говорит Джисон в пустоту, наблюдая картину, как избили двоих парней, просто потому что они другой ориентации, — ничего себе иерархия… — только и сказал он и направился в свой факультет. — Феликс, всё будет хорошо. Успокойся, всё в прошлом, — пытался успокоить Ликса Чанбин. Хёнджин просто закатил глаза и, заметив рядом парня без сознания, он поднимает его тело. — Блять кончайте нежиться, тут чел без сознания.       Феликс сразу же приходит в себя, вспомнив про Сынмина. Он хмурится, заставляя нескольким складкам появиться между бровями, и теперь уже не сдерживает свои слезы.       Они вместе направляются в мед.пункт. По дороге все молчали, никто не осмелился нарушить тишину. Хёнджин даже смотреть на парня в своих руках не хотел. Он думал о том, что его прекрасный день так ужасно сорвали. Что теперь, Чанбин будет ныть о том, что переживает за всех и вся. Что теперь, его отец явно узнает о его вмешательстве в "драку", и будет снова орать на него. Хёнджин громко вздыхает, чем самым нарушает тишину.       Когда они уже дошли до места, то Хёнджин положил Сынмина на одну из кроватей, и сразу же удалился из виду. Чанбин посидел с Феликсом, пока мед.сестра пыталась понять, в каком состоянии находится Сынмин и сам Феликс.       К счастью, они обошлись без каких-либо серьезных повреждений. Сознание потерял Сынмин из-за шока. Обработав их раны, мед.сестра велела им полежать тут, пока они не придут в себя.       Приветливая женщина, конечно же, поинтересовалась причиной такого состояния, но поговорив с Чанбином, она всё-таки решила помочь им и не рассказывать деканату, только пригрозив, что, если такое повториться ещё раз, молчать она не станет.       Феликс лежал в соседней кровати. Сынмин ещё не очнулся, а Чанбин всё также продолжал сидеть рядом. — Зачем ты здесь? — неловко прерывает тишину Феликс. Он не смеет смотреть на Чанбина, так как ему очень стыдно за себя. Поэтому просто смотрит в потолок и будто задаёт вопрос в пустоту. — Я волнуюсь за вас, — тихо сказал Чанбин. — Спасибо, … но ты не обязан это делать... можешь идти, правда... — Феликс отвернулся от него и лег на бок. Он смотрел на своего друга, который сейчас лежит без сознания, и ненароком вспоминает их утренний разговор о том, что всё будет хорошо, и одинокая слеза скатывалась по лицу, оставляя мокрый след на простыне. Через минуту он слышит хлопок двери.       Чанбин ушёл.