Паркет
8 ноября 2020 г., 20:15
Фэй не было весело, но она хорошо умела делать вид, что прямо сейчас — это самый счастливый момент в её жизни. Фэй хорошо танцевала, но руки партнёра оказались очень тёплыми, а атласное платье слишком тонким.
Сергей Пясецкий был поляком и учился в Дурмстранге.
Фэй ему улыбнулась приторно-нежно. Они были знакомы и виделись раньше на каком-то званном вечере ещё в детстве. У Фэй Данбар была дикая смесь национальностей, но кровь — кристально чистая. Он был поляком и они говорили по-польски. Его нежное «панночка Фэй» ласкало ухо и, честно говоря, младшая Данбар мечтала скорее от него избавиться.
Танец длился целую вечность. Этот поляк прижимался к ней недвусмысленно плотнее, ближе и… Фэй хотела его ударить, развернуться на каблуках и сбежать подальше, но Святочный бал, Кубок Трёх Волшебников, обязанность чистокровной мисс Данбар быть невероятно сдержанной и гостеприимной, милой и женственной, красивой и пустой как фарфоровая куколка.
— Панночка, погуляем под луной? — прозвучал его голос у Фэй над ухом, и она вмиг побледнела.
— Извините, но снаружи холодно, а я не взяла накидку.
— О, это ничего, я сниму свой камзол и отдам его вам, панна Фэй.
Фэй не умела отказывать. Конечно, ей очень хотелось обладать этой чертой, но «нет» говорить дома запрещалось, а в школе было некому. Она не общалась с хулиганами и была тихой, примерной и даже серой, будто частью массовки.
Наверное, стоило бы отказать, но он взял её за руку и вывел из зала. Они шли рядом, как самая настоящая влюблённая пара, и от этой мысли ей стало неприятно.
Звёздное небо, морозный воздух, звуки музыки, доносящиеся из школы, расстворялись по мере удаления от замка. Его красный камзол был тёплым и тяжёлым. Рукава были огромными, поэтому пальцы Фэй едва выглядывали из них. Он читал ей стихи, потом извинился и закурил сигарету. Алый огонёк мерцал в ночи, а луна, правда, была огромной и очаровательной.
Фэй расслабилась. Она смотрела на небо и думала, что вот сейчас-то уж точно все ею будут довольны. Хотя бы сегодня она была бледной тенью сестры и…
Пясецкий склонился над ней. Луна вдруг исчезла, а вместо неё вдруг оказались его глаза. Яркие карие большие глаза. Фэй сделала маленький шаг назад. Охнула, когда он положил на её плечи в этом камзоле руки. И…
Фэй выдохнула пар изо рта.
— Нет, — тихо пролепетала, но было поздно.
Его мягкие губы накрыли её. Горячие, нежные. Огромные ладони удержали голову, большие пальцы легонько коснулись мочек ушей. Он её к себе прижал, и Фэй растерялась.
Сердце быстро-быстро билось в груди. Так шумно в ушах текла кровь. Тело окаменело, застыло. На глазах появились слёзы. Её… её… первый поцелуй…
Отвратительно.
***
Оливер едва сбежал с бала. Ему не было весело двигаться по паркету, держа в объятиях красавицу-француженку. Нет, ему хотелось отдышаться, побыть в одиночестве и смириться, что ради этого показного праздника и турнира отменили квиддич (опять), а значит, что только в следующем году будет его последний шанс показать себя и запомниться. Снова это странное чувство эгоистичной неудовлетворённости. Были куда более важные дела для всех, кроме как-то там игры, но не для Оливера. Для Оливера квиддич был целью и смыслом, его призванием и мечтой. На улице было холодно — самое то, чтобы остудить голову и подумать о своих поступках на этой неделе. Он брёл подальше от замка, надеясь найти не занятое никакой парочкой место, но прямо по дороге (вот незадача!) он наткнулся на расплакавшуюся девчонку, которая упала в кустах и её платье было слегка разодрано ветками. Она сильно дрожала, а болгарин, отряхивающий камзол, говорил что-то на своём языке, а Оливер просто застыл, глядя на это всё. Он не мог подобрать правильных приличных слов, чтобы описать увиденное, но ему, вряд ли, могло показаться. — Отвали от неё, — Оливер зашагал быстро в сторону девчонки. — А ты ещё кто такой? — болгарин насупился. — Это не твоё дело. Видишь, мы поругались с подружкой. — Это не так, — девочка зарыдала с новой силой. — Никакая я тебе не подружка, Сергей! Этот болгарин нарывался, а у Оливера было плохое настроение. Как раз самое то, чтобы хоть на ком-нибудь выплеснуть свой гнев.***
Спустя полчаса Фэй и Оливер сидели в гостиной Гриффиндора. Фэй доставала из своих волос ветки и траву, а Оливер держал платок, чтобы кровь остановилась. — Подонок, — шипела Фэй. Огонь в камине трещал. — Мудак, — она сжала губы и ойкнула, когда Оливер толкнул её в плечо. — Не говори так. В гостиной было безлюдно, тихо и спокойно. Их никто не видел, всем было глубоко наплевать на двух неудачников, которым не повезло на Святочном балу. — Это ещё почему?! — Злись, но не выражайся вульгарно. — Мерлиновы яйца, да у нас тут святоша! — всегда тихая и неприметная Фэй Данбар вдруг открылась с новой стороны. Она болезненно поморщилась. — Было бы тебе известно, что из-за этого сукиного сына я просрала свой первый поцелуй! А ты отомстил за него. Спасибо. Наверное, вечер не мог быть более трагикомичным, чем сегодня.
