Камень
14 ноября 2020 г., 12:25
Всё изменилось. С того прощания на перроне всё пошло кувырком. Фэй оставалась неприметной для всех. Она старалась не выделяться. Не выделяться в ту ночь, когда убили профессора Дамблдора, а его тело лежало на камнях внизу под Астрономической башней и кровь блестела в тусклом свете тёмным пятном.
Быть массовкой в тот день, когда прежний Хогвартс охватил мрак и страх, возвращаясь в школу, в которой двое преподавателей издевались над студентами, а новый директор, казалось, закрывал на всё глаза.
Той ледяной зимой, когда по радио то и дело они все слушали сводки и с замиранием сердца читали статьи.
Быть частью одной израненной, загнанной в угол толпы.
Фэй была не единственной такой, не особенной. Она никому не писала письма, но получала письмо каждый второй вторник в месяце. От Оливера. Он сухо и кратко писал по делу, и только в конце спрашивал о том, как она. На этом всё.
Фэй не отвечала на письма. Фэй не знала, что ей отвечать.
Выбор, казавшийся невозможным ещё три года назад, стал неизбежным прямо сейчас. Серебряная маска, чёрная одежда, запрещённая магия. Война протягивала руки и хватала за грудки, вытягивая из максимализма подросткового возраста.
И всё же… Глядя на Долохова, который этим февральским утром проник в Хогвартс с какими-то важными делами к директору, Фэй знала, что сейчас, прямо сейчас, её язык не повернётся назвать его тёмным и злым волшебником.
Фэй переступала с ноги на ногу, дожидаясь того момента, как он освободится. Почему-то ей было важно встретиться с ним взглядом и сказать, что уж теперь-то она его не боится.
Не боится, потому что она стала такой же, как и он: глиняной обожжённой фигуркой, которую создал её наставник саморучно. Он сможет её разбить, но делать этого не станет. Не потому что она ему дорога (глупость), а потому что она — часть его семьи, отголосок от той самой части, которую он всё ещё не бросил, несмотря на то, что они с ним сделали.
Да, Фэй многое узнала. И о его убитой невесте, и о тёмной магии, и о клятве на крови… Она узнала слишком много, из-за чего её взгляд изменился.
И всё же быть Пожирательницей Смерти ей не хотелось от слова совсем. Она и не собиралась представать перед Тёмным Лордом, склонять перед ним колени и в подобострастных чувствах целовать подол его мантии. Нет, нет, нет. Она погибнет, но этого не сделает.
В конце-концов, она же самая неправильная дочь, позор и абсолютное разочарование семьи. Фэй должна оправдать свою репутацию.
***
Широкие ладони Долохова гладят круп лошади. — И что теперь? — вопрос задаётся некстати. — Отказываешься от приглашения, не хочешь принимать метку? И как мне тебя выгородить? — А что непонятного? — голос Фэй не дрожит. — Я всегда хотела быть недалёкой дурочкой, женой какого-нибудь успешного волшебника, который всё решит и сделает за меня, лишь бы вокруг меня было всё, что я пожелаю. Знаете, я так далека от политики, Антонин… Мне это так неблизко… Лучше давайте в следующий раз пройдёмся по магазинам? Купите мне платье на следующий бал? А я оставлю вам танец? Улыбка у него понимающая. Снег, видимо, последний, срывается с неба мелкими-мелкими крупинками, которые быстро тают на мокрой земле. — Бал… — он кивает, залезает на лошадь, сжимая хлыст в руке. — Хорошо, малышка Фэй. Договорились.***
Никакого бала и платья не было. Весной, в начале мая всполохнули небеса, затрещала земля и разверзлась под ногами зияющая дыра, из которой шёл чёрный-чёрный дым. Древнее-древнее колдовство, из-за которого небеса заныли последним дождём, бившим по исковерканным разрушенным в пыль камням некогда могучего замка. Фэй стояла посреди разрушенного настоящего и смотрела, как в первый раз, на тёмного-тёмного злого-презлого волшебника. — Ты дрожишь. Ты замёрзла, малышка Фэй? Они оставили её в живых, хотя мало кто спасся из тех немногих, что оставались на стороне света. Света — звучит даже смешно, скорее уж великого Дамблдора и его избранного дитя. Гарри, которого убили, а вместе с ним так много остальных, что и не сосчитать по пальцам, но Фэй старательно их зажимает, произнося в голове имена одни за другими. — Иди домой, ты свободна. Твоё новое платье ждёт тебя в спальне. На этот раз вместо снега были капли дождя, прибивающие серый пепел к покрытой камнем земле. — Антон, — голос её дрогнул, — что же мне делать? — Готовься к балу, куколка.
