Песок
15 ноября 2020 г., 14:20
Фэй мрачно думала, что уж теперь-то от неё отстанут.
Год прошёл с тех пор, как сопротивление пало, и некому было встать против Волдеморта и его приятелей. Год, как уничтожен (сровнен с землёй) Хогвартс. Год, как она не снимает чёрные одеяния, негласно протестуя против всего мирового порядка.
Чёрные длинные «старушечьи» платья, как говорит мать, ей не к лицу: выдают болезненную бледность лица, впалые щёки и круги под глазами. В чёрном она похожа на молодую вдовствую девчонку, которая постоянно кого-то оплакивает. Фэй бы и рада снять с себя тёмные одежды, но руки трясутся, когда она видит на себе хоть что-то светлее её обычных платьев.
Идёт война. Не между собой, а за весь мир, правда, пока что только за Европу, и войска с промытыми мозгами прямо сейчас сражаются на границе Бельгии и Франции. Фэй выходит на улицу и понимает, что мужчин в Лондоне почти не встретишь, а женщины ходят в странной одежде, то ли траурной, как у самой Фэй, то ли военной робе. Серый-серый Лондон становится тусклым отголоском себя же. Больно на это смотреть.
Многое изменилось с тех пор. Фэй никого не видела из однокурсников. Не знает, живы ли они вообще, что с ними произошло после. Даже с теми, кому повезло не умереть и оказаться на верной стороне. Фэй думает, что ступает по тонкому льду и однажды он хрустнет под ней, однажды она окажется в ледяной воде и точно-точно утонет, задохнётся, не выживет. Так будет правильно, потому что трусам одна дорога — смерть.
Фэй думает-думает-думает, бредя по пустынным улицам. Ни о чём и обо всём том же, что и раньше, что и всегда. А что было бы, если… А что было бы, если… А что было бы, если… А что было бы, если… А что было бы, если…
А Что Было Бы Если
Время не терпит сослагательного наклонения.***
Осень в парке была красивой. Алые-алые листья клёна, жёлтые-жёлтые цветы звёздчатых хризантем. Фэй любила осень, любила парк и цвета все эти тоже любила. Серое небо казалось свинцово-тяжёлым, оно нависало над головой, грозя вот-вот разрыдаться под своей тяжестью. — Знаешь ли, милая Фэй, южнее этого парка располагалось каких-то полтора года назад китайское посольство, и говорят, что здание их вполне себе неплохое — старинный особняк, прекрасно сохранившийся, с дорогой мебелью, невероятными полами и лепниной. Старинные люстры из горного хрусталя и золота, большие окна, выходящие на этот парк, лестница из красного дерева… Милая Фэй, хотела бы ты жить в этом особняке? — Нет, — не раздумывая ответила Фэй, трогая пальцами нежные лепестки хризантем. — Что ж, тебе всё равно придётся, — господин Долохов поправляет ремень, которым подпоясана его форма. — Это ещё почему? — Непорядок, что чистокровная юная леди не занята важными делами, — он ей благосклонно улыбается, на лацканах его формы блестят золотые пуговицы, а в ухе таинственно мерцает алый камень. — Это не мой подарок. Тёмный Лорд распорядился, чтобы ты занялась этим, — в руки Фэй был отдан тяжёлый конверт. — Видит Бог, я этого не желал.***
Так распорядилась судьба в лице Тёмного Лорда. В её правой руке зажата палочка, в левой — кнут. Больше года ей удавалось прятать своё существование за тёмными одеяниями и не встречаться лицом к лицу с реальностью, но теперь всё пошло не так. Перед ней стояла небольшая группа из «предателей», оставшихся в живых. Им некуда было податься, их всех изловили, чудом не убили и они как-то выживали все эти месяцы. Видимо, слишком тяжело. Фэй не отводила взгляд, хотя ей очень хотелось. Бывшее старое посольство было создано для того, чтобы перевоспитать их, сделать из них верных слуг, не разломав окончательно. А Фэй поставили надсмотрщицей, если угодно. Личным дементором каждого переступающего через порог. Фэй… Фэй… этого не хотела.***
Талантливых магов было очень мало, как и магов в принципе. Если маг был чистокровным, да ещё и талантливым — это было огромной удачей для всего мира. Видимо, это сыграло свою роль. Он вспомнил о той, о ком так часто отзывался раньше Долохов. Вспомнил и решил, что талантами попросту разбрасываться нельзя. Фэй сидела в саду камней. Белый песок, на котором были аккуратно выведены линии граблями. Из какой стороны не посмотри, ты видишь всего восемь камней, но их на самом деле девять. Всегда, абсолютно всегда, один камень будет спрятан от глаз смотрящего, и только те, кто возвысятся, увидят всю полноту картины. Восточная мудрость всегда необычная и метафоричная. Фэй любила тишину, растворялась в ней здесь и забывала на долгие-долгие мгновения, кто она на самом деле. Утро начиналось тяжело. Тяжёлые занятия, полная тишина в старом особняке. Здесь разрешалось говорить только шёпотом, если не проводились занятия, поэтому каждый раз, как только наказывали кого-нибудь, раздавался отчаянный вопль, который разрезал слух каждого живущего в особняке. Страдания, тяжесть бытия. Страдания, тяжесть бытия. Страдания, тяжесть бытия. Пока маг не отпустит всё, он не станет лёгким и подвижным, его заклинания не будут меткими и сильными. Маг будет простым пушечным мясом. Контроль. Контроль. Контроль. Фэй не смотрела на них так, как должна была. Не смотрела на жителей особняка так, как было нужно директрисе. Она видела в них людей. И человечность ей мешала. Фэй занималась с ними раз в два дня на одном занятии, которое называлось практической боевой магией. Всё повторялось, как в Ордене Феникса, как на каникулах с Антонином, только теперь она стояла на месте учителя. Теперь она опрокидывала заклинаниями на землю, камни и паркет. Это она наносила физические и моральные увечья, стирала из памяти всё хорошее, выдавливая из них только одно желание — выжить. Выжить любой ценой. Выжить. Как однажды выжила сама Фэй. Выгрызла себе жизнь на поле боя.***
Он оказался здесь поздней зимней ночью. Была метель. Его притащили двое в форме — избитого, всего в крови и грязи. Фэй его, честно, не узнала. Фэй его давно в душе похоронила, считала, что он погиб от рук каких-нибудь Пожирателей, возможно, даже её дяди. Но они назвали его имя, и Фэй показалось, что она ослышалась. — Вуд, Оливер Вуд. Тёмный Лорд имеет на него большие планы. Тишина и равновесие. Тишина и равновесие. Тишина и равновесие пошли на хрен.
