Бессонница

      Вас когда-нибудь преследовало чувство абсурдности происходящего? Если да, то, как часто это вообще происходило? Россия размышлял о нормальности своего поведения. То, что он так просто смог рассмеяться перед абсолютно незнакомыми людьми, давало почву для размышления. Он никогда не относил себя к тому типу людей, что производят хорошее впечатление при встрече. Эмоциональная холодность и врожденная социальная неловкость, увы, не давали полностью стать частью общества. Некая отстранённость даже от своей семьи заставляла окружающих думать о том, что он одиночка. « Так какого хера!? Не думаю, что парень в тёмных очках, назвавший меня «молодым человеком», обладал невъебеннийшей харизмой.»       Хотя не признать, что этот парень оказался ему симпатичен нельзя. Он показался России забавным. Только выходя со своей покупкой, он заметил отъезжающую Феррари. Вопросов появилось ещё больше. « Что, чёрт возьми, богатей вроде него делал в треклятом спальном районе на окраине города?»       Мозг отказывался выдавать адекватные версии. Вздохнув, русский побрёл в сторону дворов. Вероятность наткнуться на органы правопорядка сейчас была крайне мала, но и исключать её не стоило. Медленно бредя в сторону дома, в насквозь промокших тапках и уставшим выражением на лице, русский предавался воспоминаниям. - Пап! Россия опять прогулял алгебру и черчение!- визгливым детским голоском крикнул Казахстан, как только зашёл домой. - Не кричи, этот придурок до сих пор где-то шляется, - слегка шепелявя, сказал Украина. - УССР, кажется, мы разговаривали насчёт допустимой лексики в доме, - раздражённо произнёс Союз, несильно треснув сына по затылку. - Прости, отец…- тут же испуганно сжался украинец, стараясь, стать как можно меньше, дабы не попасть под горячую руку. Послышался хлопок закрывающейся двери чёрного хода. - Вот и виновник торжества… - тихо и как-то грустно изрёк Беларусь.       Россия всегда был оболтусом. Без зазрения совести прогуливал уроки, мог вернуться домой только под утро, вечно в синяках и ссадинах. « Сколько себя помню, всё время знал, что на уме у окружающих. Отец, кажется, особенно боялся этой моей способности. Хотя это и не способность вовсе. Помниться Швейцария говорила, что я у меня низкая эмпатия и из этого я приспособился внимательнее относиться к изменениям в мимике и действиях.»       Когда РСФСР зашёл в кухню, там воцарилась тишина. -Где ты был?- строго и безэмоционально спросил СССР. Он сверкнул золотыми глазами, переведя взор на сына. Тот стоически выдержал взгляд. Старший на это фыркнул. Остальные дети за столом вздрогнули, ожидая скандала. Никто из них не осмеливался поднять взгляд от своей тарелки. - Какая разница?- юноша всё также стоял в дверях. Ватка в носу пропиталась кровью, а рассечённая губа неприятно щипала. Сбитые костяшки и потрёпанный вид - то, как он предстал перед главой семейства. Россия не боялся отца. Не боялся остаться без ужина, или стоять коленями на гречке, его не пугал ремень с тяжёлой солдатской бляшкой. Союз не мог контролировать его или полностью ограничивать. - Мелкий ублюдок, совсем страх потерял!? – озлобленно рыкнул СССР. Сидящие за столом младшие с трудом сдерживали слёзы страха. Он быстро поднялся из-за стола, схватив сына за ворот рубашки. « Я помню, какой скандал он тогда закатил, угрожал отправить в кадетский корпус. Надавал по шее и ничего более. Отец как бы ни пытался казаться строгим и жёстким всегда проявлял мягкотелость, если дело касалось наших наказаний. Да, он частенько злословил, но мало ли таких? Хм, если подумать именно с того времени ко мне привязалось прозвище «ублюдок». Укра, нет нет, да вставит это словечко в свою язвительную речь. Мне до смешного интересно как на это прозвище реагирует соулмейт.»       Рассветало. Розоватый восход медленно поглощал в себя темноту небосвода. Вот начал появляться свет в окнах. Стало слышно, как всё вокруг просыпается. Силуэты беспорядочно и суетливо двигались. А Россия как будто выпал из этого мира.       Пиво не приносило удовольствия. Мороз всё так же заставлял запахивать горло куртки в надежде согреться. На душе было пусто и гораздо холоднее, чем на улице. Одиночество верой и правдой служило ему с раннего детства. Вот ты вроде сам понимаешь, что в тебе не так, но как бы ни старался изменить не можешь. Сделав ещё глоток и убедившись, что пойло больше недостойно его внимания, он выбросил полупустую банку в мусорный бачок. Люди уже спешили на свои рабочие места, и вот перехватив открытую дверь, Россия поднялся к себе в квартиру.       От понимания, что поспать уже не удастся, русский вздыхает. Ставит турку с кофе на плиту и уходит принимать холодный душ. Его не сильно волновало, что кофе может выкипеть и заляпать плиту. Мыслями он был где-то далеко. Там в отрочестве, пока отец ещё был жив. Когда, любая ругань с братьями пресекалась гневным взором. Младшие сёстры тогда ещё были совсем крохами и очень переживали за каждый новый синяк на России. Когда он чувствовал себя дома, даже когда отец устраивал скандал.       Сжав кулаки, Россия подставил лицо под холодные струи воды. Душ уже давно перестал бодрить, так же как и передержанный горький кофе. Слишком сильно организм нуждался в отдыхе, чтобы замечать нечто подобное. « Это странно на самом деле. Я не мёрзну стоя под ледяной водой, при этом кутаюсь в тёплые вещи при малейшем ветре. Может это такой своеобразный ритуал, как воспоминание о минувших днях? Отец всегда кутался сам и так же тепло заставлял одеваться нас.»       Вспоминать прошлое было неприятно. Оно картинками мелькало перед глазами, оставляя горькое послевкусие. Оно определённо поднимало настроение, но заставляло задуматься о никчёмности жизни в настоящем. Россия не пытался искать соулмейта, в отличие от того же Украины. « Связь подобная этой, заставляет нас идти на необдуманные поступки. Не думаю, что моя родственная душа будет рада меня знать.»       С этими мыслями полуголый русский вернулся на кухню. Кофе и, правда, выкипел. Налив то, что от него осталось в кружку, Россия залпом опустошил её, слегка сморщившись от вяжущего чувства на языке.       Работа не терпела отлагательств. Быстро надев подходящий по дресс-коду костюм, русский пошагал на станцию метро. В его состоянии садиться за руль равнялось самоубийству.       Народу было как всегда много. Нужная ему станция была пятой по счёту. Спешащие люди ютились в одном вагоне лишь бы не опоздать. Россия меланхолично размышлял о смысле бытия. « Разве гендиректор не в командировке? Какого хуя я тогда вообще тащусь в эту шарашкину контору!?»       Вспылив на ровном месте, русский приложился головой о поручень. Окружающие с удивлением посмотрели на ненормального парня. Всё же доехав до своего рабочего места, Россия решил написать заявление на отгул. Ему просто надо было отдохнуть. А так как гендиректор отсутствовал, то и особо сложных заданий у его отдела не будет. Уже поздоровавшись с охранником и войдя в лифт, он заметил странное столпотворение. - Придержите лифт, пожалуйста! – просящий голос воззвал к России. И чисто из человеческой доброты, он нажал на кнопку закрытия дверей. Знакомая блондинистая макушка всё же успела вбежать в лифт. Отдышавшись, парень из круглосуточного обернулся, чтобы посмотреть в глаза негодяю, который почти оставил его на растерзание менеджерам отцовской компании. Оба замерли в немом удивлении.