Чаша полыни
23 сентября 2024 г., 23:35
Войдя в палату, которая ещё недавно (казалось - в прошлой эпохе), была комнатой отдыхав башне Куэшентуса, я вся сжалась, увидев бледную, едва дышащую Лиску, лежавшую на кровати, и опутанную какими-то трубками, исходящими от разноцветных сосудов. Сосуды висели на штативах, стояли на столиках по обе стороны кровати, и из них подавался какой-то алхимический коктейль, через трубки, прямо под бледную, тонкую кожу. Через острые иголочки - откуда Франсу их взяла? Ах, да... Маг жизни, даже защищающийся отравленными иголками... За зазнобой присматривала та же девушка, что я видела в подвале... Попросив оставить меня наедине с Лиской, едва дождалась, пока та выйдет и, положив ладонь на её руку, едва не разрыдалась - холодная кожа, сквозь которую было слышно, как бьётся жилка.
- Какая же ты доверчивая... Зачем ты поверила совсем незнакомому мужику... Зря... Зря я ушла с лесопилки... Может, ничего и не произошло б... Может, наживы напали из-за меня... - я продолжала шёпотом говорить с Лиской, хотя она совсем не отвечала. Страшные мысли бродили в голове, и я пыталась их отгонять, пыталась отбросить то, что жизнь зазнобы держится на волоске. Могла ли я поступить иначе, не запустив ту линию событий, что привела ко всему этому?
От тягостных мыслей меня отвлекла ладонь, легшая на плечо - сиделка вернулась с подносом, заполненным плошками и тканью:
- Извините, госпожа, пришло время процедур... Вы можете навестить Лиссу завтра.
- Да... - согласилась я, и тяжело встала, с трудом отпустив ладошку зазнобы...На мгновение захотелось банально поугрожать девушке в стиле: если что, то тебе - всё... Но не стала - бессмысленно и пошло. Сдержала тяжкий вздох и вышла из палаты.
***
Штаб. Собралась вся верхушка города, дворянство и командование имперской армии. Кроме самого командующего имперской армией - маркграфа Вольфганга фон Сихер унд Поманн. Я тоже должна присутствовать, как ученица мага Линденборка и протеже Императора. Долгие, нудные часы разбора сведений о ресурсах города, состоянии войск, состоянии города после наживов, ходе расчистки кварталов, планах дальнейшей обороны и ответного удара. К счастью, серьёзных сил наживов в городе не осталось, поэтому, остатки зверья уничтожались солдатами и ополчением, без привлечения основных сил Гильдии. Всех беспокоило отсутствие маркграфа, что подвешивало все принятые решения в воздухе. Затхлость атмосферы развеяло вторжение посыльного, который, без расшаркиваний, направился к тысячнику армии, и горячо зашептал тому на ухо. Того перекосило, и тяжёлые кулаки обрушились на подлокотники стула. Но военачальник быстро взял себя в руки, и обратился ко всем присутствующим: - Ситуация тяжёлая, поэтому нельзя держать в тайне тот факт, что маркграф Вольфганг фон Сихер унд Поманн, в ходе битвы за Линденборк, лично принявший участие в погоне за бегущими силами наживов, пропал. Третий отряд, посланный на поиски, не вернулся. Если мы не найдём маркграфа, то это может разрушить весь план кампании. Нужна помощь местных воинов, не только знающих местность и имеющих связи в окрестностях, но и обладающих неординарными талантами, ибо время не терпит. Рольф выдержал испытующий взгляд тысячника, и размеренно произнёс: - Полагаю, Гильдия бойцов лучше всего подойдёт для такого задания. Тем более, что у нас есть свой, и, к тому ж, отличный маг. - Не стоит предлагать эту... ведьму - поднялся Шнайдер Ангебиц, с невыносимо напыщенным выражением физиономии - Ресса нужна наживам, и самим отдавать её им в лапы было бы неосмотрительно. Предлагаю своё копьё! У меня и бойцы превосходные, и даже маг присутствует. Империя может рассчитывать на фамилию Ангебиц - мы найдём Его Светлость, и сопроводим в замок. Рольф вопросительно глянул на меня, и я ответила негромко, но услышали все: - Да пускай. Не собираюсь отговаривать и, тем более, самой лезть на рожон. Пусть сгинет - рыдать не стану. Собравшиеся зашумели: - Не хочет? - Она и здесь вполне способна наворотить дел! Может, наживы для этого её здесь и оставили! - Окстись! Она помогла справиться с волколаками! Если б не она... Наконец, тысячник остановил гомон резким, мощным, будто в гуще битвы, окриком: - Решение принято! Благородному Шнайдеру Ангебицу поручается как можно скорее найти и препроводить в Линденборк маркграфа... Хочется верить, что Его Светлость к тому моменту будет жив и здоров... Все свободны!***
Выйдя из штаба, я снова обнаружила, что ноги сами ведут к Лиске... Сбоку подошёл Макс, и подозрительно покосился: - Ты отказалась от вылазки. Даже не стала, по своему обыкновению спорить и дерзить благородным. - Да. Неужели тебя это удивляет? - спокойно, и даже безразлично ответила я. - Немного. Настолько сильно беспокоишься за свою рыженькую подружку? Так и перегореть можно. Вылазка помогла бы тебе развеяться. - Мне это не нужно - отрезала я, продолжая шагать, смотря прямо перед собой. - В самом деле? - с сильным сомнением протянул Макс. И я остановилась, схватив его за шиворот, чего он не ожидал, дёрнувшись назад. - Чего ты от меня хочешь? Чтобы я бросилась, сломя голову, непонятно куда, спасать непонятно какого маркграфа? - Он не какой-то, а владелец всего Пограничья, на земле которого стоит Линденборк. Разве это не шанс укрепить своё положение как в городе, так и Империи в целом? - Что толку от положения, если сам смысл этого укрепления положения исчезнет... - проговорила я, продолжив шагать. Макс что-то там ещё бубнил, но я уже не слушала - впереди была только палата, где боролась за жизнь доверчивая Лиска...***
Не заметила момента, когда Гелерт ушёл, а вместо сиделки появилась Франсу, осмотревшая Лиску, провела какие-то манипуляции с приборами, и, в конце концов, присела рядом. - Думаю - неспешно начала маг - я знаю. Кто снабжал интехмедияль-посредника порошком. - Да? И кто же это? - Ульм. Ульм Ботто. Мехсенехр-наёмник, которого я видела пару раз на высоких приёмах, при дворах как короля Людовика, так и Императора Сигизмунда. - С чего ты взяла, что это он? - Он не раз был в посольствах к падишаху, и вполне мог раздобыть любую деше-дрянь, что имеется у поклонников Единого. - Стоит его допросить. С пристрастием - непроизвольно скрипнув зубами, процедила я, пытаясь подавить внезапную вспышку ненависти. - А вот с этим пхоблем. Ботто - в свите Ангебица, а этот, спешащий на тот свет, уже отбыл. - Значит, это всё-таки Ангебиц! - пропустив сквозь зубы воздух, я уняла гнев, уже начинавший застилать взгляд - Впрочем, ладно. Они всё равно уже не жильцы. Главное сейчас - вытащить Лиску. Сделай всё возможное и невозможное, но верни мне её. - Ты уже много раз это эхзиже-требовала. Я не богиня, и не могу лечить щелчком пальцев. На сейчас, состояние Лиссы стабильно плохое... - И ты это тоже уже много раз говорила. Когда же будут хорошие новости... - тяжело вздохнула я.***
...С тяжёлым сердцем я легла спать в своём закутке башни Куэшентуса... ... Казалось, я только закрыла глаза, а в дверь тут же забарабанили. Организм сам вскочил на ноги, и сердце заполошно заколотилось, ожидая угрозу. Но за дверью оказался всего лишь мальчик-посыльный, передавший просьбу Франсу немедленно прибыть в палату Лиски... Безумная надежда и леденящий ужас в сию секунду столкнулись в моём сознании... Почти вышибив дверь, я вломилась внутрь... И первое, что я увидела - рыдающая Аля... Рядом стоял её муж Кьяр... Обернувшийся ко мне, и меня обсыпало морозом - сильный кузнец едва сдерживал слёзы. В стороне Франсу прятала лицо в ладонях. - Ч-что случилось...? - с хрипом выдавила я слова, уже умом осознавая... - Лиссочка покинула нас... - едва произнёс Кьяр, явно прилагавший немыслимые усилия, чтобы не взвыть от отчаяния. Подойдя к постели, и бросив взгляд на мертвенно бледное лицо Лиски, я дотронулась до её кисти. Жилка не билась... В глазах потемнело... Отшатнувшись, и едва не упав, я нашарила плечо кузнеца, и опёрлась, после чего, почти накинулась на Франсу: - Это же неправда?! Скажи, что это ошибка! - трясла я её, отказываясь принимать утрату. - Хватит меня трясти - ответила та - Ты же парметюмо всё понимаешь, да? - Ты же маг Жизни, Франсу! Почему ты её не удержала?! Не спасла?! - Держи себя в ман-руках, Ресса! Я не бог, и не могу возвращать жизнь. Как не могу возместить потери того, кто отдал больше, чем у него было... - Она была жива... Ты могла излечить её, но не захотела!!! - заорала я прямо в лицо магичке, и та немедленно ответила болезненной оплеухой, ожегшей щёку. - Хватит истерить! Ты же форт-сильная воительница... - Значит. Ты смогла вернуть меня, но не смогла Лиску?! Ты хочешь, чтобы я в это поверила?! - У тебя форс-сил немеряно, а Лиска была обычной, хрупкой девушкой. Красный лотос опасен даже для здоровых мужиков. Если бы ты обнаружила её пристрастие раньше... - Так это, оказывается, я виновата?! - жгучие дорожки на щеках проложили слёзы, мешавшие смотреть... - Да... Это я во всём виновата... не надо было бить Ангебица. Не надо было забирать Лиску в Литтенборк...Вообще - приходить к Кьяру... - опёршись спиной на стену, я осела на пол. И как теперь жить... Я несу только горе, смерть и разрушение... Что делать... Что делать...? - Не надо корить себя - мягко проговорила Франсу, гладя моё предплечье - Так уж сложилось. Это сорт-судьба. Нужно отвлечься, заняться каким-нибудь делом. Время лечит. - Да... Конечно... Ни хрена оно не лечит... - ответила я. Погружаясь в отчаяние. Франсу что-то говорила. А я пыталась найти выход из тупика. Внезапно исчезнувшего смысла жизни. Якоря, удерживавшего меня в этом мире. И я вспомнила. Вспомнила, кто на самом деле виновен в том, что Лиски больше нет - проклятый Ангебиц! Нужно догнать его, и разделать, как хряка на бойне!!! Вместе с его подельником! - Франсу. Ты Нужна мне. - Да. И ты мне, Ресса, тоже нужна - погладила она меня, как малого ребёнка. - Ты нужна мне для того, чтобы догнать, и порешить Ангебица. Чего бы это ни стоило. - Эй-эй! Не нужно скоропалительных решений! ты же сама говрила, что он сам сгинет. - Я ошибалась. Я должна сама убить его. Максимально мучительно, чтобы он выл, харкал кровью, и ползал у моих ног - кипящая злоба нарастала и нарастала, грозя поглотить с головой. - Ресса, вожанс-месть - холодное блюдо. Нельзя принимать скоропалительных решений, иначе сильно пожалеешь, наворотив таких дел, что... - магичка замолчала на полуслове. - То есть, ты не собираешься помогать мне? - проговорила я, стараясь не шмыгать носом, сдерживая уже злые слёзы. - Я всегда помогу тебе, но не в фу-безумной авантюре. - Почему - нет? Впрочем, это действительно больше смахивает на импульсивное желание скорейшей мести... - Франсу помогла мне встать, я попыталась вытереть слёзы, но жжение только усилилось. Нужно было срочно умыться. Но, вместо того, чтобы вернуться в свою комнатушку, я спустилась вниз, и вышла на замковый двор. Тёмная, зимняя ночь. Низкие, плотные облака чуть ли не цепляются за шпили башен. Пустота внутри расширялась, выжигая нутро отчаянием и безнадёгой. И зачем теперь жить? Больно... Больно!!! Если я ничего не предприму сейчас, то свихнусь, или наложу на себя руки! Эти твари должны ответить за всё... Появившаяся цель положила основу плана, составленного на ходу. Решив не пытаться взять в напарники Макса, так как он может попытаться помешать мне. Набрав припасов на кухне, по ходу заговорив старого слугу, поддерживавшего ночью огонь в печи, и быстро заскочив к себе, забрав все свои небогатые пожитки, я направилась к замковым вратам. Охранники упорно не желали пропускать меня, но, напустив самый жёсткий вид, я пригрозила им немилостью Куэшентуса, по заданию которого я, якобы, иду. И они, всё таки, поддались. Проскользнув по краю площади, и скользнув в темноту улиц, понадеявшись, что осталась незамеченной, я пошла быстрым шагом, время от времени переходя на бег. Город будто вымер. Что и неудивительно - только-только ушли наживы, и горожане потихоньку, осторожно, заново начали обживать свои дома. Было страшновато, я вслушивалась, пытаясь обнаружить угрозу, врага. Прячущегося в темноте закоулков, в тенях крыш. Казалось, что каждый мой шаг, издававший хруст замёрзшей грязи, или хлюп лужи с ледяным крошевом, раздавался на весь город. Я не стала даже пытаться пройти через уцелевшие городские врата, а перемахнула через леса замершей, на ночь, стройки, у рухнувшей башни Кайпских врат. Стражники и здесь были, но они не очень ретиво несли службу, так как сразу за стенами располагался один из лагерей имперской армии, светящейся сотнями костров. Пройдя по становищу имперских солдат с самым целеустремлённым и занятым видом, я уже надеялась, что не буду остановлена чрезмерно бдительными служаками, но... Между палатками, из которых доносился храп, горели костры, вокруг которых сидели солдаты-полуночники, пили и травили байки, жаловались на командиров, перемывали косточки сослуживцам. - Эй! Стоять! - раздался вдруг резкий окрик - Ты не из наших! Не из наших! не из Штетина! - из тёмного провала, между палатками, появился вояка. - Да? - ответила я быстро, стараясь удержать в голосе побольше уверенности - Молодец! Получишь благодарность за бдительность. Здесь должен был проехать благородный Ангебиц, с отрядом. Он давно пересёк ваш лагерь? - Какое тебе до него дело? Уж не шпион ли ты? - с подозрением окинул меня взглядом служивый. Тем временем, сидящие у костра уже поднялись, и пошли в мою сторону. Держа руки на рукоятях и древках своих железок. - Я отстала от его отряда. Ох, и получу же от него взбучку... - напустив больше досады в голос, протянула я. - Ужель? А чтой-то ты похожа на подручную колдунью здешнего чародея? - усомнился новоприбывший боец. - Это она на меня похожа - буркнула я - так что, поможете мне присоединиться к своему отряду. Или так и будете таращиться? - Сыхал, шта ентот блаародный, чрез два лагеря отсюда проехал, у лагеря слепошарых из Кроритза - солдат мотнул головой куда-то в сторону. - Заткнись, Ниль! Когда-нить тебе язык отрежут за то, што не умеешь держать его за зубами, дятел! - Да ладно вам, парни! За помощь, держите - я, не мешкая, вручила болтуну десяток грошей, и одобрительно постучала ладонью по наплечнику бдительного вояки - выпейте за моё здоровье, и чтоб Ангебиц не сильно на меня злился. И решительно утопала в сторону. Куда болтун указал. Вояки не стали преследовать, занятые проблемой внезапно появившихся денег. Обойдя два лагеря, и уклонившись от трёх конных разъездов, я нашла солдат Кроритза, болтавших у костров достаточно, чтоб определить, откуда они. Выйдя к ним, я повторила им свою, наспех сляпанную, легенду, и получив, наконец, нужную информацию, одарила и их десятком медяков. На самом краю лагеря, я выждала очередной разъезд, состоявший из троицы конников. Только первый держал факел. Экономия, которая могла плохо закончиться. Или они рассчитывают, что природный страх перед огнём, сможет преодолеть чары наживов? Во всяком случае, подобраться незамеченной к разъезду было сложно. Подбираясь к последнему коннику, я пыталась двигаться в тон шагам коней. Но это было почти невозможно, и конник всполошился, услышав меня. Рывок! Удар ножнами по крупу скакуна, тут-же понёсшего, прыжок ко второму - едва удалось зацепиться за сбрую, и стянуть седока. Отпустив третьего, неистово пришпоривавшего своего коня, я с трудом оседлала первого попавшегося скакуна, и пришпоривая, кое-как направила животину прочь от лагеря и городских стен. Тем более, что лагерь быстро превращался в растревоженный осиный улей.***
Нужно самой научиться верховой езде, если я хочу отомстить... Хватит ли овса, захваченного с собой из замка? Вроде бы, кони могут добывать корм даже из-под снега... Так текли тревожные мысли, пока конь рысил (Или это аллюр? Откуда мне знать?) по заснеженной дороге, в сторону приграничных селений, первыми попавшими под удар наживов... Погони явно не было, иначе уже б догнали. Почему? Не важно. Гораздо важнее приспособиться к верховой езде.***
Начинало светать, и в сером рассвете стали яснее видны опустошенные пространства, где не осталось ничего живого, даже следов животных нет. Только следы десятка коней, направлявшихся в пустоши. Время от времени я спешивалась, не столько чтоб размять ноги, сколько чтоб вернуть жизнь заднице, измученной седлом с непривычки.***
Около полудня я заставила себя сжевать кус солонины, запив холодной водой из фляги, и дать коню немного похрустеть овсом. Дорога всё так же была пустынна.***
Зимой рано темнеет, и уже в полумраке наткнувшись на развалины деревни, я уговорила себя остановиться, и передохнуть. Так как в темноте следов, всё равно, не найти, а то малое количество Силы, что осталась, совсем уж не хотелось тратить на такую ерунду, как подсветка. Наверно, надо было дать возможность коню отдохнуть от упряжи, но у меня появились справедливые сомнения, что я смогу вернуть всё, как было. Намучившись с розжигом костра, всё-таки согрелась, поела солонины, нагретой в костре, пусть и немного подкопченной, с пеплом. Стараясь не думать. Только держать в сознании цель. Посидела на условно сухом пятачке у самого кострища, спиной к жару, и вглядываясь во мрак. Совсем рядом хрустел овсом скакун. Боль во всём теле, и от долгой езды, и от затянувшегося сидения в неудобной позе, не позволяла задремать. Какое-то время просидев в прострации, слушая физическую боль, и отгоняя душевную, я таки не выдержала, выхватила из кострища тлеющую головешку. Раздула, и в её свете принялась искать следы отряда ненавистного Ангебица.***
Уже почти сдавшись, решив оставить поиски до рассвета, я всё-таки наткнулась на следы конницы. Несмотря на усталое тело. Во мне горела жажда действия. И, разбудив коня. Дремавшего стоя, я двинулась по следу. Едва сдерживая себя. Чтоб не перейти с шага, на более быстрый ход, и, тем самым, рискнуть потерять след.***
Следующий день был таким же пустым. Алое, холодное светило наблюдало, низко над горизонтом.***
После полудня я наткнулась на место первой стычки: полдюжины животных лежало прямо на дороге, будучи сильно посеченными. И оборотень. Без головы (лежавшей на обочине), но с большой дырой в груди. По-видимому, в банде Ангебица действительно имеется маг. Проблема. Тел подельников дворянина не обнаружилось. Похоже, что все уцелели. И ни одна туша не была даже погрызена, несмотря на то, что место было густо забрызгано кровью! Видимо, правы пересуды, что в ближайшие годы, в окрестностях Линденборка охоты не будет совсем.***
Уже начинало темнеть, когда на пути попалась ещё одна деревенька. Точнее, то, что от неё осталось. Здесь Ангебиц принял бой, который оказался не настолько удачным - он оставил тело своего ратника, с выгрызенным горлом.Неподалёку лежала банка, в которой застыла бурая мазь. Скорее всего, были ещё поцарапанные, пытавшиеся остановить кровь. Тела наживов, и их зверей, я особо рассматривать не стала - уже окоченели, покрылись инеем, и ладно. Они близко! И разжигать огонь нельзя - они могут увидеть и подстеречь! Спешиться, и идти по следам. Время от времени останавливаясь, чтоб убедиться, что след - верный, и не петляет, как заяц, уходящий от преследования. Я подкреплялась на ходу, только жажда отмщения перебивала усталость и боль в мышцах. Коню было совсем невесело. Непривыкший он был к такому обращению, видимо. Понуро шагал, время от времени тихо и жалостливо ржал. Ничего не могла с этим поделать - никто не учил меня обращению с верховыми животными. Только погладить. Успокаивая, да покормить и напоить...***
В предрассветных сумерках впереди, за голыми остовами деревьев, полыхал пожар. Чуть ближе, и стал слышен не только треск горящего дерева, но и лязг металла, крики, вой и ругань дерущихся. Тянуло гарью. Привязав коня к ближайшему дереву, я, пригибаясь, поспешила туда. Готовая к схватке. Пока я заняла удобную позицию между колодцем и остовом яблони, с раскидистыми ветвями, бой уже прекратился: среди развалин, усыпанных телами, стояли десяток людей, и полдюжины оборотней. Обе стороны сипло дышали, и, в любой момент, готовы были снова вцепиться в глотки. В центре внимания находился волчий пастырь, державший в захвате шеи крупного мужчину, в полных латах, но без шлема. Мужчина старался не двигаться, так как второй рукой пастырь держал у его горла кремневый нож. - Всё не так удачно, как вам думалось - довольно пролаял пастырь - Даже если вы нас всех убьёте, то недолго проживёте сами. А мне рано в следующую жизнь - слишком много дел требуют внимания уже сейчас. Предлагаю сделку - вы уходите, и живёте ещё долго. Или подыхаете. Здесь и сейчас, или к исходу дня - неважно. Люди даже не успели задуматься над предложением, как я уже катала, между подушечек пальцев, последний подарок Лиски - огненную горошину. С шипением и шкворчанием рука пастыря, державшая нож, развалилась двумя кусками. Нажив с изумлением уставился на обрубок и дико взвыл. И вой тут же оборвался, когда кинжал рыцаря, непонятно откуда вдруг возникший в его ладони, воткнулся в пасть твари. Рубка вспыхнула мгновенно. Какая бы сторона ни победила, она помешает моей мести. Поэтому я пластала не только наживов, но и людей, внеся больше неразберихи в драку. К моменту, когда последний оборотень, истекая кровью, бросился бежать, воя от страха, на ногах остались только я, и три мужика. - Сука! - заорал Ангебиц - Теперь ты точно не отвертелась бы от плахи! Но придётся тебя кончить здесь и сейчас! Не став впустую сотрясать воздух, я молча начала теснить ублюдка, надеясь справиться с ним раньше, чем рыцарь с солдатом присоединятся к нему. Шнайдер был более уставшим, чем я, поэтому его удары были чуть медленнее моих. Он быстро это понял, и из последних сил пытался переломить ход схватки. - Стоять! Именем Императора, прекратите драться! - громовой голос рыцаря, внезапно вклинившегося между нами, сбил смертельный танец клинков, и поединок затух. - Сейчас не время выяснять отношения - наживы уже наступают на пятки, и, если мы здесь задержимся, они точно нас окружат и сожрут заживо! - Да мне похер - холодно ответила я - Если бы я боялась наживов, меня бы здесь не было. Ангебиц!Куда делось твоё благородство, если ты трусливо решил отравить мою подругу, вместо того, чтобы честно, по-благородному, скрестить мечи? - Что? Понятия не имею. Что ты там несёшь! - Только не говори, что не приказывал своему головорезу Ботто впаривать простодушной, деревенской девушке красный лотос! - Красный лотос? Ты пытаешься обвинить меня в распространении отравы? Милорд! Она снова нанесла тяжелейшее оскорбление нобилю! неужели вы позволите смердке и дальше поносить высшее сословие? - Ты действительно это сделал? Говори правду твоему маркграфу Вольфгангу фон Сихер унд Поманн! - рыцарь, баюкая правую руку, латная перчатка которой была вся в потёках крови, требовательно уставился на Ангебица. - Я точно ни причём! Если это вина Ботто, то он действовал без моего ведома. - Как удобно... И этого мерзавца уже не расспросить. Да? - процедила я, пытаясь обойти маркграфа. - Ты вырезала всех без разбора, кровавая наживская тварь! - выплюнул Шнайдер - Конечно, его уже не расспросить! Остаток Силы я вложила в плетение создавшего яркий шарик света у самого носа Ангебица. Он отшатнулся, ослеплённый, и я использовала момент... Его рука, рассыпая алые капли, упала в месиво из снега, земли, пепла и крови. В следующее мгновение он уже пытается уцелевшей рукой удержать потроха внутри, и падает, визжа, как забиваемый хряк. - Твою мать! - Волфганг с досадой схватил меня за руку - Ты что, не понимаешь, что назад пути нет?! Даже если мы, каким-то чудом, выживем, то тебя четвертуют! - Да неужели? - рывком высвободившись из его, не столь сильного, как казалось, захвата, я приготовилась к последнему бою против двоих последних свидетелей - Я всё равно не собираюсь возвращаться, ибо эта падаль лишила меня смысла жизни. Так что, можешь попытаться меня одолеть. - Ангебиц не для того подоспел сюда вовремя, чтобы я на полпути назад, к армии, рисковал в бессмысленной драке. Может, есть ещё шанс прорваться - втроём у нас чуть больше шансов. - Ты же сам сказал, что меня четвертуют - зачем мне для тебя стараться? - Я позволю тебе уйти. Ты же и так не собиралась возвращаться, если я правильно понял. - Рискнёшь своей репутацией, возможно, даже положением, маркграф? - Я объявлю, что ты пала от когтей наживов прямо у меня на глазах. Если ты сразу же пропадёшь из марки Поманн, и не будешь высовываться в Империи, то всё пройдёт нормально. А лучше тебе вообще покинуть Империю. - А как же твой солдатик? - я кивнула на растерянного мечника. - Он подтвердит мои слова - заявил Вольфганг, обратив внимание на всё ещё агонизирующего Ангебица, достал кинжал и, резким движением вогнал его Шнайдеру в глазницу, прервав его мучения. - Не очень равнозначно, но... Ладно. Я отдам тебе своего коня. Идём - протерев лезвие меча о лоскуты, ещё недавно представлявшие собой солдатскую куртку головореза Шнайдера, я убрала оружие в ножны, и пошла к своему скакуну, прислушиваясь к происходящему позади (не попытается ли маркграф напасть в такой удобный момент?). Конь оказался там, где я его и оставила. - Не думаю, что лошадь выдержит даже двоих. Если за нами погонятся - заявил маркграф - кому-то придётся остаться. -Не собираешься ли ты бросить своего воина только потому, что он может проговориться? Ты не давал ему клятвы защищать его, в обмен на верное служение? - Его предназначение и долг - отдать жизнь за своего господина. - Раз уж я спасла целого маркграфа, и не дала уйти одному из главарей наживов, а возвращаться мне нельзя, то забирай своего вояку, и убирайтесь. - А как же ты? Наживы организовали облаву. Вполне возможно, рассчитывая, что ты отправишься меня спасать. Военная необходимость такова, что ты ценнее моего слуги, поэтому, должна отправиться со мной. - Конь не выдержит нашего двойного веса, даже если ты сбросишь латы. Мы не сможем уйти, если эта облава, действительно, реальна. Уходите! - я сняла с коня оставшиеся запасы продовольствия, перевесив себе на плечо - У меня есть опыт марш-бросков. И нет никакого желания отдавать свою душу в лапы наживов. Будь спокоен, маркграф. - Ты так уверена - Вольфганг поджал губы - Ладно. Наш договор в силе, пока ты не попадёшь в лапы наживов, или не начнёшь буянить в Империи. Я стояла и смотрела, как маркграф, со своим ратником, совершают последние приготовления, и уезжают. Бедная коняшка, как же ей тяжело... - промелькнула мысль, и я поняла, что наживы тоже выновны в том, что случилось. Если бы не они, у Ангебица не было бы шансов подсадить Лиску на дрянь. Месть стоит того, чтобы дать им отчаянный бой, как можно дороже отдав жизнь. Да! Когда перегруженный конь исчез из видимости, я хлебнула воды, бросила в рот полоску сушеного мяса, и размеренно побежала по следам бедного скакуна.***
Усталость давила, но ритм удавалось держать, чередуя бег с быстрым шагом. Позади остались руины деревеньки, где Ангебиц, ныне покойный, держал свой предпоследний бой. Ужасно хотелось остановиться, сесть, а лучше - лечь и, хотя бы ненадолго закрыть глаза... Нельзя. И не только потому, что ландграф вряд ли стал пугать попусту наживами - на морозе нельзя расслабляться, а то и замёрзнуть насмерть недолго...***
Пятое, седьмое... - надцатое дыхание давно закончилось, но нужно двигаться... А зачем? Ведь дать последний бой можно где угодно. Нет! Быть загрызенной и разорванной в клочья, как олень - дюжиной варанов? Нет! Принимать бой нужно на своих условиях!***
Добравшись до места битвы на дороге, мне показалось, что замерзшие тела хрустят, поднимаясь... Усталость! Протерев глаза, и разогнав многоцветных ”мух”, я продолжала слышать хруст ледяной корки, падение кусков слежавшегося снега... Какого...? Сбоку, по полю бежала группа зверья: немного - около полудюжины, но для меня, одной и крайне уставшей, без Силы, это было уж слишком... Что делать?! Если остановиться здесь - окружат и порвут! Лес... Впереди темнел, голыми стволами, язык леса, который огибала дорога. Лес! Среди деревьев, не ахти какое преимущество, но лучше, чем посреди ничего! Страх и злоба придали сил. Через боль и усталость измученных мышц и лёгких, горящих ледяным огнём, я побежала к лесу. Блять!!! Не успеваю!!! Горячее, животное дыхание уже чувствуется прямо за спиной. Выхватив клинок в резком движении полукругом, больно упав на колени и использовав инерцию стали, выставила меч остриём вверх. Огромный волк, уже прыгнувший в предвкушении добычи, сам распорол себе брюхо... Ливер твари вывалился уже за моей спиной, а я, уклонившись от клыков секача, пропустила его мимо, и, продолжая движение клинка, почти отсекла ему переднюю, правую лапу. Боров завизжал, и рухнул на бок, тут-же вскочив на три оставшихся. Но не тут-то было - багровая полоска стали вонзилась ему в задницу по гарду. Жуткий визг и смрад на мгновение оглушили меня, меч не успел покинуть тушу подыхающей свиньи-людоеда, как его дёрнуло и вывернуло из кисти. На меня навалилась, смердящая псиной, тварь, рычащая, и пытающаяся прокусить перчатку, в стремлении добраться до горла. Ударив пару раз в нос хищнику, и, тем самым, ошеломив, я нашарила на поясе нож, и три раза воткнула в шею зверюге... Скинув с себя скулящего, как оказалось - оборотня, я воздвиглась на ноги, и дико взревела, отпугнув уже приближающуюся пару хищников. Почти сразу нашла взглядом клинок, воткнувшийся в наст, и снова заорала, подавшись вперёд. Твари были слегка ошарашены и озадачены наглым поведением добычи, оказавшей неожиданно жёсткое сопротивление. Это позволило в два прыжка вернуть меч. Теперь попляшем! Но волки уже держали дистанцию, явно намереваясь загнать, и улучить удобный момент. И я не могла их достать... Что ж... делать нечего. И гнаться за ними нет смысла, и стоять, ожидая, пока прибежит очередная противоестественная стая.***
Я продолжила бежать, но уже расходуя силы на слежение за преследующими меня тварями. Возбуждение боя позволило мне довольно долго быть на взводе, даже позабыв на некоторое время об усталости и боли.***
Стемнело. Адреналин давно уж схлынул, уже и злоба, и накручивание самой себя не помогало... Только через прорехи, в разодранных штанах и куртке, проникал мороз, и боль уже глохла, подавляемая холодом. Зато волки не нападали, держась в отдалении, но и не уходя совсем.***
Не дотяну... Или замёрзну прямо на дороге, или зверюги таки решатся, и порвут заживо...***
Из темноты проступили очертания горелых балок, застывших печей посреди пепелищ - развалины деревни... А вот и моё кострище... Здесь и стоит дать последний бой... Постояв, оперевшись на остаток забора, я перевела дух, убедилась, что четыре огонька-глаза всё ещё смотрят, не отрываясь, и начала осторожные поиски уцелевших погребов (не могли же они все быть под сгоревшими домами?). Напряжённые поиски дали плоды - заснеженный холмик, неподалёку от пепелища, оказался искомым погребом. Предназначенный для хранения припасов в относительном холодке даже летом, сейчас стоял неразграбленный, и за связками трав, отпугивающих насекомых и грызунов, находились настоящие сокровища - солонина, кольца колбас, вяленое мясо! Растопив в чугунке, поставленном у разведённого живительного костра, снег, утолила голод, запивая горячей водой. Хорошо! Эх, пивка бы... Нет. Нельзя расслабляться... Твари уже начинают время от времени выть... Глаз, светящихся в темноте, становится всё больше. Горящими головешками освещая путь, я продолжила поиски уцелевших сооружений. В подвалах, и в сарайках, стоящих на отшибе, не снесённых нашествием, обнаружились топоры, молотки, серпы, и прочая сельхоз утварь. Прикинув, как это богатство можно с пользой применить в нынешних руинах, я принялась мастерить ловушки, поминутно оглядываясь, и взмахивая тлеющими головешками.***
Казалось, прошла вечность, прежде, чем я настолько выбилась из сил, что просто осела у огрызка печи... Гарь всё ещё ощущалась... А вдали виднелась целая россыпь разноцветных огоньков - неужели вся облава подоспела? Почему не кинулась - ждут волчьего пастыря? Едва я решила перекусить, и даже проглотила пару кусочков уже сильно холодной колбасы, как вдали завыли, зарычали, затрубили, зашипели... Тёмная масса всколыхнулась, вспухла, и потекла сюда... Началось... Тоска и отчаяние нахлынули, грозя поглотить, но отступили под раздуваемой яростью и решительностью - нехрен жалеть себя и цепляться за и так бессмысленное существование! Даже если нового шанса начать заново в новом мире не будет - это было славное время! Заорав, и выскочив на середину двора, который должен был стать последним полем битвы, выхватила из костра оглоблю, принявшись размахивать ею. И вовремя - животный страх перед огнём даже магия наживов не сумела полностью подавить. Но колдовство таки взяло верх, и колебавшееся зверьё попёрло вперёд. Вой, шипение, скулёж поднялись, когда пылающая оглобля стала гулять по спинам зверья и охаживать по бокам. Это ненадолго сдержало натиск, но оглоблю всё таки пришлось бросить, и отступить в амбар. Или точнее, то, что от него осталось - стены, двое выломанных ворот, и полное отсутствие крыши. Только торчащие огрызки балок. Прямо в затылок жарко дышал тур, и я едва успела заскочить внутрь, и рубануть ножом по верёвке. За спиной гулко гахнуло, и замёрзшая земля вздрогнула - наковальня угодила туру прямо в темя, и теперь массивный зверь лежал с окровавленной головой, и закатившимися глазами. Прямо по его спине пропрыгала крупная рысь, и угодила прямо на рогатину, которую я загодя поставила тут, под боком, и успела схватить, выставив перед собой. Позади раздался стук, и сразу же - леденящий визг, перешедший в хрип. Обернувшись, я убедилась, что вепрь, пытавшийся зайти с тыла, попал в ловушку, и балка, с полудюжиной штырей рухнула ему на загривок. Секач сам себя приколол. Отбросив ногами полдесятка огромных крыс, и с чваком размазав о косяк бобра, вознамерившегося отгрызть мне ногу, я упустила момент, когда сверху на меня прыгнул оборотень... Попытался прыгнуть. Ибо в мельтешении света и тени (создаваемом костром, постоянно находившемся в движении), нажив не заметил натянутой рыболовной сети, усыпанной крючками. Взвыв от досады, он обратил на себя моё внимание, и был пробит рогатиной, которую я метнула изо всех сил. Я сразу же схватила другую, и вовремя упёрла её в землю - лось нанизался на неё почти во всю длину, и чуть не отгрыз мне лицо. Позади, над тушей секача, начали лезть волки, и я выбила клин очередной ловушки. Два волка встретились с бороной, и её шипами, в две ладони. Третий, влетевший в незадачливых собратьев, взвыл, отлетел, и спешно поднялся на лапы, но мой клинок уже был наготове, и голова лютого зверя покатилась по мёрзлому грунту, обильно орошая его багровой кровью. Покатились волна за волной мелкого зверья, которое пришлось давить ногами, и сечь косой, переделанной в оружие повстанцев. Но, опасаясь быть загрызенной мышами, я выскочила обратно во двор, к костру, отбиваясь мечом в правой, и топором в левой. ...Олень получил топором по шее, и от рывка безумного травоядного, я упустила рукоятку... Тут же подхватив головешку, ткнула ею в морду ещё одному борову, и добавила остриём клинка в горло. Секач захлебнулся визгом, и рухнул прямо в костёр, разбросав его. Оставшееся зверьё отпрянуло. Но не троица оборотней. Один спереди, и два - по бокам. Передний запрыгнул на агонизирующего хряка, и, использовав его как трамплин, прыгнул. Отмахнувшись головешкой, я скользнула в сторону, уклоняясь. Нажив с воем покатился, оставляя брызги крови от клинка, сумевшего зацепить тварь. Тут же на спину пригнули, и я едва не подпалив саму себя, с силой ткнув себе за спину. Не сумев удержать равновесие, после пары шагов, я рухнула на спину, долбанув оборотня головой. Его хватка слегка ослабла, и, помогая себе мечом, вскочила на ноги. Как раз для того, чтоб почти попасть под удар лапы с острейшими когтями. Левый глаз вспыхнул болью, и перестал видеть. Остатки удачи ушли на выпад, и лезвие, глубоко взрезав подмышку твари, застрял там. Подыхающая тварь пыталась утащить меня за собой! Выпустив клинок из слабеющих пальцев, и выхватив нож, оружие последнего шанса, я взревела, бросая вызов чудовищам... Из темноты, за краем поля побоища, появились быстро движущиеся тени. Зверьё отпрянуло, и было частично стоптано, два оставшихся нажива прямо на глазах превратились в “подушки для булавок” утыканные стрелами... - Ресса? Ты? - услыхала я смутно знакомый голос. Бред!!! Из-за дикого желания жить, у меня начались глюки! Это или Пастырь прибыл, или... Из груди вырвался безумный смех, и силы оставили окончательно... Месиво, образовавшееся на месте побоища, чвакнуло, приняв колени, а затем и щека, уже ничего не ощущающая, погрузилась туда же...***
...Очнулась я от того, что меня щупали, и пытались раздеть... Суки!!! - Держите её!!! - заорал ублюдок, истово пытавшийся оторвать мою ладонь от своей физиономии. Меня держали полдюжины уродов, пытавшихся со мной что-то сделать! А силы у меня были уже не те... Сумев разлепить правый глаз, как раз вовремя, чтобы увидеть. Что в шатёр, где я лежала на каком-то столе, вбежал Макс. Макс!!! Даже не знаю, радоваться ли... - Спокойно! Спокойно, Ресса. Здесь свои. Ты - в безопасности. - Тогда прикажи этим уродам убрать лапы! - Это лекари, ресса. Они пытаются тебе помочь. А пока ты одета, обработать твои раны затруднительно. Не надо брыкаться и пытаться выдавить своим спасителям глаза, договорились? - Договоримся, когда они уберут свои лапы! Сэнсей отдал приказ, и лекари отстали. Я попыталась сесть, но это получилось только с третьей попытки, когда Гелерт поддержал. - Ты слишком слаба. Нужно срочно обработать твои раны, иначе они начнут гнить. - Ладно. Только слишком много себе не позволяйте - под набедренную повязку не лезьте, и лиф не пытайтесь стянуть. - А если и там царапины? - вставил свои пять грошей коновал - Яд наживов может убить даже через маленький порезик. - Если там и есть царапины, я сама их промою! - Как хочешь - развёл руками лекарь, и подал флакон. Явно алхимическая штука - из горлышка шибало в нос спиртом. - Отвалите, и не подсматривайте, извращенцы - я повернулась спиной ко входу, лекари отошли за спину, и я, со всей осторожностью (из-за слабости), начала протирать спиртом под тканью. Щиплет, зараза! Когда я закончила, мне помогли раздеться, и снова лечь. И коновалы привязали меня к столу. - Глотни, а это зажми зубами - лекарь дал такой же флакончик, я проглотила жидкий огонь, отдавшийся в голове, и приняла плотно скрученный комок чистой ткани - Будет очень больно. На этот раз я не стала спорить. И действительно, вся команда тут-же начала поливать раны спиртом, штопать их по живому, и прижигать калёным железом. Адская боль белым пламенем плескалась перед глазами. Я охрипла от крика даже через тряпку, и обморок встретила с облегчением.***
... Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я снова открыла глаза. Левый глаз, оказывается, был цел! Наверно, его лишь вскользь зацепило. Тело горело огнём под одеялом. Рядом, на стуле, дремал Макс. Он мгновенно проснулся, стоило мне только попытаться прочистить горло, и тут-же окликнул подручного снаружи, потребовав принести бульону. - К-как ты здесь оказался? - поинтересовалась я. Едва слагая звуки в слова (рот был сух, как пустыня в полдень). - Кто-то же должен находиться рядом, а? Лекари и без того заняты, вот я и... - Нет. Почему вы нагрянули сюда - в мёртвую деревню? И, как никогда, вовремя. - Было много сообщений о появлениях наживов то тут, то там... Предполагали, что они планируют удар по армии, и как только разведка сообщила, что в этих местах обнаружилось подозрительное скопление зверья, мы тут же поспешили сюда. Слава Семёрке, мы успели в самый последний момент. А маркграф, объявившийся, как гром посреди неба, заявил, что ты погибла у него на глазах. К счастью, он ошибся. Принесли бульон, и, после пары неудачных попыток самой поесть (руки слишком дрожали, а села я только с помощью Макса), сэнсей лично принялся кормить меня. Опустошив миску, я, с облегчением, снова откинулась на подушку. Макс пристально взглянул на меня, отчего стало очень неловко. - Ну, вот теперь ты выглядишь, как настоящий воин - вся в шрамах. - Нахрен. Я не мужчина, чтоб гордиться этими уродствами. - Ничего не поделать, ближайшее место, где тебе могут помочь убрать их - Пантеон, но... - Что - но? - К тебе снова возникнут вопросы. Опять - суд. И у тебя чуть больше шансов его выиграть. Немного, но всё таки. - Предполагаю, что ты появился здесь не только, чтоб вытащить меня, но и отправить под суд - проговорила я, удивляясь своему спокойствию. - Нет. Я вообще не ожидал тебя увидеть, хотя и надеялся, что ты выживешь. - А я не собиралась возвращаться. Мне больше нечего там делать. Кстати, у меня к тебе просьба - мне нужно написать кое-кому пару писем. Ты мог бы помочь мне написать, и отправить их? - Это кому? - Семье Лиски, архимагу и Франсу. - Э?! Ты чего? Куда ты пойдёшь? Разве твой дом теперь не Линденборк? - Макс был слегка ошарашен. - В Линденборке теперь всё будет напоминать о ней. И я не могу смотреть в глаза Кьяру и Але... - Время лечит. Не делай поспешных решений. - И всё-таки, помоги мне с письмами. А там видно будет - по ответам. Ответы ведь будут доставлены, или нет? Гелерт кивнул, и кликнул подручного... ... Я не только написала письма с прощаниями и просьбами о прощении, но и отдала Кьяру почти все деньги, что у меня были, оставив себе лишь пару десятков грошей. И Макс получил долю за старания.***
Поздним зимним вечером, через пару дней, когда я уже окрепла, и могла самостоятельно двигаться и есть, пришли ответные письма. Видимо, пока Кьяр нашёл того, кто им прочитает, пока надиктовал ответ... Читая письмо от Кьяра, я пыталась протереть глаза, застилаемые слезами. Слёзы жгли: - ... ты даже не появилась на похоронах Лиссы... Мы считали тебя нашей дочерью... Слишком тяжело было читать это, и я уверилась, что больше не смогу смотреть им в глаза... Франсу же, от себя, и Куэшентуса, требовала оставаться на месте - они скоро прибудут. Почему они не прибыли в тот же день, когда получили письма? Что-то готовят? Они уже готовы отречься от меня? Взглянув на свою одежду, лежащую на стуле, я поняла, что тянуть нельзя - они в любой момент могут нагрянуть. Пока я отлёживалась, разорванную, в клочья, одежду починили и отстирали. И принесли примерить, хорошо ли починено, не разваливается ли ткань. Находящийся в шатре один из лекарей скучал на стуле, явно присматривая за мной. Я попросила его выйти, под предлогом нужды, и, едва дождавшись, начала спешно одеваться. Лекарь вскоре окликнул из-за полога, и я ответила, что он может заходить... И уложила его так, чтобы он не мог кричать. Перепуганный насмерть, мальчик не сопротивлялся, и ответил на все мои вопросы, после чего я отправила его немного поспать. Ну, поболит потом головушка, и всё. Проскочив под пологом я, укрываясь в тенях, добралась до места, где держали коней. Почти! Демоны! А как я седлать буду коня?! Я не только не умею, но и времени нет на это! Придётся как-то обойтись, главное - сбежать... Пытаясь быстро что-то придумать, я с удивлением обнаружила, что один из коней уже осёдлан! - Далеко собралась? - услышав спокойный голос Макса за спиной, меня обсыпало морозом. - Не пытайся меня остановить. Я не вернусь. Тут не только Куэшентус, с Франсу, что-то задумали. Я лучше умру в бою! - Даже так? - протянул Гелерт. Подходя ближе, и странно указывая на свой глаз. Когда он подошёл на расстояние вытянутой руки, я отбросила сомнения. И врезала ему. А затем взгромоздилась на коня, и стала его пришпоривать, гоня прочь из лагеря. Сквозь лагерь, будто разворошенный муравейник. Позади что-то дико орал Макс. Прочь! Прочь отсюда!***
Погоня приближалась, и я уже готовилась к драке, пусть и не желала никому вредить... Но, свернув на дорогу, идущую на полдень, мимо Линденборка, я сдержала бег коня, уже начинавшего уставать, и даже изготовила меч к бою, пусть и не имела никакого опыта конного боя... Погоня ушла в сторону города и постепенно затихла... Ой, дурак... Какой же ты милый дурачок... Тебе, ведь, не поверят... Это совсем уж грубая инсценировка... Эх... Неужели, ещё одна погубленная из-за меня жизнь?***
Занималась заря. Конь рысил по пустынному тракту. В кошеле была горсть медяков, и целый мир впереди...
