Лента до колен

Кто же встречает утро вместе с петухами? Конечно же это Саньду Шендоу. Словно ранняя пташка, мужчина с радостным(а может и не очень радостным) лицом встречает рассвет. Его комната расположена так, что лучи солнышка пробиваются сквозь щели ставней и попадают прямо в глаза. Еле продирая уставшие глаза, Цзян Чен снова с утра хочет прибить первого попавшегося, ибо почему он не выспался и должен вставать. Но как бы не была жестока судьба, обладатель серо-голубых глаз должен их полностью открыть. Каждое утро он спускал сначала левую ногу, а потом правую, садился, опираясь на правую руку, ставил голову на ладонь, в надежде доспать пару секунд. Когда же он уже чуть не падает на пол, уснув сидя, Цзян Чен встаёт и делает резкие движения, которые можно описать как «ббббббррррррр». Мягкое сонное тело может иногда сделать пакость и устроить судороги на икрах, но такое бывает лишь тогда, когда обладатель этих икр находится в стрессе. Умывшись прохладной водой, принесённой слугами уже как часа два назад, мужчина идёт переодеваться в парадно-выходное, ведь Главе Ордена не гоже ходить в домашних тряпках по элегантным залам. Сонное тело, которое поднять – подняли, а разбудить забыли, сильнее чувствует утренний холодок каждой клеточкой, от чего покрывается противными мурашками. Всё же нужно надеть привычное ханьфу и пойти работать. Оголенный торс мужчины всегда приковывал взгляды его девочек-наложниц, которых ему подсылали в качестве подарка правители других орденов. Массивные накаченные плечи, от которых по всему телу проходил глубокий шрам от ранения его судных дней. Смотря на такую сладкую картину, можно было сойти с ума: массивное накаченное тело и огромным шрамом, который придавал мужественной сексуальности – это ли не описание сердцееда. Переодевшись, мужчина пошёл не завтракать, а заниматься срочными делами, которые поступали чуть ли не ежечасно. По длинным коридорам Пристани Лотоса Цзян Чен шёл величавой походкой хозяина: размашистый и сильный шаг, от которого казалось, что сейчас разверзнется земля. Высоко поднятая голова с натянутыми у переносью бровями, никогда не сулила ничего хорошего, а кисти рук, которые в любой момент могли вытрясти из тебя все тайны и кишки, были сжаты в кулаки. Важные утренние дела, никогда не сулили ничего хорошего, от чего завтрак приходился ближе к полудню. Кушал Цзян Чен с огромным аппетитом, почитывая книги за столом. Как и все мужчины, он любил посидеть и нИчеГоНеПоДеЛыВаТь, но работа Главой Ордена не давала ему таких поблажек. Питался Цзян Чен исключительно высококалорийными продуктами, в которых было много мускатных орехов и корней лотоса. Обед – время житейских проблем: нужно приглядеть за всеми, кто работает в его Пристани Лотоса, нужно расспросить стражников о неожиданных проникновениях на территорию Пристани, нужно снова сесть в свой кабинет и заняться просьбами жителей, которые Цзян Чен лично прочитывал. «Глава Ордена Юньмен Цзян, я старый купец сладостями и украшениями, мне требуется Ваша помощь. Понимаете, у меня на дороге пропал товар, проходящий через лесную полосу. Говорят, что там обитает нечисть, крадущая все товары. Я и другие жители просим вас вмешаться в данное дело». В основном были такие просьбы: убей и верни украденное. Конечно, такие просьбы Глава не исполнял лично, а раздавал поручения помощникам, которые в свою очередь распределяли людей. Пусть это не такая сложная работа, но долго тягучая и надоедливая для ежедневного сканирования. Прочитай, осознай, раздай по помощникам, при этом не перепутать братьев-близнецов один из которых отвечает за финансы, а другой за земельный расчёт. Каждый день Цзян Чен рассматривал от сотни, до полутысячи дел в день, которые в основном не требовали вмешательства. Были и такие дела, где без вмешательства Главы нельзя было решить, но таких дел единицы за год. Вечер обычно проходил за собраниями, но сегодня можно было спокойно поужинать и пройтись по территории города. Ужин был очень вкусный, повара приготовили любимый суп господина из свинины и лотоса, а на второе были проросшие стручки пшеницы в медово соевом соусе, а на десерт вкуснейшие, напоминающие детство, яблоки в карамели. После рабочего дня всегда хотелось чего-нибудь сладенького, от чего за последние пару лет мужчина прибавил пару килограмм. В такие спокойные от работы вечера Цзян Чен любил проводить либо один, либо звать на прогулку своего племянника Цзинь Лина, который не ленился целыми днями, а совершенствовал свои боевые навыки. Конечно, иногда Цзинь Лин любил баловаться и без спроса дяди расставлять в ближайших лесах ловушки для животных или нечисти. За такие действия мальчишка получал сильные выговоры от старшего, но как только он приносил огромную добычу, то сразу становился прощенным. В теплый вечер четверга дядя и племянник отправились гулять по городу, параллельно рассматривая результаты работы Цзян Чена. Мальчик бегал от купца к купцу, постоянно требуя конфетку или игрушку. Цзян Чен периодически оплачивает хотелки племянника, и то потому, что его очень сильно любит и таким образом показывает свою любовь. Любовь – это чувство, которое постигло сердце мужчины лишь единожды, и сильно его ранило. Всю свою жизнь Цзян Чен посвятил Ордену и племяннику. Вокруг много раз его жалели, спрашивая: «Когда же жену найдешь?». Шло время, у мужчины было много наложниц и девушек, которые отказывали ему из-за его характера, либо же отказывал он по разным причинам. Люди – это стайные животные, нуждающиеся в социуме. Одиночество должно иметь место быть, но когда вся твоя жизнь это сплошное одиночество, то уже и противно от него. Пусть и каменное сердце давно не согревалось теплом и заботой, но внутри него было желание завести любящую семью. Все были убеждены, что засыпая, мужчина думает о работе или же о сражениях, но он думал и представлял себе свою жену и детей, беззаботно улыбающимися ему в ответ. Ему часто снились сны, в которых к нему бежали дети с криками: «Папа! Папа пришёл!». Такие сны были цветными и живыми, Цзян Чену не хотелось возвращаться в реальность после них. Очень часто наблюдая за влюбленными, в груди начинало ныть и щемить. Мужчине хотелось также гулять, держась за ручки с любимой. Когда же он видел беременную женщину, которую сопровождал любящий муж, смотря ей под ноги, чтобы та ненароком не упала, то Цзян Чен молча провожал их взглядом полным отчаянья и тоски. Момент, когда солнце отражается от реки, словно от зеркала, всегда был приятен: уже не жарко, но еще не холодно. В такое время многие заканчивали работу и выходили на центральную улицу, наслаждаться природой и жизнью. Как раз в такое время и попал Цзян Чен. Вокруг было много людей, уставшие от работы, но пополняющие свои силы в компаниях друг друга. Пляски и танцы наполняли улицу весельем, детских смех был слышен из-за всех углов, а бурные разговоры мужчин за чашечкой вина, дополняли всю атмосферу. Эту улицу не зря называли Ренао, что в переводе значило живая. Выбрав самое дорогое заведение, Цзян Чен заказал кувшин выпивки, а племяннику мороженое. Сидя на балконе, можно было наблюдать всю улицу во всех красках. Попивая выпивку, Цзян Чен призадумался над давними словами отца: « Сын мой, у нас в роду из поколения в поколение шло предание. Если же ты желаешь любви, хочешь обрести истинное счастье в лице своей женщины, то перед сном завяжи свои волосы головной лентой, рядом с собой положи шелковый платок, а окно оставь открытым. Во сне к тебе явится твоя женщина, твоя судьба и опора. Ты увидишь момент, напрямую связанный с ней, и когда этот момент произойдет в твоей жизни, то знай – это твоя судьба.» Этот обряд Цзян Чен знал еще до того, как Орден Вэнь решил прибрать к себе владения его Ордена. До данного момента эти слова отца никогда так сильно не задевали струны души Цзян Чена, но сейчас почему-то, глядя на влюблённых, ему захотелось совершить этот обряд. Просидев на балконе пару часов, слушая увлеченные рассказы Цзинь Лина, Цзян Чен любовался городом и жителями, подслушивал разговоры рядом сидящих. Вечер прошёл на славу, тем более Цзинь Лин рассказал о своих успехах, что не могло не радовать. Если вы думаете, что Цзян Чен пришёл и лёг спать, то вы глубоко ошибаетесь. В его комнате стоял стол, за которым он сидел по вечерам и писал письма или же свои мысли. На вид и характер Цзян Чен полностью подходил под описание бездушный камень, но он вёл свой личный дневник, который он называл личные записи. В личных записях были все его эмоции и переживания, а вести он их начал чуть ли не с десяти лет. Все его радостные и горестные моменты были записаны в них. « Сегодня прошёл первый год с того, как я изгнал своих собак ради Вей Ина. Папа говорит, что я молодец, ради своего брата сделал большой шаг, который показал какой я взрослый….» « Мама и папа, простите меня за всё, что я сделал дурного за всю свою жизнь. Мне тяжко без вас и вашей поддержки. Ваш сын стал главой Ордена Юньмен Цзян и начал восстанавливать Пристань Лотоса и все повреждённые земли. Надеюсь, что вы мной гордитесь….» « Утром я проснулся от прекрасных лучей солнца, я чувствовал, будто священный Будда одарил мою жизнь яркими красками. Я не ошибся! Сегодня родился мой племянник, сын моей старшей сестры шицзе Цзян Яньли и её мужа Цзинь Цзысюань. Родился белый пион под именем Цзинь Лин!....» « Судьба снова ожесточила свои клыки. Этот поганый пёс Вей Усянь убил мою Яньли! Я никогда не прощу ему это! НИКОГДА! Моя ярость перейдёт в меч, который отрубит ему голову! Он поплатится своей жизнью за все свои деяния!....» Записи были длинными, а иногда и однотипными. Цзянь Ваньин не знал, как выражать эмоции мимикой, но знал, как выразить их на бумаге, чем и занимался вечерами. Каждый вечер он описывал свои переживания и мысли, записывал важные моменты и события. Основной его радостью был подрастающий Цзинь Лин. Цзян Чен настолько любит своего племянника, что среди всей макулатуры можно найти запись о первом выпавшем зубе мальчика. Время позднее. Пора уже переодеться и лечь спать. Спал Цзян Чен не по расписанию, а когда захочется. У него не было такого правила как в Ордене Лань. Переодевшись за ширмой, он смотрел на себя в зеркало, разглядывая себя под лунным светом. Он представлял рядом с собой свою жену, и примерял её рост для себя, чтобы хоть как-то и кого-то обнять без посторонних глаз. Девушка ростом ему примерно по грудь ему была приятна, ведь обнимая, можно было положить на её голову свой подбородок, от таких мыслей почему-то у Цзян Чена вызывался странный голод в животе, и иногда края ушей становились теплее. Отходя от зеркала, он вспомнил про ленту и шелковый платок. Найдя всё самое нужное, он лёг на кровать, положил платок на вторую подушку, где по идее должен лежать другой человек, и смотрел на этот платок, пока не уснул.