Лента до колен

Тишина была звенящей. Прохлада пронзала тело, словно остриё ножа. Первые лучи солнца преломлялись в каплях росы, рисуя в воздухе разноцветные картины. Солнце вступало на пост вместо Луны. В такие моменты сон был особенно глубок. Несильные порывы ветра тихо завывали в щелях стен, нарушая царствие тишины. Солнце постепенно поднималось над землёй; звери и насекомые начинали свою работу по выживанию. Веики Ноу не вставала с первыми петухами, просыпалась ближе к девяти-десяти утра. В такое время уже не было холодно, но ещё не было жарко – самое идеальное время для работы. Поёжившись на жестком кане, который с утра становился райской опочивальней, Веики не хотя скидывала с себя лоскутки недоодеяла. Скрестив ноги в позе лотоса, девушка еще минуты две прогружалась в мире от сна. Живя в новом для неё месте довольно долгое время, Веики Ноу приноровилась к такой жизни. Она начала разбираться в травах и их свойствах, обходила ближайшие земли и запомнила где что растёт, научилась добывать еду, расставляя нехитрые ловушки, готовка на костре первое время была хуже пытки, но сейчас это один из способов согреться и развлечь себя. Жизнь , можно было сказать, налаживалась, если не считать её дом полуразвалившийся трухлявой хижиной на ножках. По одежде был несильный разгул: два ханьфу и то в заплатках. Гребень, лента, обтёсанные палочки и корыто с водой были её ноу-хау ванной. Несмотря на нищую жизнь, девушка оставалась прекрасна на лик и стан, что помогало ей разводить торговцев на еду для «бедной и несчастной сиротки». Утром Веики Ноу умывалась, приводила себя в порядок и шла за завтраком. Орешки, ягодки, грибочки и сладкие плоды деревьев были прекрасны на вкус, от чего не приедались. Завтрак можно было назвать королевским, ведь листочков-тарелочек с разной едой было много: здесь ягодки, здесь орешки с медом, в этой тарелочке пюре из фруктов, тут какая-то сладкая травка с кислым соком другой травки. После завтрака Веики направлялась в лес на поиски разных преблуд для дома. Она хотела немного отделано свою хибарку для уюта. Ей очень нравится бамбук, использовала его в разных целях: для еды, для готовки, для всего, куда он мог пригодиться. Набрав вязанку бамбука она несла его домой, и снова уходила в лес. Весь день девушка, словно работящая пчёлка, ходила туда-сюда. Когда ей надоедала тишина, она напевала песенки, разговаривала сама с собой и всячески пританцовывала. Ей не было скучно с собой, она была для себя и подругой и опорой, от чего никогда не нуждалась в людях. Конечно, бывало, что тянуло к социуму, и девушка ходила на рынок. Все действия по выживанию были отработаны до автоматизма, от чего было больше времени подумать. Находясь один на один со своим разумом, Веики Ноу частенько размышляла над своим прошлым. Не сказать, что она проводила в своей голове консилиумы, в основном это было из разряда: « В той ситуации нужно было отвечать вот так, а не так..», «Лучше было не покупать ту кофточку..», «Надо было подкатить к тому парню…», и всё в этом духе. Как говорят люди: Глупые мысли. Веики Ноу полностью понимала, что это вовсе не глупые мысли, а это и есть она. Всегда её раздумья начинались с бреда, но заканчивались высокими мыслями о смысле жизни и тому подобное. Девушка пыталась проработать свои проблемы в голове, шедшие из детства, но всё было почти безрезультатно. Проблема «недоблюбили, недоласкали, недогладили» шла за ней словно тень. Абсолютно в любых ситуациях всплывала её проблема, перековеркивая ей мысли и поведение. Постоянное чувство, будто сейчас потеряет человека, который даёт внимание, заставляло идти на безумные действия: уводить мужчину из семьи, рушить чужие отношения, разрушать чьи-то судьбы и тому подобное. Всему этому было одно оправдание – недолюбили в детстве. Жить с клеймом «мразь, проститутка, лучше бы ты сдохла» было не самым приятным в жизни. Веики Ноу по сути не была виновата в своих действиях, девушка тупо хотела заполнить свою пропасть в груди. Эгоистичное желание в некотором смысле и стало причиной её смерти в том мире, от куда и шли все её воспоминания. Ко всему, в довольно молодом возрасте Веики стала взрослой. Не в плане взрослой физически, а в плане морально. Она из-за всех страшных ситуаций в жизни, которые не должны были с ней происходить, но произошли, сильно повзрослела. С одной стороны это было круто, что она в девятнадцать лет уже мыслит подобно взрослой тёте, но с другой стороны Веики ненавидела себя за это. Всё эти взрослые проблемы её бесили, от чего она очень часто в окружение мужчин вела себя словно маленькая девочка. Данное поведение было не только подкреплено детской травмой, но и обычным желанием отдохнуть душевно в компании. Все раздумья жутко вымораживали, от чего в порыве гнева она могла стукнуть по дереву либо палкой, либо ногой. В прошлом её непринуждённое поведение цепляло многих, от чего была серцеедкой-изгоем. Сейчас же, когда жизнь началась с чистого листа, Веики Ноу хотела всё поменять. Конечно, не исправить в одиночку то, что зарыто глубоко в подсознание, но всё-таки попробовать было нужно. Когда солнце приближалось к линии горизонта, Веики Ноу ставила котёл на огонь, доставала свои самодельные краски, кисть, мольберт и раскатанную бамбуковую бумагу. Под треск огня, шипение готовящейся еды, девушка погружалась в медитационное состояние параллельно рисуя картины. Не то, чтобы она умела писать шедевры, но это было одно из самых любимых занятий с самого детства, которые расслабляли её разум и тело. Различные пейзажи, люди, города и страны, рождавшиеся в голове, являлись способом выразить свои переживания, чувства и эмоции. Картины её были не безупречны, но в них была тонка нить, которую можно уловить лишь погрузившись в раздумья. Как на подбор всё её мазки кистью наполняли душевным спокойствием. Краска густым слоем ложилась волнами, от чего на первый взгляд кажется пустым переводом средств. Но если медленно проводить по волнам взглядом, то душевные скитания растворялись словно краска, оставляя небольшой осадок в виде цвета, который в итоге сменяется на другой. Море цветов перемешивались между собой, оставляя светлое восприятие. Ужин растягивался на долгие часы, пока огонь в костре не потухал. Всё это время Веики Ноу рисовала или же делала разные штуки для дома. С приходом её сознания в этот мир прошло примерно полгода, и пора было готовиться к зиме. Девушка ложилась спать, смотря на свой дом, который за время её пребывания наполнялся теплом и уютом. Веики Ноу верила в вещие сны, ведь почему бы и не верить хотя бы в это? И один раз ей приснился очень живой сон: Комната с мягким каном была не огромная, но и не маленькая, в самый раз для Веики Ноу. Окна же выходили на пруд с лотосом, в котором с самого утра плескалась рыжая собака, пытаясь поймать рыбку. Легкий запах цветков лотоса очищал голову от всех мыслей. Девушка стояла и смотрела в окно, укутавшись в теплую накидку. Со спины её обнимает мужчина, выше её роста и крупнеепо телосложению. Его руки гладили её животик, в котором был малыш. Спокойным мужским низким басом с небольшой хриплостью было сказано: «Лапочка моя, цветок мой ангельский, я никогда тебя не отпущу…». Слова, сказанные во сне, словно якорь, осели в её голове. Голос, тот приятный голос, который, только услышав, чувствуешь безопасность. То нежное и крепкое объятие было приятнее всех шелковых тканей. Теплое поглаживание по беременному животу согревало сердце. Веики Ноу каждый вечер вспоминала тот дивный сон, приснившийся, в тот день, когда из ближайшей деревни доносилась праздничная музыка.