Вернуться, чтобы вновь полюбить тебя

Пол в женском туалете был измазан кровью. Чёткие, багровые линии переплетались меж собой, образовывая рисунок.  Пентаграмма.  Гарри придирчиво рассматривал и перепроверял каждую нанесённую им руну, ища возможные прорехи и несоответствия. Делал он подобное в первый раз, но начинать всё равно когда-нибудь пришлось бы. Поэтому тихо втянув, уже начинавший накаляться воздух, Гарри уничтожил чашу с собственной кровью, стоящую возле. В мире магов с этим материалом — да ещё и в таком количестве — можно было сотворить чересчур много.   Удостоверившись в пригодности пентаграммы, а также в своей компетентности, Гарри позвал виновницу торжества — Миртл Элизабет Уоррен.  — Господин... — привидение откликнулось мгновенно, выплывая к середине комнаты, но не подходя к рисунку слишком близко.  — Не стоит лишних слов, — он уверенно смотрел на Миртл, в тайне успокаивая тем самым и себя. — Проходи.  Мирт молча проплыла в центр пентаграммы, невольно дёрнувшись при пересечении границы.  — Как ты уже могла понять, выйти за линию у тебя не получится, — подходя ближе к невидимому барьеру, объяснял Гарри. — Ритуал не займёт много времени, так что если ты хочешь ещё минутой насладится окружающими красотами — вперёд.  — Нет, я уже вдоволь насладилась ими. Начинай! — капризная, маленькая девочка, находящаяся в форме привидения, решила показать себя.  — Ладно.  Встав напротив, он заглянул в блеклые глаза, с нетерпением смотрящие в мои. Развернув ладонь внутренней стороной к барьеру, некромант, читая заклинание, старался отпустить энергию, пробуждая внутренних чертей, запрятанных в самый дальний угол своей силы.  Магия же, почувствовав свободу, с большой радостью покидала отданное ей тело, оставляя глубокие следы, приносящие зудящую боль. Миртл в это время непонимающе поглядывала то на Гарри, то вокруг, пытаясь выявить мельчайшие изменения. Гарри забыл предупредить её о том, что в кругу пентаграммы её чувствительность сильно притупляется, работая по принципу обезболивающего, не позволяя сильным потокам разорвать девушку изнутри.  Юноша, окружённый мертвенным холодом, исходящим от собственной магии и выжигающим необъяснимые узоры, старался совладать с новыми ощущениями и справится с поставленной задачей. Которая, в какой-то момент, показалась невыполнимой. Но только на мгновение. Затем Гарри направил потоки в сторону Миртл, продолжающей беззаботно парить в воздухе, не замечая главного.  Сказал бы кто-нибудь Гарри, что в будущем он будет работать с колоссальным количеством загробной магии... парень тупо уставился бы в собеседника, не понимая о чем вообще идёт речь. Но сейчас Гарри усердно справлялся с первой частью ритуала, напрягая мышцы рук, удерживая правильное направление.  Было сложно. Не то чтобы когда-то было легко, но в настоящий момент с каждой секундой ситуация набирала обороты, близясь к оценке «невыносимо». Возможно, Гарри даже пожалел об обещании, данном Миртл, но она никогда не узнает этого, ведь барьер, по иронии судьбы удерживающий не только девушку, но и юношу не давая магии подобрался ближе к жертве, разрушился. Ледяные потоки ринулись к обескураженной Элизабет, образовывая вокруг неё своеобразный «кокон», ещё плотнее укрывающий от остального мира.  Кажется девушка кричала.  Гарри видел как её рот открывался и закрывался, но ни единого звука, так и не вышло. К счастью, парень не чувствовал того, что ощущала Миртл. Если вообще что-то было. Гарри больше заботил туалет, медленно, но верно разрушающийся прямо на глазах. Это могло стать проблемой, хотя вряд ли ритуал останется незамеченным, даже без обломков унитазов и раковин. Радовало то, что помещение не использовалось по назначению, хотя и имело ценность.  Ученики, можете не беспокоится, рабочих туалетов меньше не стало.  Единственное, что явно могло насторожить Дамблдора или кого-то из профессоров — нетронутый вход в Тайную Комнату. Раковина с краном- змейкой оставались целой, несмотря на ледяной вихрь, образовавшийся в помещении. Гарри ощущал себя мягко говоря странно. Находится посередине смертельного смерча было удивительно, непривычно и самую малость страшно. Да, создателя он не убьёт, но оглядываясь на свою «везучесть», сопровождающую его на протяжении веков, он рассматривал и «плохой» исход. Всяко лучше, чем пытаться спасти сантехническую керамику.  Элизабет растворялась. Теряла форму девичьего тела, превращаясь в белёсый, чуть светящийся, бесформенный сгусток, продолжающий парить в энергической сфере. Гарри уже перестал ощущать её присутствие в этом мире, но интуиция подсказывала, что заканчивать ещё рано. Нужно было дождаться полного исчезновения.  Увы, как ускорить ритуал он не знал. Великие некроманты на протяжении жизни мало что оставляли потомкам. Обрывки книг, сожжённые свитки, недоработанные заклинания и чары — всё, что осталось на данный момент. Поэтому сейчас Гарри мог только надеяться. На удачный исход ритуала. На спокойное продолжение его долгой жизни, не усложняемой опросами в стиле: «это ты виноват, мой мальчик?» «Да, это я разрушил сортир. Прошу простить, Мерлин Вам в помощь.» Или что-то по типу:  «Профессор Дамблдор, я не имею привычки ходить в женский туалет. Девушки мне мало чем интересны.» А потом наслаждаться высоко поднятыми бровями и понимающей ухмылкой, умело спрятанной в длинной, седой бороде.  «Да-да, директор, я знаю чем Вы промышляли в молодости. И даже не пытайтесь скрыть этот напыщенно недоумевающий взгляд, — выдающий с головой — за стёклами очков. Нет. Нет. Нет. Я всё про Вас знаю.»  За такими мыслями протекали долгие минуты, просачивающиеся сквозь пальцы и капающие на пол, растекаясь безвольной лужей.  Последние остатки Миртл упорно, цепляясь тонкими пальцами за этот мир, не хотели уходить. Гарри уже кожей чувствовал как трещит второй барьер, удерживающий энергию ритуала в пределах нормы, не позволяя разнестись ей по всей школе, оповещая самых умных. Гарри как будто разрывали на две части, взяв за руки с разных сторон и тяня на себя. Песочные часы в сознании отсчитывали последние песчинки, с громким стуком падающие к другим, оповещая об окончании запаса сил  в теле, начинавшем неконтролируемо дрожать от перенапряжения.  Не понимая, как продвинуть ритуал к финалу, Гарри исполнил первое, что пришло в голову. Уставился на парящий, светящийся комок. Казалось, что он даже уменьшается, но понять правда ли это, или юноша просто хочет в это верить — не имелось возможности.  За ещё десяток долгих, тягучих минут Гарри успел обматерить каждого, известного ему некроманта, не сумевших подробнее разъяснить ход ритуала. Нет, не подумайте, Гарри не совсем тупой. Он тщательно прочитал каждую книгу, имевшую хоть крупинку информации по освобождению души из земного заточения. Собирая слово за словом, он пришёл к этому варианту ритуала, который с вероятностью в 90 процентов должен был сработать.  Но «кокон» из энергии даже не планировал захлопываться. Всё ещё уставившись в него глазами, Гарри даже почудилось, что он наоборот увеличивается. За физическими силами начали тонуть и моральные. Они погружались в темную пучину воды, не собираясь всплывать наружу ради необходимого глотка кислорода. Нервы сдавали, а в голове набатом стучала фраза: «Не получилось!» И хоть исход был неведом Гарри, слабейшая часть сознания соглашалась с пока что неверным суждением. Пальцы рук судорожно дрожали, а вены на руках проступили, заметно выделяясь на побледневшей коже. Ноги онемели, приросли к полу, не позволяя разогнуться.  Гарри хотелось кричать от досады и бессилия. Почему?! Почему у него не выходит?!  Сфера на это же победно мигает, издеваясь над жалким человеком, пусть и магом. Но вот только Гарри не просто человек. Просто не может быть. Обычный волшебник не вернулся бы после смерти на землю, не пройдя перерождение. Юноша упрямо хмурит брови, сводя их к переносице, от чего появляется глубокая складка на лбу.  Он не намерен сдаваться. Не в его стиле. Сколько раз его швыряло из стороны в сторону, но он шёл по прямой, иногда лбом пробивая очередное препятствие. И это вам не метафора. Шрам уже давно исчез, но память о молнии навсегда останется с Гарри. Поэтому парень в который раз напрягается, пытаясь захлопнуть «кокон». Второй барьер, отгораживающий небольшое пространство уборной уже рухнул, дал трещины, через которые просачивалась энергия, вытекая в мир иной. Дело было дрянь. С минуту на минуту точно кто-то должен прибежать. И тогда простым «это не я» не оправдаешься. Гарри умоляющие посмотрел на остатки Миртл, моля их уйти. Девчонка не хотела задерживаться в этом мире, так почему же не выходит?  — Миртл? — он решил напрямую обратится к девушке. — Миртл? — ответа не было. Гарри хотелось смеяться от своей же тупости. Она и не могла ответить. И он это знал.  — Давай так, — юноша всё же продолжил. — Ты собираешь свои остатки сил, как и я, и покинешь этот мир, — кажется в коридоре были слышны чьи-то шаги. — …на счёт три. Ясно? Раз... два... три! — резко выдохнув, Гарри расправил грудную клетку, давая магическому ядру больше свободы.  Тишина.  Гарри упал на колени, победно усмехаясь.  Он смог. Он сделал. У него получилось.  Корпус тело опасно накренился, грозясь упасть прямо на грязный пол, заваленный керамическими  осколками и пылью. Предвещая такой исход, Гарри в последний раз напрягся ради того, чтобы переместить своё бренное тело в спокойный уголок, спрятанный от всеобщих глаз.