Arcadia

— Сегодня ты был нереален, — говорит Люк Кэри Прайсу. Они в сухую сделали «Stars», выиграв со счётом 7-1. Макс исполнил хет-трик: три шайбы в одном периоде. Кэри сделал почти пятьдесят сэйвов. Люк никогда не видел ничего подобного, он клянётся, Кэри был похож на кирпичную стену. Люк невероятно впечатлен им. И немного поражен. — Спасибо, — отвечает Кэри, в улыбке обнажая белые зубы. — Серьезно, чувак. Это были примерно шестьдесят минут твоей славы. Кэри скромно пожимает плечами. — Я просто счастлив, что мы победили. — Мы не выиграли, мы их унизили и сделали! — Калум драматично вздыхает. Он хватает Кэри за плечи и трясет его. — Ты был так великолепен! Кэри смеется и краснеет. — Ну хватит. — Я не прекращу, — Калум вскакивает на скамейку, обнимая Кэри сзади за плечи и не позволяя ему исчезнуть на заднем плане, как он, очевидно, хочет. — Внимание, товарищи! — орет Калум. — Могу ли я попросить аплодисменты для нашего бесстрашного, грубовато-красивого вратаря, который показал всем нам сегодня вечером, что, черт возьми, происходит, когда вы играете против монреальцев? Команда радуется, и Кэри выглядит наполовину довольным и наполовину жаждущим, чтобы пол раскрылся и поглотил его целиком. Тренер просовывает голову и объявляет, что пресса хочет поговорить с Кэри. Люк ещё никогда не видел, чтобы кто-то выглядел так благодарно за то, что его забрали для интервью. Люк ненавидит разговаривать с репортерами. Ему это не нравится, он все еще болезненно осознает, что он в прямом эфире, и каждое неуклюжее слово транслируется по всей стране для десятков тысяч зрителей, гадающих, почему новый левый нападающий в настоящее время лидирует, его команда забила голы, благодаря ему, а он никак не может составить целое предложение. Люк медленнее, чем обычно, раздевается и собирает свои вещи, потому что он все время отвлекается, повторяя матч в голове. Люк не может вспомнить, когда он в последний раз так развлекался, как сегодня, но это не из-за отсутствия веселых игр. Все они просто великолепны, но сегодня было что-то особенное. Люк невероятно счастлив, что стал частью всего этого. Чей-то локоть прилетает ему в бок. — Эй, ты слишком медленный. Если ты не торопишься, то можешь спать здесь, — говорит Эштон. Люк смотрит в карие глаза Эштона, а затем оглядывается и обнаруживает, что раздевалка пуста, в ней никого нет, кроме них двоих. — Вот дерьмо. Извини, я не в этом мире, походу. Не понял, что все ушли. — Пойдем, чувак. — Мне нужно принять душ. Извини, — Люк виновато съеживается. — Давай без меня, я пойду домой позже. — Это займет у тебя около получаса. Просто быстро прими душ, я подожду. Люк качает головой. — Честно, не надо. Эштон приподнимает бровь, но не возражает. — Хорошо, чудик. Увидимся дома. Люк кивает и улыбается ему, и смотрит, как спина Эштона исчезает в открытой двери. Когда он поворачивается, чтобы вытащить полотенце из сумки, его взгляд останавливается на Майкле, сидящем на скамейке в другом конце комнаты и смотрящим в свой телефон. Люк его не видел. Чаще всего не увидеть Майкла — невозможно, его волосы все такие же яркие. — О, — говорит он вслух, не желая этого. Майкл прищурился. Когда дело доходит до Люка, он настроен по умолчанию. На самом деле, когда дело касается почти всех. — Что? — Ничего. Извини, — Люк качает головой. — Не знал, что ты все еще здесь. — Извини, что разочаровал тебя, — бесстрастно произносит Майкл. — Ох, а я знал, что я не единственный, кого он разочаровывает, — говорит низкий мужской голос через комнату. Люк и Майкл одновременно поворачиваются к нему. Перед ними стоит пожилой мужчина лет сорока, одетый в синие джинсы и старую заляпанную рубашку на пуговицах. Он небрежно прислоняется к дверному косяку и смотрит на Майкла. Люк хмурится, глаза бегают туда-сюда между ними, пока они смотрят друг на друга. — Какого черта ты тут делаешь? — говорит Майкл с придыханием, словно он не ожидал увидеть этого человека здесь, кто бы это ни был. — За полгода ты не отправил мне ни одного сообщения, и вот как ты со мной разговариваешь? — спрашивает мужчина, приподняв брови. — Майкл? — спрашивает Люк. Он понятия не имеет, что происходит, но Майкл выглядит разъяренным, и это его пугает. — Как, черт возьми, ты миновал охрану? — требует Майкл, вставая. Его телефон с грохотом падает на пол, совершенно забытый. — Они не должны были пропускать сюда твою задницу! — Меня и не пускали, — отвечает мужчина с навязчивой кривой улыбкой. — Майкл, — громче говорит Люк. Он идёт к нему, протягивая руку и касаясь руки Майкла, настойчиво похлопывая его, паника начинает бурлить в его животе. — Майкл, кто это? — Отвали, Хеммингс, — бормочет Майкл, убирая руку. — Может мне нужно позвонить в полицию? Майкл мельком смотрит на него через плечо. — Мне нужно, чтобы ты заткнулся и позволил мне разобраться с этим самому. — А кто этот красавчик? — мужчина кивает в сторону Люка. — Твой новый мальчик-игрушка? — Да пошел ты, — ядовито выплевывает Майкл. — Он в команде, но не то чтобы это чертовски важно для тебя. — Знает ли он? О том, что бы ты сделал с ним, если бы вы остались один на один? — Боже мой, — бормочет Майкл, потирая лицо руками. — Мы были одни до того, как ты сюда ворвался, а он все еще в своих чертовых штанах, не так ли? Я гей, а не гребаный насильник! — Как будто есть разница. Сердце Люка бьется еще быстрее. Его ноги сами по себе отодвинули его немного дальше Майкла, поставив красноволосого парня между собой и мужчиной у двери. Несмотря на то, что Люк не является поклонником Майкла номер один, ему очень, очень не нравится нарушитель. И он миновал стойку охраны, чтобы попасть сюда, что нелегко, и буйное воображение Люка спешит к всевозможным пугающим выводам о том, что это значит. Что, если он здесь, чтобы причинить вред Майклу? Что, если он тоже самое сделает с Люком за то, что он оказался не в том месте и не в то время? Мужчина делает несколько медленных, неуклюжих шагов в комнату и беспечно оглядывается. — У тебя здесь неплохо, Майки. Ведь в раздевалке полно полуголых мальчиков. — Тебе нужно убираться отсюда, — серьезно говорит Майкл. — Я не шучу. Находясь здесь, ты нарушаешь запрет, тебя могут за это арестовать. — Так выгони меня, — насмехается мужчина. — Не заставляй меня. — Я не заставляю тебя. Я смеюсь с тебя. Потому что я знаю, что ты этого не сделаешь, — Он щелкает языком и качает головой с притворным сочувствием. — Бесхребетный, как и всегда. — Я звоню в охрану, — говорит Люк, принимая решение. Он залезает в сумку и хватает телефон. — Я сказал, позволь мне разобраться с этим самому! — рявкнул Майкл. — Ну, вероятно, мне плевать на то, что ты хочешь! — Люк сердито выплевывает это, просматривая свои контакты в поисках номера, не слушая Майкла. — Возможно, здесь, в нашей раздевалке, стоит какой-то жуткий мужик, который тебе угрожает, поэтому я звоню в охрану, а ты можешь пойти нахуй. Майкл смотрит на него так, будто хочет убить Люка глазами, но Люк игнорирует это и все равно звонит. — Это Люк Хеммингс, нам нужна помощь в хоккейной раздевалке, — говорит он, как только кто-то отвечает. — Сейчас же. — Я сейчас буду, — отвечает мужской голос, и затем линия обрывается. — Смотри, сын, — усмехается мужчина. — Наконец-то ты нашёл кого-то, у которого есть яйца сражаться за тебя. — Ты видишь, что сейчас происходит? — спрашивает Майкл, дико указывая на Люка. — Ты нарушаешь закон, а он звонит в охрану. Если ты не уберешься отсюда, тебя посадят в тюрьму. — Ты чего? Это же твое представление об отдыхе. Целая тюремная камера, полная членов, которые можно пососать? Гнев пылает в груди Люка от этого засранца, пылает за то, что он говорит Майклу, хотя ему даже не нравится Майкл. — Хорошо, знаешь что? — Майкл начинает, делая несколько шагов к мужчине. — Что? — бросает он вызов, тоже выходя вперед, чтобы они стояли лицом к лицу. — Думаешь, ты резко стал мужиком? Майкл сперва не двигается, а затем внезапно взрывается, заводясь, замахиваясь и ударяя мужчину прямо в челюсть, в то время как два охранника в серой форме вбегают в комнату. Люк слышит свой вздох. Мужчина спотыкается, и один из охранников ловит его, хватая огромными руками, пока он пытается освободиться. — Отвали от меня! — мужчина кричит. — С тобой все в порядке? — другой охранник спрашивает Майкла. — Предполагалось, что он вообще не сможет попасть сюда, — говорит Майкл, указывая на злого мужчину. — У вас есть его фотография, вы его знаете. Как, черт возьми, он вас обошел? — Он не обходил. Он, должно быть, пробрался через… — Мне плевать, как он пробрался! — кричит Майкл. — Я забочусь о том, чтобы это больше никогда не повторилось! Вы охранники, у вас одна ебанная работа! Охранники обмениваются взглядами — тот, кто держит мужчину, похоже, хочет сказать что-то в ответ, но думает, что сделает только хуже. — Ты прав, — говорит он. — Этого больше не повторится. Майкл не отвечает. Он отворачивается и трет свои кровоточащие руки, ругаясь себе под нос. — Увидимся, Майки, — насмешливо кричит мужчина, когда они уводят его. — Нет, блин, это невозможно, — бормочет Майкл, в основном про себя. Сердце Люка все еще колотится. Он не думает, что когда-либо в своей жизни был так напуган. — Ты в порядке? Майкл просто смотрит на него и не отвечает. — Кто это был? — Люк толкает Майкла Майкл подходит к своему крючку, хватает свою сумку и обувь, перекидывает сумку через плечо и идет к двери. Собираясь уйти, он оборачивается через плечо и категорически отвечает: — Мой отец. Люк стоит там, его ноги были будто бы приклеены к полу, и все способности к какой либо физической реакции исчезли. Его сердце колотится в груди, это оставляет его в замешательстве, и ему очень, очень хочется, чтобы он ушел домой с Эштоном, чтобы ему не пришлось видеть все, что только что произошло. Хотя, если подумать, Люк задается вопросом, какой масштаб у проблемы мог бы быть, если бы его здесь не было. Может быть, отец Майкла, черт возьми, сдерживался, потому что в комнате был кто-то еще. Он не может это обработать у себя в голове. Отцы должны быть любящими и защищающими. Отец Люка — лучший мужчина из всех, кого он знает. Он не может представить, что должно пойти не так в чьей-то жизни, чтобы они относились к своему ребенку так, как этот мужчина только что относился к Майклу. Майкла это тоже не удивило. Это случалось раньше. От этой мысли Люка тошнит. В конце концов он успокаивается, и его ноги снова могут двигаться. Люк собирает свои вещи и направляется в душ. Он пока не хочет идти домой. Эштон захочет узнать, почему он так долго, а Люк не знает, что ему сказать. Если ему даже позволят сказать. Такое чувство, что, возможно, Люку следует все это держать в секрете, потому что Майкл, скорее всего, не хотел бы, чтобы кто-то знал об этом скандале. Из душевых залов доносится странный шум, и Люк хмурится, пытаясь понять, что там происходит. Только когда он получает визуальное представление, он понимает, что это такое. Когда он завернул за угол, он увидел Майкла в углу под струями душа. Он сидит на полу, все еще полностью одетый, его колени прижаты к груди, а лицо закрыто руками. Вокруг него клубы пара; открытые участки кожи, которые Люк видит, ярко-красные из-за кипятка. И он двигается, слегка раскачиваясь взад-вперед, издавая хлюпающий звук — он плачет, понимает Люк, и его сердце останавливается на несколько секунд. — Блять, — бормочет он, роняя сумку на землю и вбегая в комнату. Он скользит по мокрому полу, но ему удается не упасть; добирается до Майкла и поворачивает кран в другую сторону, чтобы перекрыть воду. Майкл смотрит вверх — абсолютно все красное. Мокрые волосы Майкла, прилипшие ко лбу, его глазам, щекам, коже на руках, и это не кровь, слава богу. — Что ты… — начинает Майкл, но слова исчезают, и он снова смотрит на свои колени. Он такой маленький, такой беспомощный, и Люку тоже хочется плакать. Он становится на колени перед Майклом и мягко касается его предплечий. Это как прикоснуться к плите. — Черт, Майкл. Ты мог обжечься. Майкл вздрагивает от его прикосновения. — Оставь меня в покое. Люк качает головой. — Я не могу. — Оставь меня в покое! — кричит Майкл, слова отскакивают от стен и отражаются в груди Люка. — Нет, — настаивает Люк. — Давай, давай… позволь мне отвезти тебя домой. Ладно? Майкл качает головой, но не сопротивляется, когда Люк хватает его за руку и помогает ему подняться. Люк обнимает его за талию и идет вместе с ним — Майкл не травмирован, но он тяжелый, как будто он потерял умение двигаться самостоятельно. Затем внезапно он приходит в себя и отталкивает Люка от себя. — Отвали, Хеммингс! — Я пытаюсь тебе помочь! — Кто сказал, что мне нужна твоя помощь? Люк смотрит на него, недоверчиво покачивая головой. — Что… какого черта я сделал, что ты так меня возненавидел? Я пришел сюда, чтобы играть, как и ты, и с первого дня с тобой все было хреново, а я даже ничего не делал! Майкл смотрит в сторону, но Люк теряет терпение. Он делает шаг вперед, встречаясь с Майклом лицом к лицу, как Майкл сделал это со своим отцом пятнадцать минут назад. — Нет, я серьезно. Я, блять, пытался понять! — Не надо, — говорит Майкл, его ноздри раздуваются. — Я просто предупреждаю тебя. Люк не отступает. Он смотрит в глаза Майклу, желая, чтобы Майкл закричал, ударил его или что-то в этом роде. Майкл просто оглядывается, воздух между ними потрескивает от напряжения, которое может случиться, если кто-то двинется. Внезапно Люку снова становится плохо, и он не знает почему. А потом, совершенно внезапно, Майкл его целует. Его губы касаются губ Люка, и Люк отвечает, словно на автопилоте, его тело берет верх, потому что его мозг разучился функционировать. Он придерживает Майкла, врезаясь в стену, и держит парня за талию, проталкивая язык Майклу в рот. Пальцы Майкла находят волосы Люка и тянут, отводя его голову в сторону, чтобы он мог углубить поцелуй, грубо и властно, и это чувствуется так чертовски хорошо, что голова Люка кружится. Кто-то стонет. Вероятно, это был Люк. Головокружение, падение, все выходит из-под контроля в ничто, где единственное, что имеет значение, — это губы Майкла, язык Майкла и бедро Майкла, проталкивающееся между ног Люка. Это опасно, захватывающе, сердито и странно. — Черт возьми, мы не должны этого делать, — понимает Люк. Он отстраняется, задыхаясь, вкус губ Майкла все еще ощущается на его языке. Майкл не двигается. Он прислоняется к стене, его голова откинута назад, глаза закрыты, грудь вздымается, как у Люка. Люк не может думать. Он не может дышать. Ему просто нужно уйти, это единственная ясная мысль. — Я… прости, — его голос хрипит, а затем он убегает, неуверенный, слышал ли его Майкл, но все равно уже слишком поздно. Люк оставляет все позади, все, что он принес с собой сегодня утром, и просто идет так быстро, как только может. С арены по улице в сторону его квартиры. Он мокрый, на улице холодно, но он не останавливается. Может, если он пойдет достаточно быстро, реальность не сможет его догнать.