Arcadia

— Итак, — Эштон вытягивает руки и кладёт их на спинку стула. — Твой первый профессиональный тренировочный сбор. Что думаешь? Люк поднимает взгляд, его длинные ноги вытянуты намного дальше, чем у Эштона. Они сидят вместе на пустой арене. Здесь так тихо, когда все разошлись по домам. Это успокаивает. Люк не хочет уходить. Эти несколько недель были лучше, чем Люк мог себе представить. Он работал до мозга костей; он истощен, и его мускулы определённо точно злятся на него, но Люку это нравится. — Честно? Это было потрясающе, — говорит Люк. Он не чувствует страх, признаваясь в таких вещах Эштону. Ему не нужно следить за тем, что он говорит, из-за страха, что он не понравится Эштону. — Это похоже на… — Будто мечты сбываются? — Звучит сопливо? — Нет. Каждый новичок так себя чувствует. Я тоже прошёл через это. — Моя мама хочет отправить тебе посылку, — говорит ему Люк, — с домашним печеньем. Эштон смотрит на него, на его лице появляется улыбка и хмурый взгляд. — Зачем? — Я рассказывал ей о наших взаимоотношениях, как ты относишься ко мне. Эштон пожимает плечами. Он делает потрясающие вещи и ведет потом себя так, будто он вообще ничего не делал. Люку это нравится. Он напоминает Люку Джека. — Когда я впервые приехал сюда, я был даже хуже тебя. Я из очень маленького городка. Я был напуган тем, насколько велик этот город, я все время тосковал по дому, я был в ужасе. Макс взял меня под свое крыло. Он мне очень помог. Легче, когда есть кто-то, понимаешь? Кто-то, кто поддержит тебя, когда ты будешь одинок в новом месте. И, да, действительно, вся команда делает это. Они сделают это и для тебя. Ты увидишь. Эти парни будут твоей семьей. Люку нравится, как это звучит. — Но я имею в виду, — добавляет Эштон, — если твоя мама все же захочет прислать мне печенье, я не буду против. — Она делает действительно классное печенье. — Я поделюсь им с тобой. Люк смеется. — Спасибо. * * * Первая игра сезона. Это, возможно, лучшая ночь в жизни Люка. Шум, толпа, крики. Дело даже не в игре. Это все, о чем он мечтал всю свою жизнь. Он знает, что его семья сидит перед телевизором дома. Он получает шесть сообщений от Бена, семь от Джека и пятнадцать от мамы, и все это за последний час перед началом матча. Он нервничает, волнуется. Но он готов к этому. Ничто за все годы его игры в хоккей до сих пор не подготовило его к тому, насколько динамична игра, насколько сильны удары, когда они исходят от взрослых людей, вдвое тяжелее его. Кто-то толкает Люка, и он даже не возражает, это похоже на обряд посвящения — и, как и обещал Эштон, Калум появляется из ниоткуда и бьёт парня в лицо. Впервые Люк действительно чувствует себя в команде. Он больше не наивный ребенок, который смотрит на этих парней, он один из них. В течение месяца после вечеринки Майкл держится на максимально возможной дистанции. Люку без разницы. Он все равно не любит ссориться, поэтому, если Майкл не хочет разговаривать, то и Люк предпочитает просто не видеться с ним больше, чем он должен. Он узнает Эштона лучше с каждым днем, и других тоже. Кэри Прайс застенчивый и немного нервный, но очень милый. Пи Кей Суббан — самый забавный человек, которого Люк когда-либо встречал. Он постоянно заставляет всех так смеяться, что у них болят животы. Война розыгрышей Калума и Брендана продолжается, а потом перерастает в то, что Калум наполняет машину Брендана опилками. У Макса бесконечный список удивительных ресторанов в Монреале, и после тренировочных дней, когда им не нужно никуда лететь, они идут туда, много едят и пьют, громко смеются и раздражают всех в этом месте. Майкл никогда не ходит с ними. По большей части Люк счастлив. Возникает такое сильное чувство выполненного долга, удовлетворения от осознания того, что он всю жизнь работал над достижением цели, и теперь он ее достигает. Однако Майкл продолжает ворчать на него. Даже не сам Майкл, а его присутствие. Его существование. Они не разговаривают без необходимости, что бывает редко, но иногда случайно ловят взгляд друг друга, и между ними возникает тихая неприязнь. Как будто они действительно ненавидят друг друга, или что-то в этом роде, и это так глупо, потому что это ни на чем не основано. В этот момент Люк, честно говоря, почувствовал бы облегчение, если бы кто-то сказал ему, что в прошлом году он вылил кислоту на Клиффорда, приехал в Канаду и убил кошку Майкла, но просто не помнит об этом, потому что, по крайней мере, тогда сильная неприязнь Майкла к нему имела бы смысл. — Не зови меня Майк, — рявкнул Майкл однажды после тренировки, когда Люк крикнул ему вслед, что он забыл ключи от машины в раздевалке. — Почему нет? — Потому что я, блять, так сказал, какая еще причина тебе нужна? Меня зовут Майкл. Ладно? — Калум называет тебя Майки, — отмечает Люк. Это глупо с его стороны. Он уже должен знать, что нужно просто принять все, что касается Майкла. — Да, это Кэл. Он знает меня с детства, он может звать меня, как хочет. Ты знаешь меня пять минут. Ты так не можешь. — Он выхватывает ключи из руки Люка и угрюмо уходит от него, и Люк чувствует себя ужасно, он будто бы только что серьезно оскорбил всю родословную Майкла, а не назвал его дружелюбным и совершенно безобидным прозвищем. Эштон плюхается на диван рядом с ним, когда они вернулись в квартиру, и протягивает ему пиво. Люк не очень любит пиво — во всяком случае, он пьёт его всего несколько месяцев. Но он все равно принимает банку, потому что хочет нравиться Эштону. — Плохой день, сынок? — спрашивает Эштон преувеличенным старческим голосом. — Расскажи дяде Эштону о всех своих проблемах. Люк немного смеется, несмотря на свое ужасное настроение. — Я в порядке, — лжет он. Но Эштон видит его насквозь. — Быть ​​соседом по комнате вообще то означает, что мы должны делиться секретами, ты знаешь? — О нет. — Молчи, — Эштон игриво пихает его. — Давай, чувак. Вы все такие колючие. Поговори со мной. Люк колеблется минуту. У него были друзья в старых командах. Хорошие друзья, ребята. Но в такой культуре, как спорт, разговоры друг с другом о чувствах — это не то, что нужно делать. Люк был очень чувствительным в детстве, будучи самым младшим, и когда хоккей стал его миром, он быстро научился это прятать. Однако у Эштона добрые глаза, и они заставляет Люка вспомнить ту часть себя, которую он оставил так давно в детстве. — Я так понимаю, ноу-гомо и все дела? — говорит Эштон, в своей причудливой манере читая мысли Люка. — Это не… Я ненавижу это дерьмо. Это чертовски глупо. То, что мы спортсмены, не означает, что мы ничего не понимаем. Печальные. Сердитые. Одинокие, уединенные. Но мы все еще люди. Пожалуйста, поговори со мной. Я не собираюсь думать, что ты любишь меня только потому, что у нас есть один общий интерес. — Ладно, — Люк кивает и ему очень хочется верить Эштону. — Я… это… действительно ничего. Я просто… что не так с Майклом и Калумом? Почему я им не нравлюсь? — Ты нравишься Калуму, — говорит Эштон после достаточно долгой паузы, он думал, что бы сказать Люку. Вот почему он упомянул имя Калума в этом предложении. Он раздраженно вздыхает и откидывается на диванные подушки. — Да уж. Это то, о чем я как раз думал. Меня ненавидит гребанный Клиффорд. — Не думаю, что он тебя ненавидит. — Ну, я, безусловно, не нравлюсь ему. — Почему тебя это волнует? Кажется, он тебе тоже не особо нравится. — Я не знаю, — фыркает Люк. — Потому что я не могу понять, что я сделал не так. — Ты, вероятно, ничего не сделал. Ну, такой вот наш Майкл. — Итак, он мудак, — резюмирует Люк. — Не совсем. — В плане? — Он не сразу принимает людей. Но у него есть причины. Не мое дело говорить тебе, что эти причины из себя представляют. Дай ему немного времени, просто будьте с ним добр. Не пытайся подружиться. Он сам сделает шаг к тебе. — Послушай, я не собираюсь выходить замуж за этого парня. Но мы товарищи по команде. Что, если мы окажемся в одном звене? Если мы не можем банально поговорить, то мы и не сможем нормально играть. Я приехал сюда не для того, чтобы быть хреновым игроком. — И Майкл тоже. Люк приподнимает бровь. — Что это означает? — То есть, как бы ты не был конкурентоспособен, Майкл все равно хуже. Всё в порядке, Люк. Майкл просто привык быть лучшим. Люк моргает. — Думаешь, он мне завидует? Эштон обнимает его. — Я думаю, что вы двое ошиблись. Попробуй поговорить с ним. Уверен, вы могли бы стать друзьями. — Думаю, да, — бормочет Люк, уже зная, что он даже не станет пытаться. Это не принесет никакой пользы. * * * — Эй, братан! Люк улыбается при звуке голоса своего брата. Он плюхается на кровать, прижимая iPhone к уху. — Как ты? — Какого черта ты спрашиваешь обо мне? — смеясь, спрашивает Бен. — Как ты поживаешь? Какого тебе быть чертовски классным хоккеистом? — Это потрясающе, — говорит ему Люк. И это правда, по большей части. На 99 процентов, он счастлив. Но есть тот самый противный процент, который не перестает его преследовать. — Но? Люк одновременно испытывает и облегчение, и раздражение от того, что Бен слышит «но» в его голосе. — Есть один парень, которому я не очень нравлюсь. Но не суть, — Люк действительно звонил не для того, чтобы говорить об этом. Он скучает по своей семье, он не собирался звать своего старшего брата, чтобы он спорил с ребенком, который не хотел делиться его мелками. — Это кто? — Бен, все замечательно. Ладно? Нам всем не обязательно быть лучшими друзьями друг для друга, — он немного беспокоится, что Бен не шутил по поводу того, что он сказал в ночь, когда Люк уехал, — что он действительно может приехать сюда и надрать Майклу задницу. Вероятно, он тоже мог бы. Бен довольно крепкий, а Майкл худой, как Люк. — Я не собираюсь его бить, — говорит Бен, читая мысли Люка. — Я просто хочу знать, кто это. Люк вздыхает. — Ты слышал о Майкле Клиффорде? — Который гей? Люк немного съеживается, но отвечает положительно. — Он кажется сумасшедшим. — Ну, да, вроде того. Похоже. Я не знаю. — Кажется, он никого не любит. — Я тоже об этом думал, но это просто… я не знаю. — Люк закрывает глаза рукой. — Это меня беспокоит, Бен. Потому что я ничего не делал. Я встретил его в тот день, когда приехал сюда, Эштон представил нас, и я сказал «Привет», и он посмотрел на меня так, будто хотел, чтобы пианино упало мне на голову. Как ты решаешь, что ненавидишь кого-то через десять секунд после встречи? — Нормальные люди этого не делают. Как я уже сказал, этот парень ненормальный. — Он действительно хорош, — Люк желает, чтобы это было неправдой. Он так почитает игру, что трудно ненавидеть такого талантливого человека, как Майкл. — Новичок года в прошлом году, верно? — Бен смеется. — Я помню его награждение. Он пошел туда с волосами цвета лайма, как будто в этом нет ничего странного. Просто посмотрел на публику, пробормотал благодарность и ушел. Люк помнит, как смотрел это. Он вспоминает, как думал, что Майкл не выглядел очень счастливым, и задавался вопросом, почему. Он вспоминает, как думал, что пирсинг брови был странным. Даже не татуировки, есть же игроки с татуировками. У Калума есть татуировки, даже больше, чем у Майкла. На груди у него перо и год его рождения; подкова, вождь племени, птица и имя неизвестной девушки на руке. Люк понимает, что никогда не спрашивал, кто она. Так что в татуировках нет ничего странного. Хотя пирсинг необычен, кроме ушей. — Его волосы теперь красные. — Я знаю, — отвечает Бен. — Я смотрю телевизор. — Я бы не поменялся с ним местами. Все это внимание… — Люк часто пытается извиниться за Майкла в присутствии других людей, возможно, потому, что он надеется, что Клиффорду есть оправдание. — О тебе говорили на прошлой неделе, мама тебе сказала? На спортивном канале. Это было что-то в духе топ самых ярких новых талантов этого года. Люк улыбается. — Я был там? — Ага. Были кадры из твоих игр, и они говорили о том, как хорошо у тебя все получается. Ты типа фантастический, ребёнок. Это заставляет меня скучать по тому времени, когда я был лучше тебя. Люк смеется. — Бен, блин, я не лучше тебя. — Да, конечно, пфф, — Бен звучит гордо, и Люку от этого становится тепло. Это глупо, но он всегда жаждал одобрения своих братьев. — Как дела дома? — Да также все. Мама все время накрывает для тебя место за столом, а потом начинает плакать, когда осознает, что тебя нет рядом. — Ой, — Люк хихикает, но ему тоже грустно. Он скучает по ним. — Я все еще не могу забыть, что ты, черт возьми, живешь в одной комнате с Эштоном Ирвином. Какой он? — Он великолепен. Хороший капитан. — Чувак, это не пресс-конференция. Дай мне что-нибудь стоящее! Люк снова смеется. — Эээ. Не знаю. Его волосы действительно растрепаны по утрам? Я не знаю, чувак. Он просто… великолепен. Он за мной присматривает. — Отлично. Кто-то должен смотреть за тобой, особенно на льду. Люк возразил бы, но Бен не ошибся. Люк легко отвлекается ото льда. Ему действительно нужен кто-то, указывающий ему в правильном направлении. — Вы уже лучшие друзья с Кэри Прайсом? — Не совсем. Хотя он тоже милый. — Люди говорят, что он странный. — Он вратарь. Они все немного не в себе. Все такими должны быть, не так ли? Я бы не хотел эту работу. Слишком много давления. Бен согласно мычит. — Да. Что же. Мне нужен билет на самолет к тебе, ребёнок. Звони почаще, ладно? Когда мама дома. Она скучает по тебе. — Скажи ей, что я тоже скучаю по ней. — Обязательно. Продолжай пинать чужие задницы там. Люк кивает. — Я попытаюсь. Увидимся. Когда он вешает трубку после разговора с семьей, у него всегда неприятный привкус во рту. Он никогда не кладёт трубку сам. А тут приходится. Он пытается последовать совету Бена и не позволяет Майклу беспокоить его. Это работает. Он заводит много других друзей. В одно воскресенье октября он, Эштон, Макс и Кэри играют в гольф, как раз когда листья начинают менять свой окрас. Люк никогда раньше не играл в гольф, так что это отстой, но сегодня все равно прекрасный день. Пока они не вернулись домой. У Люка болит плечо из-за того, что он на протяжении всего дня бил шары, застрявшие в песчаных ловушках. У них нет пакетов со льдом, поэтому Люк пересекает холл, чтобы посмотреть, есть ли у Калума, и удивляется, когда Майкл открывает дверь. — Ой, — говорит он. — Привет, Майкл. Майкл только приподнимает бровь. Он так часто делает. Это почти талант, то, как он саркастически растягивает слова, особенно «что тебе нужно?» с едва заметным движением одной мышцы. — Я ищу Калума, — заикается Люк. — Это ясно, — грубо говорит Майкл. — Тебе что нибудь нужно? — Он здесь? — спрашивает Люк, проглатывая грубость. Он не позволит Майклу превратить это в ссору. — Зависит от того, чего ты хочешь, — Майкл скрещивает руки и прислоняется к дверному косяку, как-то свысока глядя на Люка, хотя Люк выше. Майкл заставляет его чувствовать себя маленьким, как тот ребенок, который издевался над Люком во втором классе. Вот только Люку уже не семь лет, и ему не нужно терпеть это дерьмо. Его решимость рушится сразу. Это длилось едва ли десять секунд. — Ты теперь его вышибала? Убирайся с моего пути, — он грубо отталкивает Майкла, не дожидаясь ответа. — Привет, Люк, — кричит Калум через комнату. — Что случилось? — Могу я одолжить пакет со льдом? — Конечно, — Калум идет на кухню и возвращается с пластиковым пакетом, наполненным замороженным голубым гелем. — Ты не ранен? Ты нужен нам завтра. — Нет, небольшая травма во время игры в гольф, — говорит ему Люк, беря пакет со льдом, не забыв поблагодарить его. — Ой, Кэл. Они не пригласили тебя на поле для гольфа, — говорит Майкл позади них. Люк буквально слышит ухмылку. — Потому что мы боялись, что он пригласит тебя, — отвечает Люк, будучи таким же грубым, как и Майкл, потому что, черт возьми, что ему терять. — Это является обычным времяпрепровождением гомосексуалов, знаешь? Засовывать что-нибудь отдаленно напоминающие член в задницу ничего не подозревающих гетеро, — Майкл говорит язвительно. Калум вздыхает. — Майкл. — Ты бы смог отдохнуть с этим? — рявкнул Люк, поворачиваясь к Майклу. — У меня нет проблем с тем, что ты гей. Еби, кого хочешь, это не имеет значения. Ненависть к тебе не из-за того, что ты гей, поверь мне, я давно наплевал на тебя. Майкл впивается в него взглядом, и Люк не дает ему возможности ответить. В любом случае ему все равно, что скажет Майкл. — Спасибо, Кэл, я верну его, — говорит он через плечо и уходит, намеренно ударившись плечом о плечо Майкла, как он это сделал в первый день тренировок. Он выше, и его плечи шире, и Майкл немного спотыкается. Люк удовлетворенно улыбается про себя. Он слышит сердитый голос Калума после того, как закрывает за собой дверь, и это тоже делает его счастливым. Он надеется, что Калум устроит Майклу ад. Он это заслужил. Люк возвращается в свою квартиру и квартиру Эштона, чувствуя, что наконец-то выиграл.