Глава 4: Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она
11 ноября 2020 г., 23:22
Нехорошо вышло, ой нехорошо. Кто ж тебя за язык тянул с такими вопросами к малознакомому мужику лезть, любопытная Варвара?
Стыд и неловкость ходили за Аней по пятам все выходные. Сама не зная, зачем, она прочесала страницу Возняка в ВК. Похоже, у него действительно не было ни жены, ни девушки: на всех фотографиях он был один или со своими учениками.
Но в начале недели свалилось большое задание на перевод, начались занятия с детьми — Аня подрабатывала репетитором — и вечерний разговор потихоньку отошёл на второй план. К тому же, в пятницу приезжала Надя — лучшая подруга Ани.
Конечно, Аня не была совсем одинокой. У неё были друзья — ровно столько, сколько необходимо самодостаточному интроверту. Одну свою компанию она, правда, давно уже не навещала в полном составе — не хотелось ворошить прошлое и вспоминать неприятные моменты. Но с Надей она виделась каждый раз, когда та приезжала в родной город. Она училась на архитектора в Екатеринбурге, приезжала на праздники и порой на выходные, привозя с собой охренительные истории про общажных тараканов, студенческие гулянки и свою неадекватную семью.
Они дружили с седьмого класса, с восьмого учились в одном, пока Надя не перешла в десятом в другую школу: в их восьмом лицее устроили конкурсный отбор по оценкам для потенциальных десятиклассников, и Надя с парой троек его не прошла. Зато перевелась в тридцать седьмую гимназию — престижную школу Красинска, в которой, в отличие от других школ, преподавали три языка и другие интересные факультативные предметы. На слова Нади о том, что её выгнали из восьмёрки и перевели в тридцать седьмую, знакомые удивлённо округляли глаза. Именно в тридцать седьмой преподавал Возняк.
Аня с Надей встретились сразу же в пятницу, договорились погулять по городу, в котором наконец-то утих дождь. Порой на затянутом облаками небе появлялось солнце, и город одевался в мягкий жёлтый плед из солнечного света и осенних листьев. Несмотря на лёгкий холод, Ане было тепло и уютно. Солнечные пятна скользили по стенам пятиэтажных панелек, отражались от окон, золотили крыши. Лужи подсохли, и больше не надо было прыгать — только смотреть под ноги и аккуратно обходить. А воздух, прохладный и влажный, ещё больше напитался дымом дачных костров.
Если гулять по центральной части Красинска больше сорока минут, то обязательно вернешься в точку отправления, поэтому Аня с Надей петляли по улицам, выбирая маршрут подлиннее. Неудивительно, что они наткнулись на усадьбу на К40. Ане вспомнился Возняк.
Надя как раз рассказывала про винную вечеринку с тараканами, когда Аня спросила:
— Надь, а ты Евгения Возняка знаешь?
Надя закатила глаза.
— Ты ещё в том году спрашивала. Знаю, конечно. Его все в тридцать седьмой знают.
— А что он у тебя вёл?
— Перевод и английский. Прикольный мужик. Он на уроках постоянно песни Битлз ставил и предлагал группу угадать. Когда все поняли, что он все время Битлз ставит, он начал Queen включать. А когда все и это поняли, то он Oasis включил. И все такие: «Битлз! Queen!», а он сидит и ржёт. Только я и угадала.
Аня представила это и улыбнулась.
— Нам бы такой английский. А над ним не подсмеивались?
— Никто не смеялся. Он чуть ли не у всех любимый учитель был. Он спокойный дядька, справедливый. Он ещё нам задания давал по переводу каждому индивидуально. Кто что хочет и может, тот то и переводит. Поэтому у нас в основном тексты песен переводили.
Они прошли усадьбу и вышли на набережную. Серая река мирно дремала в берегах, и подруги ненадолго замолчали, думая каждая о своём.
— Что ты вдруг про Евгения Анатольевича вспомнила? — спросила Надя. Аня задумалась.
— Да так. Мы часто видеться начали. В клубе при библиотеке.
— Про пластинки что-то? — поймав Анин взгляд, Надя пояснила: — Он нам рассказывал про какой-то клуб про пластинки. Что часто там бывает. А ещё он в кофейнях любит зависать часами.
— Наверно, я его обидела, — сказала Аня задумчиво, будто и не Наде вовсе. — Он меня домой провожал, поздно было, а я ему сказала, что его жена потеряет. А он и не женат. Глупо получилось.
Аня подумала было, что Надя проявит к моменту с проводами повышенный интерес, но вместо этого она предположила серьёзно:
— Я не думаю, что он обиделся. Он мужик открытый, любит о своей жизни рассказывать. Кстати, передавай ему привет от меня.
Они сели на лавочку на набережной. В нижней части, ближе к воде, большая компания в спортивках слушала рэп через колонку. У лавочки валялась пустая бутылка. Ане вдруг захотелось сорваться куда-то и бежать, бежать, пока есть силы. Не от бутылок и шумных компаний — они её почти не раздражали — а к чему-то противоположному. Хотелось не убежать, а прибежать, достигнуть какой-то цели, но какой? Ане вспомнился Крапивин. Найти свой дом с жёлтым светящимся окошком…
— А ты не знаешь, в каких кофейнях и когда он сидит?
На удивление, Надя знала.
— Недалеко от Горсада, в «Горьком». В воскресение его там часто видят.
Тут Надя вспомнила историю, как они в общаге заливали тараканов кофе, и решила её рассказать.
Кофейня «Горький» находилась в самом центре, недалеко от площади Ленина. Кофе, возможно, там был не самый лучший в городе, но ходили туда далеко не только за кофе. Кофейня находилась в подвале, и потому в ней всегда царила полутьма, разгоняемая теплым светом ламп. Первое, что мог видеть гость на входе, была большая книжная полка. И в отличие от других мест для буккроссинга, куда обычно сгружают уже ненужные поваренные книги, толкователи снов и православные справочники, на этой полке литература была исключительно хорошая и разная — от Достоевского до Стругацких. А первое, что мог услышать гость на входе, была британская радиостанция классического рока. Короче, идеальное место для клуба «Винил и книги». Неудивительно, что Возняк ходил именно сюда.
Аня тоже обожала эту кофейню. Только деньги она предпочитала экономить и тратить на потенциально полезные вещи. Со временем она совсем отвыкла тратить их на что-то приятное для себя. Но почему бы не позволить себе отдохнуть раз в полгода после тяжёлой недели?
Аня говорила себе, что идёт только из-за себя. Просто Надя ей про Горького напомнила, а место это само по себе хорошее. И вообще, ещё далеко не факт, что она там кого-то встретит. Это даже маловероятно, если подумать.
Она приютилась за одиночный столик прямо за книжной полкой, заказала латте. Пробежалась глазами по книжной полке. Много книг притягивали её одновременно, но брать читать незнакомую литературу без предварительного чтения отзыва она не решалась: слишком велик риск того, что книга лишь напрасно потратит её время и не понравится. Вдруг Аня наткнулась на знакомое имя. Владислав Крапивин. Жёлтое окошко… Она схватила книгу с полки, как какое-то редкое сокровище, и раскрыла её. «Самолёт по имени Серёжка», одна из любимых.
Она не заметила, как проглотила полкниги. Её отвлек бариста, спросил, не хочет ли она ещё чего-нибудь. Она отказалась. Вынырнув слишком резко из книжного мира, Аня не сразу поняла, где находится. Она ещё ощущала едкий запах травы. Очень скоро он сменился на густой запах кофе, реальный запах.
Аня рассеянно посмотрела по сторонам. По радио играли «Riders on the Storm», и ей захотелось посозерцать, не думая ни о чём. В воскресенье в кофейне было много посетителей, почти каждый столик был занят, но все сидели почти бесшумно, будто бы сюда не пускали людей с маленькими орущими детьми или шумных взрослых. А может, они сами сюда не ходили.
Вдруг Анин взгляд выхватил из толпы незнакомых фигур знакомую клетчатую рубашку и копну каштановых волос. Лицо было скрыто за книгой. Аня с удивлением поняла, что до этого ей, несмотря на замечательную книгу детства, было нерадостно. Не плохо, но и не хорошо, а будто никак. А сейчас разлилась по телу почему-то неизвестно откуда пришедшая тихая радость.
Голова над книгой пошевелилась, показались очки. Аня быстро спряталась за Крапивиным. Сердце забилось сильнее. И зачем спряталась, дура? Можно было просто помахать ручкой и продолжить читать, как ни в чём не бывало. А теперь придётся и дальше прятаться, а то нелепо как-то получается.
Она слегка высунулась из-за книги. Ей показалось, что Евгений выглядывал из-за книги тоже. Или не показалось? В любом случае, сейчас он снова смотрел в книгу. Книга была не очень большая, и он почти её дочитал. Он сидел, отклонившись на спинку кресла, положив ногу на ногу, и слегка качал головой в такт играющей по радио Can´t Stop от RHCP.
Аня любила наблюдать за людьми со стороны. Ещё в восьмом классе она однажды влюбилась в десятиклассника, за которым тайком наблюдала. Ей понравился его взгляд, когда он смотрел в окно, оперевшись на руки. Она любила человеческий взгляд, если только не глаза в глаза. Он многое говорил. Но Анина влюблённость продлилась чуть больше недели, пока она не услышала, как объект её обожания говорит. Чувства пропали моментально. Уж лучше наблюдать за людьми со стороны — так им будет тяжело тебя разочаровать.
Задумавшись, она не сразу заметила, что теперь Евгений однозначно выглядывает из-за книги. И смотрит прямо на неё. И улыбается.
Смеётся над ней, наверное. Поняв, что она его заметила, Евгений отложил книгу и махнул рукой — мол, иди сюда. Аня растерялась и махнула рукой в ответ.
И Евгений подошёл. Сунул книгу под мышку, взял свой стул и сделал из одиночного столика парный.
— Я тебя давно заметил, — сказал он вместо приветствия. — Мешать не хотел — уж очень увлечённо ты читала. Думал, ты меня увидишь.
— А я вас тоже давно заметила. Думала, что вы меня первый увидите.
Напряжение спало с Ани. Она выпрямила спину, откинулась на кресло и приняла обычный невозмутимый вид.
— У нас прям как в песне тогда получилось, — усмехнулся Евгений. — Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она…
Он облокотился на стол и вытянулся в сторону Ани. Впервые они сидели настолько близко, и Аня смогла получше рассмотреть лицо. На округлом, но не полном лице совсем не было острых углов; только брови были слегка треугольником, приподнятые, будто всегда с вызовом или любопытством. Большие карие глаза он слегка щурил, как любой очкарик — Ане и самой про это часто говорили. Вблизи и в полутьме стали видны морщины, которых Аня раньше не замечала; они разбегались тонкими порезами вокруг глаз. В кофейне он в целом выглядел как-то по-другому. Аня видела его взгляд в клубе — горящий и устремлённый куда-то вдаль, видела грустный и погружённый в себя у её подъезда, а сейчас он был какой-то… Простой, что ли. Открытый и живой.
Это изучение длилось не больше пары секунд, но в Ане что-то поменялось. Она не успела понять, что.
— Что вы читали? — спросила она. Евгений положил книгу обложкой кверху. The ocean at the end of the lane. В оригинале.
— Знаю. Читала её.
— А я ещё нет. Одна моя ученица порекомендовала.
Он взял посмотреть её книгу.
— Крапивин, значит. Хороший выбор. Я на нём вырос.
— Я тоже.
Евгений удивлённо вскинул брови. Аня усмехнулась.
— Мама познакомила. Она мне на ночь читала Крапивина, когда я была маленькая.
Евгений улыбнулся. Взял Анину книгу, пролистал, остановился взглядом на одной странице, замечтался.
— Хорошая повесть, — наконец, он оторвался от книги, и Аня вернула её на полку. Читать уже всё равно не хотелось. — Но мне больше всего «Мальчик со шпагой» нравится. Читала?
— Ага.
Он откинулся на спинку стула, потянулся.
— Чтение чтением, а я уже засиделся, если честно. Два часа читаю, на свежий воздух бы. Прогуляться не хочешь?
Аня кивнула. Они расплатились и вышли на улицу. После полутьмы подвала пасмурный день показался ярким, а воздух — особенно свежим. Аня и Евгений перешли улицу и пошли в сторону парка, называемого Горсадом.
— Часто в Горьком бываешь? — спросил её Евгений.
— Хотелось бы чаще, да кошелёк не позволяет. Люблю эту кофейню. В ней и книги, и музыка хорошая.
— Есть такое. А я почаще стараюсь ходить, по воскресеньям хотя бы.
— А я знаю, — поймав его удивлённый взгляд, Аня пояснила: — Мне Надя Алексеева говорила. Привет вам от неё, кстати. Если вы такую ещё помните.
«Вряд ли помнит», подумала Аня. Выпуск два года назад был, а он, наверно, каждый день более ста детских физиономий видит. Но Евгений вдруг оживился и заговорил бодро:
— Помню, конечно! Хорошая девочка, только зажатая очень. А вы, значит, подруги?
— Ага. В одной школе раньше учились.
Он усмехнулся.
— Я не удивлён. Она одна у меня на уроках песни Битлз постоянно отгадывала. Про это она тоже говорила?
— Говорила, — ответила Аня. Значит, правда ту самую Надю помнит. — А вы всех выпускников помните?
— Почти, — улыбнулся Евгений. — Но тех, что мои песни отгадывают, точно запоминаю.
Вспомнив про Надю, Аня вспомнила и их разговор. А затем и её разговор с Евгением, который был неделю назад.
Они вошли в парк. Осенью он выглядел потрясающе: стоило только подуть ветру, как в воздух поднимался вихрь огненно-жёлтых листьев, шумящий, как морской прибой. Евгений поднял лист со своего плеча, покрутил его. Как будто и правда легко ему на душе. Может, он и не помнит обиды?
— Евгений, я вообще-то хотела извиниться.
— За что? — спросил он спокойно, продолжая разглядывать лист. Аня вздохнула.
— За мои разговоры о жене и изменах. Просто тема эта у меня больная. Вот и вырвалось.
— Плохой опыт? — участливо спросил Евгений.
— Есть такое.
Они прошли немного молча. Листья шуршали под ногами, и на душе становилось спокойнее. В этом сером осеннем парке Ане внезапно подумалось, что всё будет хорошо. И она перестала бояться сказать не то.
— Я на тебя не сержусь, — честно признался он. — Нормальный вопрос. Я, может, сам бы такой задал на твоём месте.
— Но вам же грустно стало.
— А кому весело вспоминать про десять лет одиночества?
Аня собралась было спросить, неужели у него за десять лет не было даже подружки, но вдруг зазвонил её телефон. Одногруппник Валя. Как обычно, всегда вовремя. Она немного подумала и взяла трубку.
— Аня, привет, — сказал торопливый и громкий голос в трубке. — Ты перевод сделала? Хотел у тебя уточнить кое-что.
— Какой перевод? — спросила Аня на автомате. Хотела продолжить «А как это ко мне относится?», но Валя сказал:
— Который сегодня в шесть сдавать надо. Я ваще там ничего не понял.
Перевод! И как она могла забыть? Впрочем, не забыла бы, если бы не воскресенье. Ведь преподы тоже люди и в воскресенье обычно ничего не задают. Все, кроме некоторых. Как раз тех, кто ведёт перевод.
— Проблемы? — спросил Евгений. Аня посмотрела на него и чуть не заплакала от досады. Такой хороший день, и только начали разговаривать!
— Домой надо, — подавленно сообщила Аня. — Перевод не успеваю.
Он проводил её до остановки. Они ещё немного поговорили о книгах, но досада не покидала Аню. Следующая встреча клуба намечалась на середину октября, а это значило, что ей ещё долго не общаться с Евгением.
— Жаль, что мало поговорить успели, — вздохнула Аня.
— Не переживай, успеем ещё, — отозвался Евгений. Легко ему говорить. У него-то наверняка собеседников пруд пруди.
— Вряд ли. Клуб-то не скоро будет, — сказала Аня без надежды. Но к её большому удивлению Евгений возразил:
— Почему же? Говорить можно и вне клуба, как сейчас. — И добавил тише: — Мне тоже нравится с тобой разговаривать.
Наверное, он пошутил.
— А у вас на это время есть?
— После работы найду. Смотри, твой автобус!
Они быстро попрощались, и Аня запрыгнула в салон. Помахала из заднего окна рукой. Евгений помахал ей в ответ. Когда автобус скрылся за поворотом, она прислонилась к стенке и шумно выдохнула. Погрузилась в раздумья. Только вот о переводе думать совсем не хотелось.
