bonjour, mister!

***

      Посмотрев на манекен, девушка сначала не поняла всей ситуации и посчитала всё это за шутку. Её мозг отчаянно цеплялся за эту спасительную мысль, чтобы сгенерировать хоть какой-то разумный ответ. От растерянности Ная не знала, что делать и просто-напросто хихикнула. Даже как-то дико, хрипло. Совсем не похоже на неё. Перед глазами поплыло, затуманивая реальность, образ манекена в той самой стильной кофточке, которую она спутала с платьем. — Заткнись! — взревел парень и уже сделал рывок в сторону девушки, как тут же замер, буквально сжимая руку на талии манекена. Вот-вот и дешёвый пластик тут же бы треснул в его руках. — Я обещал… Вести себя сдержаннее, да, именно так, я обещал. Прости, дорогая… Прости меня…       Парень стал что-то нежно шептать безжизненной кукле в его руках и медленно, с почти религиозным благоговением, гладить холодную пластиковую щёку. Анастасия замерла, не моргая, глядя прямо на паренька в гольфах, пытаясь уловить в его чертах хотя бы намёк на проблеск здравомыслия. — Это какая-то… Больная шутка, верно? Всё это, — на глазах у Виннице выступили слёзы, не имея уже терпения сдерживаться. Это была смесь паники, недоумения и отчаяния. — Сейчас сюда зайдёт живой человек по имени Долорес? Правда?       На это юноша ничего не сказал, только медленно посмотрел на Наю из-под нависших век взглядом, от которого кровь стыла в жилах. Было видно, что парнишка в ярости, так как брови сошлись до предела, образуя глубокую вертикальную складку, а губы вообще словно пропали, втянувшись в слишком тонкую, бледную полоску. В этот момент девушка окончательно поняла, что ей лучше действительно заткнуться, ведь мало ли что он сможет вытворить с ней в следующую секунду. — Твоя подруга немного… Не в себе, милая, но не волнуйся, я научу её хорошим манерам. — Меня так вырастили, поздно чему-то учить, — к сожалению Анастасия была остра на язык и перечитала целую гору детективных романов, в которых бедные девушки молча и тихо тряслись в углу, смотря на своего похитителя испуганными глазками-блюдцами (разве ранее она не была такой?). Но то ли Виннице слишком бесстрашная, то ли он правда пока не представлял для неё физической опасности, что она решила ему так ответить. И первое правило «не злить» бесследно ушло куда-то на второй план, вытесненное внезапным приступом глупой, почти истерической бравады. Ведь сейчас девушка вызывающе скрестила руки, а так же сжала кулак на правой руке, точно будто бейсбольную биту перед ударом. Гнев на ситуацию начинал бороться со страхом. Действительно злило, что девушка не имеет контроля над ситуацией. Может её мозгу совсем немного не хватает до полного осознания в каком дерьме она увязла.       Анастасия пренебрежительно отвернулась от парня и сделала последний, большой глоток кофе, который уже остыл до приемлемой температуры и стал горьким, как полынь. Попытавшись не кривить лицо от этой горечи, она допила напиток, пристально поглядывая на паренька, не отводящего от неё своего безумного взгляда. Незнакомец явно замешкался от её ответа, а девушка сидела и просто нервничала с такой звериной силой, что казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Ведь Ная не знает, что у него на уме, и сделать со слабой женской тушкой он может всё, что угодно. Абсолютно всё. — Я всё, — скривившись, сказав это, она с глухим стуком поставила пустую кружку с коричневым налётом на дне на стол и прямо посмотрела на парнишку. — Ты не скажешь мне своё имя?

— Моё имя Эйдан..?

— Моё имя Пятый.       С уст парня это слетело чётко и без запинок, с какой-то показной, напыщенной уверенностью, будто он уже тысячу раз каждому прохожему так и представлялся. «Эй, я Пятый, приятно познакомиться!» и если бы он мог читать мысли, то на месте убил бы девушку за то, что та на мгновение представила, как он в гольфах и шортиках Микки Мауса весело бегает по ДиснейЛенду и дарит всем конфетки на палочке. Уж слишком сюрреалистично подходит ему такой образ. — Как цифра? — недоумённо спросила Анастасия, прокрутив его имя в голове ещё несколько раз, словно проверяя слух. — Да, отец так назвал. — Ну, можно считать, что он просто пронумеровал тебя, — невольно пожав плечами, с наигранным безразличием ответила девушка, и снова между ними повисла тяжёлая, звенящая тишина. — Пятый…       Как только она произнесла его имя, он словно ошпаренный вновь уставился на неё, и девушка прищурила глаза, так как теперь была не уверена, что это его настоящее имя. В мужском взгляде читалась какая-то странная смесь из любопытства, вызова и боли. Нахмурившись, Анастасия глубоко вздохнула. — Я могу воспользоваться туалетом? — кофе незамедлительно дал знать о себе, так как таким крепким напитком она не злоупотребляет в принципе. — Это твой новый дом, ты можешь пользоваться им когда захочешь, — механически ответил Пятый и, ещё крепче прижав к себе Долорес, пошёл прямиком к дивану, и походка была настолько идеальной, что стало не по себе. Вдруг это какой-нибудь робот-маньяк?       Виннице не успела и рот открыть, чтобы возразить, как тут же послышался хриплый звук включения телевизора, и зону гостиной мерцающим светом осветил древний телевизор на каком-то бесконечном спортивном канале. От бессилия помяв покрасневшие от ногтей кулаки и зачем-то размяв ступни, девушка крадучись, почти бесшумно пошла в коридор, пока парень неотрывно провожал её тяжёлым, пристальным взглядом через плечо. Изучал, как будто детектив, чьим делом она внезапно стала.       Анастасию изнутри трясло, она прекрасно понимала, что так разговаривать с ним чистое самоубийство, но проклятое шило в жопе ядовито шептало об обратном. Грубо говоря, она буквально копает себе могилу собственным ртом, как бы извращённо это не звучало. Нащупав в темноте первую дверь, которая попалась ей, Ная тут же нырнула туда и с облегчением поняла, что не прогадала. Да, это была ванная комната, и к её крайнему удивлению, всё вокруг было пугающе чистым. Никакой чёрной плесени между кафельными плитами, ни желтой ржавой ванны, а вода в кране оказалась без скрежещущего запаха металла. Вообще весь этот дом (если его можно так назвать) напоминал девушке какой-то пост-апокалиптический бункер, если не считать того единственного окна, которое наглухо забито почерневшими снаружи досками. — Действительно. Простая вода, — с горькой иронией пожав плечами, девушка прикрыла кран и медленно повернулась к двери, чтобы изучить защёлку на ней.       Такая шаткая, но всё же имелась. Со скрипом заперев дверь, Виннице бессильно сползла вниз по холодной кафельной стене и устало посмотрела на ванную, но краем глаза внезапно заметила рядом с собой, под раковиной, какой-то плетёный шкафчик, и оттуда торчала довольно-таки до боли знакомая чёрная лямка от рюкзака. Со скрежетом плетёных прутьев приоткрыла дверцу, и ей прямо в руки с глухим стуком упал её любимый чёрный кожаный рюкзак, который она, на минуточку, не брала на работу в тот день! Глаза Виннице мгновенно расширились, и она на четвереньках подползла к нему. Он был неестественно толстым, там явно что-то было. Дрожащими руками расстегнув замок по всей линии, девушка приоткрыла рот, когда тут же на кафель с неприличным шумом вывалился её паспорт, зубная щётка, разлетелось несколько конфеток-сосачек и всё остальное по мелочи. — Нет, нет, нет… Это не может быть правдой...       Этот псих знает, где она живёт, и он нагло притащил её вещи в это сраное, богом забытое место! Лихорадочно порывшись в своих вещах, она вытряхнула на пол две пары штанов и несколько смятых футболок. Паспорт. Он взял даже её паспорт! Всё это время он следил за ней, знал, где несчастная живёт, и наверняка ходил по её квартире, когда девушки не было дома или что страшнее, даже когда Анастасия спала! Ведь паспорт, как и все другие документы, она всегда надёжно прятала в комнате, на верхней полке шкафа. Осознание этого ударило, как обухом по голове. По спине поползли ледяные мурашки, а в животе сковало тошнотворной пустотой, и даже кофе не помогал в этой ситуации, не выступая подобием еды. — Он же был у меня дома, — тихо прошептала она, и голос сорвался на хрип.       Отпихнув ногой от себя рюкзак, Анастасия грузно упала на локти и кое-как смогла сдержать рвущийся крик не столько боли, сколько всепоглощающего ужаса, ведь нервы в локтях были и без того чувствительней. До ненормально-красного цвета закусив собственную ладонь, девушка безмолвно захныкала прямо в неё, смотря сквозь пелену влаги на свой же рюкзак. Рядом беспорядочно валялась зубная щётка и раскрытый паспорт, на фотографии которого улыбчиво и беззаботно смотрела наивная девушка, не подозревавшая, что её жизнь вот-вот перевернётся.

***

      Всё началось совсем недавно.       Этот парень стал частенько приходить к нам в заведение. Непримечательная кафешка между двумя офисами не особо привлекала к себе внимание посторонних, разве что загнанных работников, умирающих от голода во время обеденного перерыва. Да, место удачное, ведь каждый день были голодные рты. Стоя у стойки, я потопталась на месте от скуки и повернула голову в сторону паренька, который сидел в посаженной на нем, как на пугале, серой толстовке прямо в конце зала. Он вечно смотрел в окно и уже почти полчаса мучил одну чашку остывшего кофе. И так каждый день. Обслуживала его только я, ведь остальные девчонки попросту боялись подойти к такому типу, пристанет ведь, что казалось невероятно очевидным. Я была не из робкого десятка, да и мысль о том, что вдруг заработаю лишние чаевые, грела душу. Да, порой он что-то да оставлял, только деньги были какие-то помятые, влажные от пота, будто паренёк долго крал их в зажатом кулаке. Но, не особо зацикливаясь на нём, я всегда с радостью принимала это дополнение к зарплате под его неотрывным, пристальным взглядом. Он меня ничуть не напрягал, так как куча парней приходит посидеть сюда и попялиться на официанток.       Он наконец допил кофе и тяжело облокотился о спинку небольшого красного диванчика с белой полоской посередине, а потом из-под спутанной чёлки и натянутого капюшона внезапно посмотрел прямо на меня. Парень не был разговорчив, и, когда он так начинал делать, я уже знала, что пора подходить со счётом. Это стало своеобразной немой, ментальной связью между нами. — Ваш счёт, — без эмоций протянув листочек, я подождала, пока он медленно положит на него смятые купюры, а вот может и мне что перепадёт. Да, так оно и было, целых десять долларов как чаевые. Целых, блин, десять! Хмыкнув, я засунула одну купюрку в нагрудный карман фартука и, дежурно кивнув парню, развернулась, чувствуя на спине его взгляд, прилипший, как смола.       Это продолжалось изо дня в день, до одного момента, пока в один из дней он не пришёл к нам поздним вечером, а по висящему в углу телевизору вяло крутили новости. Парень снова целую вечность пил чёрный кофе. Простой чёрный кофе. Горький, как его взгляд. Как в него лезет такое? Всё чаще он стал буквально провожать меня глазами по всему залу, и при выходе, из раздевалки, краем глаза я замечала, как он задерживался у двери и, наверняка, подслушивал мои разговоры с Люси. Но я списывала это всё на накопившуюся усталость, ведь правда, казалось так только по вечерам. Да, по вечерам в четверг, тогда он обычно и заходил к нам. И как только он молча вышел в один из тех дней, то по телевизору тут же сообщили, что ночью произошло зверское убийство какого-то школьника. Он был найден совершенно без волос и со снятым скальпом. Ооо, это было ужасно, когда по телевизору показали замыленное, зацензуренное тело бедного Марка, восьмиклассника. Картинка врезалась в память: белое пятно на асфальте и кричаще-красное пятно вокруг.       Тогда в панике объявили комендантский час, и людям было запрещено выходить из дома после девяти. Советовали бояться лысого мужчину предположительно старше сорока, который подозревался в зверском нападении и был в бегах, но я, задержавшись у начальницы из-за претензий к графику, и понятия не имела, что сегодня меня будет, как тень, преследовать по тёмным улицам мальчишка в этой смешной, не по сезону жилетке.       И что это станет началом конца.