bonjour, mister!

***

      Девушка отпрянула от двери, словно от раскалённой плиты, когда послышался громкий, чёткий щелчок замка. Растерянный, полный внутренней дрожи взгляд девушки упал на манекен, который, казалось, неотрывно следил за ней, и пусть это на самом деле и невозможно, но навязчивый голос в голове твердил лишь одно: Она всё расскажет ему. Да, так оно и есть. Сейчас Пятый выйдет, и Долорес как заговорит, активно махая своей единственной рукой в сторону сейфовой двери! Ха-ха-ха, ты попала детка!       Схватившись ладонями за виски, Виннице подошла к дивану, делая вид, что тщательно поправляет на нём две серые, непримечательные подушечки. Юноша вышел и остановил на девушке пристальный взгляд, пронзающий полумрак. Внутри неё бушевал ураган противоречивых эмоций. — Ну что? Ты решила, какой фильм мы будем смотреть? — почти игриво спросил паренёк в гольфах и уставился своими стеклянно-безумными глазами на Анастасию. — Давай что-нибудь страшное, — механически кивнула она ему и плюхнулась на диван, подминая под себя ноги. Коленки почему-то начинали глухо, но настойчиво ныть. Значит, скоро будет дождь, точнее снегопад. Сейчас же зима, верно? — А есть одеяло?       Спросив это, девушка постаралась выдавить из себя хоть какую-то улыбку, но получилось жалкое подобие, кривая маска. Нужно стараться, иначе никак. Эйдан кивнул и открыл небольшой шкафчик, что стоял сбоку от дивана. Серый, невзрачный. Но клетчатый плед всё же лежал внутри, аккуратно сложенный. Укрыв им ноги по самую грудь, Анастасия следила, как парень бережно, словно спящего младенца, уносил куда-то манекен. — Долорес разве не будет смотреть с нами? — такое показное внимание к куску пластмассы пугало её до сих пор. Нужно как можно больше вести себя ненормально нормально, странно и неестественно. Это должно работать именно так. Да, именно так! — Она, — он запнулся, уставившись в экран телевизора, — не любит фильмы ужасов, поэтому пошла отдыхать.       Это звучало абсурдно неправдоподобно, но что было, то было. Поверив парню от силы на один процент, она также повернулась к экрану, смотря, как пестреют и мелькают каналы один за другим. — Слушай, а какое твоё любимое блюдо? — вдруг, совершенно неожиданно (даже для себя самой) спросила девушка, постаравшись сохранить каменный, невозмутимый вид, не выдавая внутренней бури.       Парень буквально затих, медленно подняв взгляд из-под спутанной чёлки на Анастасию. Такой вопрос вогнал его не только в ступор, но и вызвал живое, почти детское удивление. Зачем ей это? Хочет сделать сюрприз? Он обожал сюрпризы! — У меня нет определённого любимого блюда, я люблю домашнюю выпечку. Будь то печенье или тот же торт, — парень говорил с лёгкой, едва уловимой игрой в голосе, с намёком на общую тайну. Это его явно веселило. — Понятно, я тоже это люблю, — пусто кивнула она, когда Пятый снова принялся листать каналы. Вот они наткнулись на «Syfy». Там шёл какой-то фильм про клоуна. Был момент, когда жутковатый мужчина надевает на себя пёстрый, разноцветный костюм. Где-то она видела это. То ли трейлер, то ли кто-то говорил. Это выглядело и вправду отвратительно жутко. — Может, комедию? — Ты что, испугалась уже? — спросил он, и телевизор странно, почти зловеще отсвечивал в его глазах, делая блеск ненормальным, инопланетным. Как иронично. Глотнув, Анастасия выдохнула и до боли сжала руку в кулак под пледом. Знал бы парень, что нахождение рядом с ним уже являлось жутким фильмом. Вот дурачок. — Нет, просто вдруг будет скучно, — отрезала она, цокнув языком, и хотела перевести тему, но получилось топорно, так как парень негромко, но отчётливо усмехнулся.       Усевшись поудобнее, Анастасия вцепилась в серую подушку, впиваясь пальцами в ткань. Не то чтобы она панически боялась страшных фильмов или скримеров, просто они подлы и непредсказуемы, ты не угадаешь, когда и что резко выскочит из темноты. Да и к тому же от такой зловещей, давящей закадровой музыки непреодолимо хочется оборачиваться назад, так как мозг нашептывает страшные мысли о том, что кто-то уже позади тебя (или просто-напросто сидит справа), и он готов рубануть по голове чем-то увесистым и тупым. С момента начала фильма прошло уже с полчаса, и начался кульминационный страшный момент, где этот странный мужик в костюме клоуна как паук полез в детскую секцию, преследуя детей в лабиринте из разноцветных труб. Это выглядело отчасти гротескно смешно, но на самом деле леденило душу, когда отключается свет и прямо перед тобой в огромную жёлтую трубу бесшумно влезает существо, спятившее от собственного костюма. От нарастающего напряжения никто даже и не заметил, что расстояние между подростками незаметно уменьшилось, а их рты были приоткрыты от сосредоточенности, не говоря уже о сведённых бровях.       Даже Эйдану стало не на шутку интересно. Не то чтобы он как-то морально отличался от того клоуна, но он считал, что убивать нужно лишь плохих людей, ведь они не достойны жизни! Его логика была кривой, но для него невероятно железной. Музыка за кадром вибрировала в костях, отчего, ища опору и нащупав что-то тёплое под пледом, девушка инстинктивно это сжала, одновременно прикоснувшись указательным пальцем дрожащей левой руки к губе. Это «что-то» в ответ крепко, почти болезненно сжало её руку, а Пятый медленно перевёл взгляд с экрана на бледное, сосредоточенное лицо подруги Долорес. И в этот миг резко, с пронзительным детским визгом, клоун убил ребёнка. — ААААААА! — вскрикнула девушка и рефлекторно захотела закрыть глаза руками, но не сообразила, что сжимала руку Пятого, и тем самым сильно потянула парня на себя. — А, ого… Ты чего это?!       Лицо юноши оказалось в сантиметрах от её собственного. Анастасия дрогнула, уставившись в его глаза-хамелеоны с приоткрытым ртом.       Они были теперь небесно-голубого, нет, точно изумрудно-зелёного цвета, как та самая мятная жвачка на столе у её начальницы. Да, наверняка они такие же пронзительные и холодные. Кожа мертвенно отдавала бледностью в мерцающем свете телевизора, и это выглядело сюрреалистично и жутко. Смотреть фильм про маньяка, когда рядом сидит живое воплощение такой же скрытой угрозы… — Ты может быть… Ммм, — не находя слов, потеряв дар речи, Виннице отпрянула от парня, из-под чёлки посмотрев на него.       Пятому же было, наоборот, неприлично уютно. Тепло от руки девушки было настолько сладким и живительным, что он даже и бровью не повёл. Он спокойно, не торопясь, отсел от неё, но теперь его взгляд уже не отрывался от женского профиля. Фильм подростки досмотрели в гробовой, давящей тишине.

***

      Господи, Ная сейчас умрёт от разрыва сердца.       В комнате царила абсолютная, густая, как смоль, темнота. Что-то где-то скрипит, и каждый скрип от этого «чего-то» отдаётся в ушах зловещим эхом той самой страшной музыки из фильма. Это напрягало до спазмов каждую мышцу в теле девушки. Виннице итак была в стрессе последнее время, так ещё и вот это добило перед сном. Она пыталась сосредоточиться на чём-то хорошем, но каждый звук, будь то жалобное завывание ветра в небольшую вентиляционную шахточку под потолком или подозрительный скрип из коридора, в десять раз усиливал чувство животной тревоги. Это он, он пришёл за тобой! Эта мысль не давала покоя девушке, от чего та с головой укуталась в одеяло и вжалась в стену, крепко зажмурив глаза так, что перед веками замелькали звёзды. Она не должна бояться такого! Не должна! Это всё детские сказки! Нет, это всё постановочная страшилка для того, чтобы испытать нервишки людей на прочность. Да, точно, так и есть. Это выдумки, выдумки, выдумки!       Но с каждым новым неопознанным звуком в мёртвой тишине этого дома Анастасия переставала хоть как-то верить в несуществование этого сраного клоуна. Если бы она не могла уснуть дома, то пошла бы на кухню и выпила чаю вместе с каким-нибудь забавным роликом любимого блогера. Или если бы была в доме у родителей, то забрела бы к маме, которая бы ворчала сквозь сон, но всё равно приоткрыла одеяло, дабы спрятать дочку от страшного клоуна-убийцы в своём тепле. — Это всё неправда, — беспомощно прошептала она, но как назло дёрнула ногой, и кровать издала протяжный, похожий на стон скрип, который заставил замереть Анастасию, словно она ёжик в огороде, на которого направили ослепительный луч фонаря. — Не верь, не верь, не верь!..       Но разум отказывался подчиняться. В голове сами собой вырисовывались жуткие узоры и мысли о том, как её хватают и убивают. Забавно думать об одном маньяке, когда за стеной другой. Вот ирония.       Потихоньку силуэт клоуна расплывался и сменялся силуэтом худощавого паренька в гольфах, отчего девушка вдруг сама открыла глаза и в ужасе уставилась в стенку. Встав с кровати под оглушительный в тишине скрип, девушка в панике заглянула под кровать, боясь, что увидит там усмехающуюся рожу страшного клоуна. И ведь в темноте и вправду проступил красный клоунский нос и два сверкающих глаза, злобно сверкнувшие в звенящей тишине. Сердце остановилось. Взвизгнув, Анастасия кубарем выкатилась в коридор, наугад прихлопнув дверь. Оперевшись всей спиной о стену рядом, она широко раскрытыми глазами впилась в деревянную преграду. Он был там! — Я знаю, ясно?! Заткнись! — её собственный тихий, срывающийся шёпот разрезал тишину, а затем снова стало тихо, как в настоящем бункере, чем это место, по сути, и являлось. — Нет этого, этого нет…       Вдруг взгляд сам собой упал на дверь в комнату Пятого и Долорес. А что если?.. Нет, нет! Чушь собачья! Ты идиотка, Анастасия Виннице?! Но ей так до костей страшно, и пусть он опасен для неё, но Пятый же не станет убивать Анастасию просто так, за эту наглость, верно? Наверное… Просто это будет ещё одно странное действие для него с её стороны. Одни плюсы, не так ли? Да и к тому же отношения у них вроде бы не такие, какие бывают у маньяка и его жертвы, хотя Ная понятия не имеет как оно должно быть. — Это просто верх сумасшествия! — прошипела она самой себе и, затаив дыхание, на цыпочках подошла к заветной двери.       Зайдя внутрь, девушка увидела, что парень лежал на одном краю кровати, разметавшись, а манекен беспомощно лежал рядом с ним, но уже на полу. — «Видимо, упала бедная Долорес во время бурных объятий», — ядовито мелькнула мысль.       А вот тут на туалетном столике горела ночная лампа, и в её тёплом свете можно было разглядеть, что из-под одеяла выглядывала рука юноши с чётко очерченными, рельефными мышцами. Анастасия невольно засмотрелась на них, после чего собственный разум отрезвил бедняжку фантазиями, где этими же руками Пять душит её за непослушание. Резко мотнув головой, потому что такое даже остановило на мгновение, но она крадущейся походкой прошла по комнате, замирая на каждом скрипнувшей половице.       Девушка не помнила, как оказалась в кровати. Её подтолкнул туда дикий страх, ведь под самой мебелью что-то явственно зашуршало. Не помнила, как юркнула под одеяло и затаила дыхание, как постаралась привыкнуть к холодному, чужому белью. Но одно Анастасия точно запомнила. Покоясь на другом краю кровати, Виннице ощутила невероятную потребность рассмотреть парня повнимательнее. Отметить детали внешности, которые были ей недоступны в моменты страха и тревоги рядом с ним. Прищурившись, девушка ощущала, как сердце немного, но успокаивается, а стопа правой ноги перестаёт скользить туда-сюда, издавая глухой звук трения кожи о ткань.       И почему-то все звуки перестали ей казаться такими страшными. Скрип и завывание ветерка больше не заставляли ёжиться, а красный нос со злобными глазами под кроватью окончательно растворился, став неудачной, детской фантазией. Её новый кошмар был теплее, реальнее и гораздо страшнее. Но сейчас, в эту секунду, он был её единственным якорем в этом море тьмы.

Скажи, с тобой что-то происходит, милая Ная?