bonjour, mister!

***

      Пятый с тяжёлой, свистящей отдышкой положил тело девушки на диван, сбросив Долорес на пол с таким равнодушием, будто это была ни его любимая, а пустая коробка. Совершенно не обращая внимания на свою бывшую «любимую», он сорвал с кресла плед и накрыл еще дрожащее тело девушки, туго со всех сторон укутывая её, словно в защитный кокон. Его пальцы, липкие от запекшейся крови, оставляли ржавые отпечатки на светлой ткани. Глаза маньяка судорожно блуждали по бледному девичьему лицу, которое было исчерчено красными отпечатками его губ. Эти кровавые метки на её бледной коже выглядели одновременно дико и… Так правильно, как знак собственности. Это было довольно странно, но сейчас его мысли бешено кружились в голове, пытаясь осмыслить эту новую, всепоглощающую жажду, которая говорила не просто обладать, а защищать, лелеять, но в своём понятии, в том, на что парень сам способен. Эйдан лишь внутренне отмахивался от них, дрожащей рукой трогая лицо Виннице, то и дело поправляя спутанные волосы или проверяя лоб на жар. Губы сжаты в тонкую белую полоску, а глаза горящим, сумасшедшим взглядом впились в девушку. Парень должен был закончить начатое, прибраться, скрыть следы. Никто не смеет трогать его человека, его… Девочку. Да, верно. У каждого мальчика должна быть своя девочка, которую он должен оберегать и которую имеет право наказать, если она захочет убежать. От разных бандитов и от всего мира в целом! — Я вернусь к тебе позже, хорошо? Моя милая Ная. Споки-ноки, — прошептал тот, и его голос звучал хрипло, непривычно мягко, после чего юноша снова прикоснулся к её губам, которые мелко дрожали то ли от его прикосновений, то ли от тревожного сна.       О чёрт! Он готов делать это постоянно, каждый день, каждую минуту! Целовать её, держать, чувствовать, как она трепещет из-за этого. Её губы такие сладкие и приятные, как лепестки, но с привкусом страха и на данный момент крови. Самый опьяняющий коктейль. Вдруг Пять резко повернул голову в сторону манекена, который лежал на полу и смотрел своим стеклянным безжизненным взглядом в сторону телевизора. Раньше этот взгляд заставлял его сердце биться чаще. Когда он сделал это, то понял, что, посмотрев в сторону Долорес, не почувствовал ровным счетом ничего. Абсолютно ничего. Там была пустота. А здесь, на диване, его всё. Вспомнив про Риччи, который всё ещё валяется на снегу, захлёбываясь собственной кровью (или он уже захлебнулся), он тут же сорвался с места и выбежал, громко закрывая двери.       Тишина в доме была густой, звонкой, как после взрыва. «Моя…»              Его шепот, горячий и липкий от крови, заползал в самые потаенные уголки сознания.

«Ты моя, ясно?»

             Вопрос, который не требовал ответа. Это словно приговор, и в нем была странная, извращенная возможность чего-то неизведанного. Хотелось бежать подальше, спасаться, но…

«Моя!»

             Его крик ярости, когда он рубил топором тех, кто посмел только дотронуться до неё.

«Тише, тише, милая…»

             Обладание как его действия в спасении. Путаница чувств сводила с ума, но они были настолько малы, что сознание всё равно адекватно кричало о побеге. «Мышка»       Последний шепот перед уходом, уже почти ласковый, слышимый сквозь сон.

«Моя девочка…»

             От этих слов, прозвучавших в голове, по спине пробежали мурашки, и не только от страха. Было что-то еще, что-то тревожное и щемящее.       Девушка простонала от пронзительной боли в ногах и приоткрыла глаза, уставившись в потолок. Она лежала в тёплом коконе, в мужском запахе металла, свежести, хвои и чего-то дикого, как-будто животного. Взгляд сразу стал туманным, и Анастасия снова, против воли, вспомнила те моменты. Не только страх за своё тело, но и момент, когда Пять встал между ней и тремя тварями. Широко расставленные ноги, напряженная спина.       Защитник. Ее личный, сумасшедший защитник.       В голове всё звучало это слово, которое заставляло непроизвольно прижать ноги к себе и ощутить странное, глубокое тепло внизу живота. — «Нет», — тут же отрезала Ная себе хоть какие-то мысли о подобном. — «Это шок, адреналин, все дела. Ничего более. Ты же не сходишь с ума для такого бреда?». — Боже, — ей так отчаянно захотелось зарыться обратно в одеяло с головой и никого к себе не пускать, особенно свой же голос в голове.       В висках гудело от противоречивых мыслей и опасных раздумий, но девушка старательно пыталась сосредоточиться только на своём самочувствии и физической, почти ноющей боли. Но и это не помогло, ведь смутное, назойливое беспокойство не давали расслабиться. Промычав что-то бессвязное, девушка с трудом укуталась приподнялась и, жмуря глаза и кривя губы от нового приступа боли, приоткрыла глаза. В горле была пустыня, всё неприятно стягивало и пекло. Медленно встав, пошатываясь, девушка осмотрелась. Дом был пуст. Тишина давила пуще его присутствия. — Пятый? — сорвалось хриплым, несмелым голосом, но в ответ лишь звенящая тишина. — Пятый! Ты тут?       Почему-то от того, что парня не было нигде поблизости, у Виннице в груди сжалось что-то холодное и колючее, переходящее в небольшую, но отчетливую панику. — «Он вернется. Он всегда возвращается», — попыталась успокоить себя, но ноги уже несли ее на поиски.       Она прошла в коридор, заглянув в ванную. Там никого не было, да и вообще свет был выключен. Девушка быстро посмотрела в его с Долорес комнате. Там тоже не было ни души, только аккуратно заправленная кровать и пустой стул. В своей «камере» также не было следов присутствия парня, от этого она посильнее укуталась в плед, словно в его отсутствие ткань была единственной защитой, и снова пошла на кухню к раковине. Налив себе в стакан воды дрожащими руками, Ная медленно стала пить. Даже после этого сухость в горле не сразу прошла. Она смотрела на гирлянду, что сама на рандомный лад положила на кухонный гарнитур. Ни записки, ничего объясняющего. Запах ванили, который час назад казался утешением, теперь только раздражал и усиливал чувство одиночества. — Чёрт, нет! — выругалась она, хватаясь за голову. — «Что со мной?» — «Чёрт, да! Ты переживаешь о человеке, который тебя похитил! Уху, поздравляю! Стокгольмский синдром в чистом виде, Ная! Или Лимский, как тебе угодно» — сказал холодный, насмешливый голос внутри девушки. — «Он не герой, а маньяк. Убил людей, убил, хахаха!»       Нет, нет! Она не могла так думать! Это просто бред какой-то… Он сделал это, потому что они напали. На него. На неё. Пять защищал. Просто плюнь на него и всё! — «Но он защитил», — настойчиво твердило что-то глубоко внутри. Вдохнув и выдохнув, девушка подошла к холодильнику и открыла его, механически осматривая полки. В овощном отделе она нашла три бутылки… Вина? Хорошее, судя по этикетке. — Серьёзно? — слабо усмехнулась та, покрутив бутылку полусладкого у себя в руках. — «Где он это взял? Украл, конечно. Как и все».       Помотав головой, Ная с кривой улыбкой положила алкоголь на место. Не то, чтобы ей не давали пробовать алкоголь, но где он то достал его? Конечно, ему бы не продали (хотя она уже поняла, каким именно образом маньяк «добывает» еду). Открыв морозильную камеру, Виннице легко ахнула, когда увидела там замороженные овощи в пакетах, что-то похожее на пельмени, мясо, а также там было три коробки ванильного мороженого. Того самого, в синей упаковке. Такое обычно её мама покупала на воскресный вечер всей семье. Щемящая ностальгия ударила в самое сердце. Вытащив его, девушка на мгновение напрочь забыла обо всём, лихорадочно ища ложку. О да, она готова съесть сейчас сладкое, бедняга отчаянно в нём нуждается! Чёрт возьми, она сделает это! Хотя бы это будет совсем маленьким, сладким бунтом. Начав открывать крышку, она сразу же вставила ложку в мороженое, загребая побольше холодной, сладкой массы.       В этот миг дверь с грохотом распахнулась, и в дом, в буквальном смысле, залетело зелёное колючее чудо, тяжело шлёпнувшись на пол рядом с диваном, из-за чего небольшое количество иголок осыпалось на пол. Застыв с ложкой во рту, окутанная облаком холодного пара, Анастасия перевела взгляд на дверной проём и увидела там зимнюю темноту, а ещё Пятого, который одной рукой держал все тот же топор, а другой тёр руку о куртку, и смотрел на неё своим знакомым, но от этого не менее леденящим взглядом сумасшедшего. — С рождеством, Ная! — пропел он, раскинув руки в стороны, будто демонстрируя свой трофей, коим являлась ёлка. Собственное имя из уст маньяка прозвучало так странно и… Сладко?       Девушка не могла вымолвить ни слова, всё ещё держа ложку во рту и ощущая тающий ванильный вкус лакомства. Глаза широко смотрели на парня, который тяжело пытался отдышаться, из его рта вырывались клубы пара. Выглядел устрашающе и необычно. Пятый не стал дожидаться ответа девушки. Вошёл в дом и со звоном кинул топор у входа. Взял ведро и поставил с правой стороны телевизора. Туда же и кое-как вставил ёлку, которая заняла не особо много в силу своего размера, наполнив воздух хвойным запахом. Всё это время Виннице не отрываясь наблюдала за тем, как корячится парнишка над растением, забыв про мороженое. Он закончил и снял с себя заиндевевшую дублёнку, скинув на диван. Девушка почему-то сразу обратила внимание на его спину, обтянутую мокрой от пота футболкой, на играющие мышцы плеч, а ещё на руку, которая стала массировать шею сзади. Она была такой… Широкой, сильной, с проступающими под кожей венами. Рукой, которая только что убивала и заметала следы. И которая так бережно укутывала ее в плед. Кашлянув, Ная подавилась растаявшим мороженым, которое потекло с уголка губ. Быстро стерев его рукавом, она отвернулась, пытаясь не думать о Пятом, но его образ уже врезался в сетчатку. — Я тоже хочу, — сказал тот внезапно шёпотом прямо позади девушки, от чего та вздрогнула и подпрыгнула, повернувшись к нему и встречаясь нос к носу с замерзшим, пахнущим морозом и лесом маньячиной. — Ам, — вырвалось смущенно. парень прислушался к дыханию девушки, отмечая его прерывистость.       Почему-то он так естественно и спокойно приобнял её за талию и медленно вытащил из рук ложку, набирая немного мороженого. Рука парня на теле ощущалась так тяжело и уверенно, поэтому она не спешила убирать её, застыв в нерешительности. Ная решила сначала разобраться в этих странных, теплых ощущениях. Страх отступил, уступив место любопытству и какой-то внутренней расслабленности. Он снова и снова черпал лакомства, поднося его и ко рту девушки тоже. Та инстинктивно сжала губы, но тот терпеливо, настойчиво ткнул ложкой в рот, от чего она открыла его и приняла мороженое, их взгляды встретились и зацепились. Прищурившись, Эйдан аккуратно ввёл ложку внутрь девичьего рта, наблюдая за тем, как Виннице неосознанно провела языком по металлу, чтобы собрать остатки сладкого. Парень наклонил голову ближе и... — Что… Что с теми людьми? — с опаской спросила Анастасия, отвернувшись к столешнице. — Ох, даже не вспоминай о них, — он мгновенно прекратил движение, лицо стало каменным. Сжав в руках талию девушки так, что она ахнула, маньяк продолжил. — Такие, как они, не должны ходить по этой земле. Я позаботился, чтобы они больше никого не тронули.       Руки его потянулись ниже, останавливаясь на бёдрах и крепко сжимая там кожу даже через ткань джинсов. Юноша точно не задел повреждённые места, что Виннице про себя отметила. Плед давно упал на пол, скомкавшись в ногах как ненужная защита. — Что ты делаешь? — сдавленно спросила Виннице, попытавшись отдалиться от парня, но тот лишь крепче притянул её к себе, глядя прямо в глаза, и в его взгляде читалась не только одержимость, но и вопрос, почти неуверенность. Такое разве свойственно такому, как он? — Там ведь Долорес… — А мы ей не скажем, — прошептал он горячо прямо в губы и подался вперёд, грубо и в то же время с какой-то жадной нежностью впиваясь в нежную кожу. Теперь Ная была в полном сознании и то, что Пятый решил поцеловать её теперь будоражило в нём кровь. Теперь то девушка всё понимает и чувствует юношу полностью. Да, господи, ещё, ещё!       Анастасия тут же захотела вырваться, но руки были мгновенно схвачены и прижаты к его груди, где стучало бешено мужское сердце. Она попыталась прикусить губу Пятого, но он не дал этого сделать, легко прикусив в ответ язык Виннице. Наоборот считав такое рвение за инициативу, сумасшедший хмыкнул в чужие губы. Она скривилась, зажмуривая глаза от неожиданной боли и… Возбуждения?       Эйдан попытался проникнуть ей в рот своим языком, но девушка плотно сжала зубы, не давая этого сделать. Тогда парню стоило чуть-чуть надавить на больную ягодицу, от чего Анастасия тут же вскрикнула и раскрыла рот полностью, и Пять смог проникнуть внутрь, касаясь языка девушки снова, которая что-то беспомощно мычала. Парень резко отпустил руки девушки и легко, будто перышко, подхватил ту за бёдра, посадив на кухонный гарнитур. Теперь они были на одном уровне, но это совсем не осчастливило девушку. Она пыталась вырваться, но руки снова оказались в плену, и губы юноши вновь впились в неё. И тут в голове, поверх паники и боли, возникла холодная, четкая мысль: Это твой шанс.       Сначала девушка не поняла смысла, но затем широко раскрыла глаза. Верно! Сейчас, если она ответит на этот поцелуй, то сможет на семьдесят процентов вернуть потерянное доверие. Он же хочет этого? Разве ты не хочешь свободы? Разве это не игра на выживание? Настолько циничной и безумной мысли у Анастасии никогда не было. Но она сработала как удар током, принося уверенность. Бедняга сознательно расслабилась, прекращая дёргаться. Ягодицы ныли не сильной болью, но она не стала обращать на это внимание, медленно, будто в замедленной съемке, заводя ноги за бёдра парня и притягивая его ближе. Он удивлённо вздохнул и замер в момент, когда немного отстранился. Глаза Эйдана с недоумением и вспыхнувшей в них дикой надеждой впились в закрытые глаза девушки. По мужскому телу прошлись мурашки, отдавая разрядом тока в затылке. Радужка с тонким зрачком бешено металась по симпатичному личику.              Ей нравится? Она ответила на его поцелуй. Она… Хотела поцеловать его тоже? Ох.              В голове у него был рой мыслей, пока он теперь уже с новой, исследовательской страстью покусывал и мял губы девушки. Руки Виннице медленно поднялись и легли на мокрые от снега волосы Пятого, притягивая ближе к себе. Руки юноши отпустили её запястья и расположились на талии девушки, притягивая ту так же, как и она его ногами за бёдра. В тишине кухни так громко и пошло звучали звуки мокрого поцелуя. Вдохи и выдохи, невозможно прерывистые, покрывали шею Анастасии мурашками. Проведя языком по губам парня, девушка смело прикусила его верхнюю губу, немного оттягивая. Она проявила немного инициативы, чтобы он ничего не заподозрил. Это часть игры. Только игры. Нужно держать вид.       Когда парень уже робко полез руками под футболку, его пальцы жгли кожу и Виннице медленно отстранилась, тяжело дыша. Его распухшие, красные губы, которые были немного покусаны, выглядели так неуклюже и в то же время притягательно. Перестань, тебе вредно сейчас думать! — Знаешь, — начала девушка, ловя его запястья и убирая руки Пятого из-под футболки. Ему это явно не понравилось, так как он снова захотел вернуть их на горячую плоть, но ей удалось этого не дать. Юноша покорно остановился. — Мне нужно искупаться. Я… Вся в грязи и…       Анастасия убрала ноги с бёдер парня и, отсев в сторону, слезла со столешницы. Он всё так же смотрел на то место, где она сидела, будто пытаясь запечатлеть образ. План эффективный, если она хочет поскорее найти его доверие вновь. И если Ная хочет разобраться в этом клубке страха, благодарности и чего-то еще, что щекотало нервы. Девушка подошла вплотную и тихо, так, что губы почти касались его уха, сказала: — Это было… Хорошо.       Она не соврала. И в этом был главный ужас.