***
Шрифт спокойно вел машину, напыщенно вальяжно, лениво постукивая кончиком пальца по холодному силикону руля. Сквозь лёгкое шипение помех из динамиков сочилась ненавязчивая, чуть надтреснутая мелодия старого джаза, которая служила слабым, но единственным успокоительным в этом жестяном коконе. Джордж напряжённо всматривался в размытую пелену перед лобовым стеклом. Вечер выдался отвратительный для езды, так как сумерки сгустились слишком рано, а горизонт уже начинал куриться белесой пылью.
Начиналась метель.
Тяжёлые хлопья снега активно закружились в свете фар, обещая за час замести все дороги и наверняка похоронить любые попытки поисков. Тот вызов оказался пустышкой, проще говоря ложным следом. К ним за вознаграждением обратился обыкновенный нищий в заплесневелой однокомнатной норе, от которого разило перегаром и несбыточными надеждами. Ни единого следа девушки там не было, только тлен и грязные обои. Шрифт тяжело, с лёгким присвистом, выдохнул, чувствуя, как усталость наливается свинцом в затылке.
— Что же ты будешь делать… Пу-пу-пу-у-у, — пробормотал он едва слышно, обращаясь то ли к самому себе, то ли к пустому пассажирскому сиденью. Руки плавно повернули руль в сторону городских огней. Теперь прямая дорога до дома или стакана чего-нибудь обжигающего.
Всё шло точно по его плану, пока тишину салона не разорвала навязчивая, противная трель мобильного телефона. Аппарат валялся в бардачке, вибрируя так, словно его било током. Шрифт недовольно фыркнул, отчего усы над губой чуть дрогнули, но всё же полез в тёмное нутро бардачка за назойливой штуковиной.
— Кому там приспичило связываться по городской сети, а не по рации? — нахмурился он, чувствуя, как скользкий пластик ускользает из пальцев. Говорить сейчас было чертовски неудобно, ведь дорога требовала внимания, но где-то внутри неожиданно кольнуло. На экране высветился неизвестный номер, но мужчину это нисколько не смутило, потому что в его работе часто звонят с чужих, одноразовых трубок. Приняв вызов, мужчина мотнул тяжелой шеей до короткого хруста позвонков и поднес динамик к уху. — Алло, Джордж Шрифт слушает.
А в трубке, пробиваясь сквозь шум помех и воя ветра за окном, послышался тихий, дрожащий, но до боли знакомый голосок.
—
Алло? Дядя Джордж.?
Это вы?
***
— Пятый? — голосок прозвучал совсем робко, почти на грани шёпота, такой хрупкий, что парень невольно затаил дыхание, чтобы не пропустить ни слова.
— М? — короткий, скупой звук стал ответом.
— Давай снова сходим погулять. На то место, — попросила Виннице, и в этой просьбе было девяносто процентов уверенности, что тюремщик не откажет. Рука юноши, секундой ранее аккуратно стиравшая влажным тампоном бурые разводы с её кожи, замерла.
Эйдан поднял голову, впиваясь в Наю острым, изучающим взглядом, в котором смешались недоверие и какая-то щемящая вина. А вот это было в новинку. Не часто подобные эмоции отображались на лице наглеца. — Ты же… Ты же не откажешь мне.? Обещал ведь!
Парень замялся. Его взгляд снова упал на раненую руку, где всё ещё сочилась алая, липкая влага. Редко, но она была. Пять поджал губы, раздираемый противоречиями. Вроде бы Виннице виновата, но и он тоже хорош. Эта путаница мыслей пугала и раздражала его самого. Маньячина не знал, как поступить правильно. Чувство вины перед ней давило тяжёлой плитой, а упускать возможность побыть с ней рядом, услышать её дыхание… Было выше его сил. Наверное мышка действительно чувствовала себя взаперти ужас, раз
начала уже калечить себя. Псих нахмурился, борясь с самим собой, и наконец сдался:
— Хорошо… Хорошо, сходим, моя милая мышка.
Согласие вышло скомканным, с явной ноткой сомнения.
Эйдан понимал, что если он так быстро сдался, значит, признал своё поражение в этой негласной битве. Коротко мотнув головой в знак согласия, Анастасия продолжила терпеть его осторожные манипуляции над раной.
— Только не вздумай снова укутывать меня, как в прошлый раз. Я была словно матрёшка, — недовольно протянула Виннице. Пятый лишь фыркнул в ответ, искренне считая, что так она точно не простудится на ледяном ветру. Ему просто необходимо было видеть её рядом с собой наряженную, словно спелый лук. — Мне же неудобно!
— Что такое матрёшка? — вдруг спросил Пять, озадаченно моргнув. Слово показалось ему чуждым, странным, каким-то режущим слух. Юноша явно слышал его впервые.
— Игрушка такая русская, — закатила глаза Ная, наблюдая за тем, как парень ловко, с хирургической аккуратностью заматывает её кисть бинтом. Он старался не перетягивать, каждый виток делал мягким, но плотным. Смотреть на Пятого в такие моменты было до жути непривычно. Обычно хмурый и резкий сейчас псих был сосредоточен, словно реставрировал древний манускрипт. Всё прошло на удивление гладко, если постараться забыть дикий, звериный выплеск эмоций, случившийся минут двадцать назад.
Встав с корточек, юноша с наслаждением потянулся всем телом, разминая затёкшие мышцы и хрустя суставами. Виннице тоже дёрнулась встать, но
Эйдан смерил её таким грозным взглядом, из-за чего Ная тут же плюхнулась обратно. Показав ему язык в спину, когда тюремщик отвернулся отнести аптечку, Анастасия аккуратно поднесла перевязанную кисть к лицу, рассматривая её так, будто видела впервые. Рука и без того пострадала, а тут ещё и внутренние демоны дали о себе знать. Да, совсем уже в край охерел. Но противиться сейчас нельзя. Нужно всё-таки изображать «хорошую девочку» до конца, иначе либо выпорют до полусмерти, либо замучают в постели до беспамятства. В такой ситуации логика единственное спасение. Ну или её отсутствие.
— Раз ты так хочешь пойти гулять, то собирайся, — буркнул Пятый, резко задвигая ящик. Он злился на самого себя за то, что не смог ей отказать. После всего, что юноша творил с ней ранее, ему вдруг нестерпимо захотелось порадовать её. Что за глупое, идиотское ощущение? Где его первобытные чувства, которые нравились маньячине не меньше чем то, что он испытывал в груди сейчас?
— Выйди, — коротко, но твердо попросила Анастасия, опустив взгляд.
— Зачем? — вопрос прозвучал настолько искренне и глупо, что Нае захотелось разбить голову о ближайшую стену, лишь бы не видеть этого недоумения на его лице. — «Глупенькая, до сих пор стесняется?»
— Я буду переодеваться, — она выгнула бровь, сверля его взглядом. Пятый стоял как вкопанный, точно статуя, не понимая намёков. — Ну Пятый! Выйди пожалуйста.
— «Ещё чего».
Он даже не пошевелился, демонстрируя, что покидать комнату не намерен. Скрестив руки на груди,
Эйдан довольно ухмыльнулся. Анастасия фыркнула, смиряясь с поражением. Придётся переодеваться под его пристальным взглядом.
— Где моя куртка? — спросила она, надеясь надеть ту самую кожанку с меховой подстёжкой, что была на ней в день похищения.
Парень молча кивнул подбородком в сторону старого, но всё такого же величественного резного шкафа, а сам тяжело опустился на край скрипучей кровати. Ная облизнула пересохшие губы и, потянув за пищащую дверцу, замерла. Внутри сиротливо висели всего несколько вещей. В прошлый раз, когда она судорожно рылась там в поисках зацепки (тогда ей удалось найти номер Джорджа Шрифта), ослепленная адреналином, даже не заметила этот скудный гардероб. Два строгих костюма, нелепое белое платье с рваным подолом, словно жалкая пародия на свадебный наряд, пуховая куртка с первой прогулки и… Родная кожанка. Чистенькая, пусть немного облезшая, но всё же пахнущая
прошлой жизнью. Появилось безумное, почти детское желание зарыться в неё лицом, дабы вдохнуть забытый запах свободы. Но пленница наверняка уже пропиталась духом этого гнилого дома с таким же гнилым хозяином. Сняв куртку с вешалки, Виннице быстренько накинула её на себя ради примерки, тут же погрустнев. Ткань висела чуть свободнее, чем раньше из-за сброшенного веса. Откинув куртку на кровать, девушка потянулась за другой чёрной вещью, и вслед за ней из недр шкафа с глухим стуком выпал ремень.
Её ремень. Хорошо, что не другой…
Выдохнув, Анастасия оставила находку на полу и принялась застёгивать пуговицы на рубашке. Пятый молча наблюдал исподлобья, натягивая на ноги носки. Нахмуренные брови и надутые губы выдавали его раздражение, но какое-то новое, необъяснимое чувство внутри него не давало ему рявкнуть и отменить прогулку.
Раз носок, два носок.
Ная ловко впрыгнула в чёрные джинсы, которые стали уже не совсем скини, заправила рубашку и обернулась. Картина, представшая её взору, была почти комичной: юноша сидел на кровати сгорбившись, в одних трусах и носках, уперев локти в колени. Виннице усмехнулась, но воспоминание об обуви заставило её снова нырнуть к шкафу. Берцы. Родные, тяжелые берцы. Тёмная кожа, казалось, терпеливо ждала хозяйку в этом темном склепе. Обувь мягко скользнула на сухую стопу, обхватив голень. Приятный искусственный мех сразу защекотал озябшие пальцы. На мгновение бедняга почувствовала себя дома, в безопасности. Стоило открыть глаза, как иллюзия разбилась о реальность грязных стен. Цокнув, она повернулась к кровати и тут же с размаху уткнулась носом в твёрдую мужскую грудь.
Эйдан как раз подошёл взять свои джинсы и футболку, а она врезалась в него, глухо стукнувшись носом о солнечное сплетение. Ойкнув, Ная юркнула в сторону.
Куртка вновь мягко легла на плечи, укутывая в знакомое тепло. Застегнув молнию до самого горла, Виннице повернулась к Пятому, который уже натягивал через голову футболку. Решив повторить ритуал прошлой прогулки, девушка скользнула к туалетному столику. Выдвинув ящик, достала тюбик с кремом и, глядя в мутное зеркало, аккуратно намазала губы. Она даже позволила себе короткую улыбку своему бледному отражению, чуть покрасовавшись. Пять мгновенно обернулся, прищурив глаза, после чего его взгляд впился в маленькую фигурку у столика, застывшую в беглом приступе забытья.
— Снова той дрянью мажешься, — прошипел он, из-за чего в голосе прорезались опасные, низкие нотки.
Глаза прищурились, превращаясь в две узкие щёлочки, полные недоброго блеска. Словно хищник, заприметивший добычу в высокой траве,
Эйдан подкрался к пленнице. Она видела его приближение боковым зрением, видела эту вкрадчивую грацию, но не смела пошевелиться, затаив дыхание в ожидании. В воздухе повисло вязкое, тягучее напряжение. Юноша не медлил ни секунды. Его горячие, цепкие ладони внезапно и властно обхватили женские бёдра, резко придвигая к себе так, что между телами не осталось и миллиметра свободного пространства. Горячее, обжигающее дыхание опалило кончик её уха, и по телу Виннице, от самой макушки до пяток, прокатилась волна колких мурашек. Она инстинктивно дёрнула головой, пытаясь унять дрожь, но это оказалось тщетным.
— И как мне теперь целовать мою девочку.? — его шёпот прозвучал хрипло и требовательно, упираясь прямо в раковину уха.
— А вот всё, — выдохнула Ная и тут же хихикнула, не в силах сдержать смешок при виде его сосредоточенного, почти обиженного лица, отразившегося в мутном стекле.
***
Мороз с новой силой ударил в лицо, едва пара переступила порог. На этот раз холод был злее и кусачее, а ветер норовил забраться под воротник и выстудить все внутренности. Где-то глубоко внутри заскреблось призрачное, почти предательское желание попросить Пятого снова укутать её, как в прошлый раз, превратить в неповоротливый, но тёплый кокон. Однако гордость, смешанная с упрямством, тут же задушила этот порыв на корню. Хмыкнув в замёрзший воздух, Анастасия решительно шагнула вперёд, утопая ботинками в рыхлом, девственно чистом снегу, насыпавшем за ночь толстый слой. Ощущение развязанных рук разлилось по телу теплом, согревая душу изнутри. Даже присутствие психа за спиной не могло развеять это, хотя раньше непременно отравило бы любую радость.
Девушка смело зашагала по едва заметным ориентирам в сторону базы отдыха, как вдруг её правую ладонь легонько тронули холодные пальцы, а затем грубо, по-хозяйски, засунули в тёплый карман мужской куртки. Виннице удивлённо дёрнула головой, встретившись с прищуренным взглядом парня.
— Чтобы не сбежала, — объяснил он свои опасения, хмыкнув и прикрыв всё соусом юмора. — Ну и для тепла разумеется.
— Взял и испортил всю романтику. Мог бы промолчать, — прошипела Ная маньячине прямо в лицо, показала язык и демонстративно отвернулась, уставившись на заснеженные ветви.
Пятый лишь недоуменно выпучил глаза, а губы его смешно поджались. Какая ещё, к чертям, «романтика»? Хотя он смутно припоминал это понятие из каких-то книг, которые ему доводилось листать. Слегка кашлянув, чтобы скрыть не пойми откуда возникшую неловкость внутри себя,
Эйдан ослабил стальную хватку и неожиданно мягко погладил большим пальцем тыльную сторону хрупкой ладони. Вот. Пусть видит, что он знает что это такое. Ей будет с ним «романтично»! Так, кажется, правильно говорить?
Почувствовав прилив странной, ни на чем не основанной уверенности, парень сам потащил беднягу вперёд, ускоряя шаг. Ная промолчала. Только лишь шокировано приоткрыла рот от столь несвойственного для психа порыва.
— Надеюсь, мы не будем скатываться «с горки», как в прошлый раз? — ехидно протянула пленница, наслаждаясь тем, как свободно и удобно двигаться в собственной одежде.
— Не переживай, не будем. Мне того раза хватило, — буркнул юноша.
Ткань не стесняла движений, позволяя телу дышать. Задумавшись об этом приятном факте, Виннице совсем перестала смотреть под ноги. Прямо перед носком её берца предательски торчал из-под снега камень. Нога зацепилась за него.
Анастасия даже не успела осознать происходящее. Лишь через мучительно долгое мгновение поняла, что летит лицом прямо в ледяное крошево. В голове пронеслась только одна мысль: «Всё». Но падение не состоялось. Сильные руки поймали растяпу в последний миг, дёрнув вверх с такой силой, что клацнули зубы. Казалось, перед глазами
Эйдана за эту долю секунды пронеслась вся его жизнь, ведь в прошлый раз, когда они катились по склону, он так же думал о плохом. А что, если под снегом скрывался острый камень? Если бы она упала носом? Или глазом? Разбила бы лоб до крови? Что бы он тогда делал?
Ему бы не пришлось самому калечить её, какой ужас! Ха-ха-ха.
Сухой, даже нервный глоток застрял в горле. Пятый поджал губы и с неожиданной яростью прижал её к своей груди, крепко, до хруста рёбер, словно пытаясь впечатать в себя. Анастасия замерла, всё ещё в ступоре переживая свой несостоявшийся полет.
— Аккуратнее, мышка, — прошептал он, и в его голосе, несмотря на угрозу, слышалась искренняя тревога.
Рука парня жёстко зафиксировала хрупкие лопатками. Ная не нашла в себе сил даже для колкости. Её саму трясло от подскочившего адреналина, пусть и в малых количествах. Сглотнув внезапно набежавшую вязкую слюну, она уткнулась носом в мужские ключицы. Икнув, подняла голову и встретилась с его встревоженным взглядом. Глупо и растерянно улыбнувшись, пленница сжалась и первая схватила юношу за руку, переплетая пальцы. Он ничего не ответил, да и не знал, что можно было бы сказать.
Дальнейший путь лежал в той же тишине, но теперь они спускались с пригорка достаточно осторожно, помня о прошлом фиаско. Парень мучительно подбирал слова, но разговор не клеился. Он то и дело косился на неё. Нос с крошечной горбинкой, точёные скулы, нежные щеки, покрытые мурашками от холода. Его изумрудные глаза метались между белизной снега и её макушкой, не в силах найти точку покоя. Девушка выглядела задумчивой, даже какой-то отрешённой. А Пятый? Что он?
Эйдан нахмурился, сжимая мягкую ладошку в своей руке с неожиданной нежностью. Тишина мягко обволакивала, но разбить её тюремщик не решался, ведь по поведению Виннице было ясно: она не настроена болтать. Поэтому до базы они дошли в полном молчании, держась за руки и разглядывая заснеженные ветки и стволы так, будто видели этот лес впервые. Снег искрился в лучах скупого зимнего солнца, заставляя жмуриться.
Прошло пять минут, десять. Молчание больше не давило, оно стало уютным. Ну, настолько, насколько это было возможно. Каждому казалось, что слова сейчас лишние, важнее тепло чужой ладони в кармане.
— «Вот же чёрт!» — внезапная, как удар тока, мысль пронзила сознание Анастасии. Она украдкой покосилась на Пятого, который легко и почти беззаботно улыбался, шагая с ней в ногу. — «Я чуть не забыла про свой план! Чёрт, вот чёрт!»
В голове тут же началась предстоящая работа. Цифры, комбинации, смутное лицо Джорджа Шрифта. Она судорожно пыталась восстановить в памяти номер, написанный на том клочке бумаги. Тот телефон в шкафу точно рабочий, иначе бы на нём не горела эта крошечная, манящая лампочка связи. Собрав всю волю в кулак, Виннице принялась перебирать цифры, машинально покусывая губы на морозе. Плевать на трещины, на кровь. В этот день решится её судьба. Время застыло, когда они подошли к тому самому крутому спуску, с которого кубарем летели в прошлый раз. Осталось совсем немного. Анастасия вновь повернула голову, ловя профиль Пятого, чьи хищные глаза ярко горели на фоне бесконечной белой пустыни. Его острые скулы, казалось, резали морозный воздух.
База встретила их всё той же гулкой, звенящей пустотой и одиночеством. Ни души, ни звука. Только ветер гулял по слегка проржавевшим конструкциям в стойках домов. Но именно здесь, в этом забытом на зиму месте, находилось то, что могло помочь пленнице воплотить задуманное. Осталось лишь сделать первый, самый трудный шаг.
— Хе-е-е-ей, Пять, — Ная постаралась вложить в голос максимум беззаботной радости, мысленно молясь всем существующим богам, чтобы он не учуял подвоха…
…чтобы не начал копаться в её голове, выуживая предательские мысли. Иногда ей казалось, что маньячина действительно умеет читать их.
Эйдан всегда пожирал её взглядом. Был ли он пронзающим, изучающим или диким, голодным до тела, она не знала и, наверное, никогда не узнает. Этот человек оставался для неё запертой шкатулкой, самым сложным ребусом. Парень вопросительно посмотрел на неё, и глаза его сверкнули с почти детским любопытством. Внутри Наи что-то болезненно ёкнуло, сжалось в тугой комок.
«Она ведь не бросит его вот так?»
Бред. Какая чушь лезет в голову!
Буркнув что-то неразборчивое себе под нос, она решительно сжала кулаки и посмотрела на
Эйдана исподлобья.
— Не против… Сыграть со мной в прятки?
Парень недоверчиво покосился на неё, и на его губах заиграла снисходительная усмешка.
— Мы что? Дети? — фыркнул он. — «Что за предложение? Звучит как-то… Странно. Но если ей так хочется…»
Ная недовольно свела брови, наблюдая за пляской эмоций в его зрачках. Отвечать честно что-то из разряда «Да, я ребенок» было бы невероятно очевидно, но это так же верх глупости и тупизма. Оставался старый, проверенный план. Тот, что работал безотказно, а именно намекнуть на близость, прошептать комплимент, назвать самым лучшим на свете… Это всегда действовало на него магически.
— Ну Пя-я-ятый, — пухлая нижняя губа капризно оттопырилась, влажно блеснув на морозе.
Псих дернулся от этого протяжного голоса, который тянулся вверх и заставлял его смотреть на свою девочку пристальнее. В этот миг Ная стала для него совсем крохотной малюткой, выпрашивающей сладость у строгого папочки. Хмыкнув, парень засунул руки в карманы и замер в ожидании, давая понять, что торг уместен.
— Ты же любишь меня… Сам говорил… И я тебя люблю… Сильно-сильно, — зашептала бедняга, делая крошечный шаг ближе. — Разве ты откажешь своей девочке в предложении подурачиться? Это же безобидная игра!
Пять задумался, хотя это была скорее «игра на публику», «театральная пауза». Оба уже знали, что
Эйдан даст согласие, однако Виннице оставалось лишь стоять столбом и смиренно, как послушная кукла, ждать чужого окончательного вердикта. Он стоял и нарочно тянул резину, дабы смаковать момент власти. Игрался, как сытый кот с полуживой мышью. Пленница знала, как парень быстро согласится, ему просто некуда деваться от её просьбы. Пять секунд, десять. Время текло густым сиропом.
— Хорошо, хорошо, — он наконец отмахнулся руками, будто отгоняя назойливую муху. — А где ты будешь прятаться, мышка? Предлагаю, чтобы я первый водил.
— Я подумала… Раз на базе всё равно ни души, почему бы не использовать её целиком? Отличное место для игры, — девушка постаралась, чтобы голос звучал беззаботно, даже капризно. — «Решил почувствовать себя в роли охотника? Вот падла. Ну-ну»
— Отличная идея, — согласился тюремщик до отвращения легко, без тени подозрения.
Конечно, в его воспалённом сознании не укладывалась сама мысль о том, что его девочка способна на предательство. Что она может сбежать или спрятаться так хитро, что он её не найдёт. Эти мысли посещали его лишь как далёкие, неоформленные тени.
Эйдан коротко кивнул, и Виннице тут же дёрнулась в сторону базы, вот только сильная рука резко оттянула её назад, припечатав к твёрдой груди. Ная сжалась в недоумении, бросив через плечо настороженный взгляд. Парень смотрел на неё исподлобья, прищурив изумрудные глаза.
Медленно, почти церемонно, он притянул её к себе ещё ближе и, не теряя ни секунды, припал губами к её рту. Это не было похоже на привычные жадные, сминающие поцелуи с проникновением языка. Он лишь прикусил нежную нижнюю губу, оттягивая влажную плоть на себя, медленно посасывая и перекатывая между зубами, отчего щёки Виннице недоумённо хмыкнула. Такого чувственного, тягучего поцелуя у них не было уже давно. Ленивый, причмокивающий. Действие отдавало сладким ядом. Хотя всё равно в самой его глубине ощущалась стальная нотка грубости, как отдалённое предупреждение. Если у неё появятся мысли о побеге, то этот поцелуй, словно невидимая цепь от ошейника к руке хозяина, удержит, чтобы не дать сделать и шага. Однако на её решении позвонить Джорджу это никак не сказалось. Пройдясь кончиком языка по женской верхней губе, Пятый облизнулся, шумно втянув воздух, будто впитывая в себя приятный вкус. Анастасия торопливо отстранилась, пряча дрожь в пальцах.
— Ну всё, всё! Иди считай вон за то дерево, — пролепетала она, указывая замёрзшим пальчиком в сторону могучего, корявого дуба. Пятый обернулся, всё ещё удерживая девушку за талию. — И не подглядывай! Чтобы всё было честно!
— Хорошо, хорошо, — на миг его лицо озарила такая открытая, почти детская улыбка, что Виннице застыла, отмечая это в своей голове. Он редко позвалял себе подобные улыбки. В груди что-то предательски кольнуло.
—
«Сосредоточься!»
Незаметно вздрогнув от этой стальной и холодной мысли, бедняга поджала губы. Это отрезвило её, заставляя сделать шаг назад и приготовиться
— Чур быстро не находить! — выкрикнула она с наигранной радостью, получив в ответ короткий, уверенный кивок. Парень постоял ещё пару секунд, глядя ей прямо в душу, а затем развернулся и медленно, оставляя глубокие, чёткие следы на нетронутом снегу, зашагал к дубу. Мир вокруг замер, и Нае казалось, что кроме хруста под его тяжёлыми ботинками она не слышит ровным счётом ни-че-го.
—
«Беги!»
Внутренний голос оглушил на долю секунды, но этого хватило. Анастасия сорвалась с места, рванув к дыре в покосившемся заборе. Хруст снега под её ногами пропал, уступив место оглушительному стуку сердца, молотом бьющему по вискам и барабанным перепонкам. Оперевшись на больные руки (ну конечно, это полный джекпот, ведь одна проткнута, а друга порезана), пленница шикнула, но из-за прилива адреналина совершенно не обратила в последующем на тупую пульсацию никакого внимания.
Игра началась.
После рук загудели ноги. Мышцы, отвыкшие от таких резких нагрузок, тут же заныли, запросив пощады. Нужное ей здание, а именно одноэтажный гостевой домик, находился сразу за следующим строением. Перед глазами, словно путеводный маяк, стояла та самая красная лампочка на телефонном аппарате. Единственная надежда на спасение в этом ледяном аду. Колени предательски заныли, но обращать внимание на боль сейчас было смерти подобно. В голове судорожно мелькали цифры номера. Удивительно, как спустя столько кошмарных дней, полных боли и унижения, она умудрилась их не забыть. Они стояли перед внутренним взором ясно, будто выжженные калёным железом на сетчатке.
Замок. Мысль о том, что на двери может висеть замок, пришла в последнюю очередь, заставив сердце пропустить удар. Пробегая в узком промежутке между постройками, Виннице бросила быстрый взгляд через плечо. Пятый только-только дошёл до дуба и встал к нему лицом, закрыв глаза. У неё куча времени. Или ей просто хочется так думать? Скорее второе. По пути девушка схватила увесистый, обжигающий ледяным холодом пальцы камень и прижала его к груди. Совсем немного! Взлетев по заледеневшим ступенькам, едва не отправившим её в полёт носом вниз, Виннице истерично хмыкнула. Ожидания оправдались, так как на двери и правда висел замок. Старый, ржавый, еле держащийся на соплях. Видимо, база не пользовалась спросом, или хозяин был редкостным разгильдяем. Думать об этом было неуместно. Время сжималось, как пружина, потому стоило поторопиться.
Сердце колотилось где-то в горле, перекрывая доступ воздуху. Крепко сжав камень, Анастасия замахнулась, до крови прикусив губу. Удар! Глухой, но точный, из-за которого замок брызнул ржавой крошкой и с жалобным тупым звоном рухнул на деревянный пол. Ная судорожно отшвырнула камень, подобрала сломанный замок и рванула дверь на себя. В лицо тут же ударила плотная дымка пыли. Скривившись от отвращения и смахивая с ресниц седую гадость, Виннице шагнула внутрь, в полумрак уютной, но до лета заброшенной комнатки для отдыха. Рассматривать интерьер не было ни сил, ни желания. Всё её существо сжалось в одной точке — в стремлении к свободе.
Как только пленница добежала до стола с телефоном, весь остальной мир для неё перестал существовать. Кроме этого куска пластика она не видела и не слышала того, что происходило вокруг. Пальцы обхватили холодный корпус, который, как ни странно, оказался тёплым от едва теплящейся внутри электроники. Рука поднесла трубку к уху, и гудок, такой ровный и живой, ударил по нервам. Слёзы сами навернулись на глаза, на мгновение застилая картину перед собой.
— Ахахаха, — тихий, безумный смешок сорвался с губ. Она ощущала характерную вибрацию мембраны возле уха. Какое же невероятное везение! Нужно сосредоточиться, идиотка! Глупая, глупая!
Опустившись на колени возле тумбочки, Анастасия стала тыкать дрожащими пальцами в тугие кнопки. Раз, второй… Кажется, набрала, но когда пошёл вызов, то ответом для Наи стала… Тишина.
— Нет… Нет, нет! Ну же! — сдавленный всхлип.
Перепутала. Всё-таки память немного подвела. Надо снова попробовать! Глотнув вязкую слюну, бедняга принялась набирать заново, прокручивая в голове тот момент, когда рылась в шкафу. Палец дрогнул, и вместо восьмёрки она вдавила пятёрку, скорее всего поэтому не сработало. Сейчас должно получиться. Паника нарастала ледяной волной. Пятый мог уже досчитать, или выбрать любой дом наугад, или понять, зачем она вообще заставила его играть в эти чёртовы прятки. О такой мысли было страшно даже подумать. Мотнув головой, Виннице снова прижала трубку к уху.
— Бери же, бери! — судорожный шёпот заметался по пустому домику. Приподнявшись на коленях, она глянула в мутное оконце и обмерла. Силуэт Пятого уже пересек половину пути к базе. Он шёл не быстро, но довольно целеустремлённо, так как его фигура мелькала между деревьями безмолвным призраком, а за спиной тянулась цепочка хрустящих следов.
Следы.
Анастасия глотнула, осознав фатальную ошибку. Зимой играть в прятки полный идиотизм. Он же найдет её по следам за пару минут.
— «Чёрт, чёрт, чёрт. Я реально конченная идиотка!» — истерично подумала она, судорожно стискивая трубку. — Почему ты не берёшь.? Я же всё… Я всё правильно набрала… Не может быть, что…
И вот настал тот самый момент, когда длинный гудок оборвался, и на том конце послышалось сдержанное, чуть хриплое:
—
Алло, Джордж Шрифт слушает.
От звука знакомого мужского голоса слёзы брызнули из глаз сами собой, горячими дорожками пробегая по замёрзшим щекам. Из-за неверия пленница на секунду потерялась, проговорив ненужные слова, которые были лишними и могли стоить ей жизни, но почему то для Анастасии это показалось чем-то безумно важным. Глаза остановились на каком-то буром пятне возле телефона, а влажные губы стали шептать вопросы, на которые уже были очевидные ответы.
— Алло? Дядя Джордж.? Это вы? — зашептала она, с ужасом понимая, что каждая секунда разговора крадёт у неё драгоценное время.
—
Виннице? — в голосе Шрифта послышалось неподдельное изумление. На секунду ему показалось, что фамилия дочери шерифа прозвучало как слуховая галлюцинация, вызванная усталостью и метелью за окном. Но голос был реальным, дрожащим от страха. —
Ная, это ты?! Что.? Где ты?! Вот чёрт!
— Пожалуйста, помогите мне! О господи… Меня держат в плену! Судя по всему трекер в моём колене сломан! У меня мало времени! — слова сыпались как горох, быстро и сбивчиво. — Домик Тома Уиллера! Вашего друга, Тома Уиллера.! Он держит меня там! Не перезванивайте!
Последние слова Ная прошипела, словно дикий зверь, и, не дожидаясь ответа, сбросила. Поставив телефон точь-в-точь как он стоял, Виннице медленно, словно во сне, попятилась от стола, будто вообще к нему не прикасалась. Чуть не споткнувшись о собственный носок берца, она замерла, прислушиваясь. Тишина стояла гробовая. Даже ветер за окном стих, будто тоже прислушивался. Обернувшись на дверь, Ная скользнула за неё, вжавшись спиной в холодное дерево так, чтобы при открытии створка полностью закрыла её хрупкую фигурку. Найти Пятому мышку не составит труда. Всё испортили следы, которые надо было хоть как-то постараться заметать за собой. И если бы всё это происходило летом, на сухой траве, у неё, возможно, было бы ещё несколько десятков минут, чтобы поговорить, объяснить более внятно. Но сейчас, среди снежной целины, каждая секунда её свободы была на вес золота.
Прошла минута. Две. В ушах стоял назойливый, пронзительный звон, сквозь который, словно далёкое эхо, пробивался хрипловатый голос Джорджа. Господи, как же она соскучилась по другим голосам, по живым людям, по миру за пределами этого заснеженного ада. И если Шрифт действительно сможет её спасти, то… То всё это скоро закончится. Нужно только вытерпеть ещё немного. Совсем чуть-чуть.
Дверь с протяжным, леденящим душу скрипом отворилась. Анастасия застыла, обратившись в соляной столб, и расширенными от ужаса глазами наблюдала за тем, как массивная деревянная створка медленно надвигается на неё, грозя раздавить, прикрывая её хрупкую фигурку от посторонних глаз.
— Мышка, ты здесь?
Этот вкрадчивый, бархатный вопрос заставил всё внутри похолодеть от предстоящего ужаса. Перед внутренним взором мгновенно вспыхнуло воспоминание о первой попытке побега. Тот же липкий, парализующий страх, тот же удаляющийся силуэт в морозной дымке и осознание собственного бессилия…
Нервно дёрнувшись, Анастасия случайно задела небольшим каблучком берца о деревянный косяк. Звук вышел тихим, почти невесомым, но в гробовой тишине заброшенного домика он прозвучал подобно удару церковного колокола. Дверь резко захлопнули. Перед Наей, заслонив собой тусклый свет из окна, предстал Пятый во всей своей красе. Всё такой же нечитаемый, опасный, со своей вечной, склонённой набок головой.
— «Что за идиотская пародия на Рика Граймса»
Девушка, подумав в этой ужасной ситуации о самом нелепом на свете, из последних сил натянула на лицо самую приветливую, самую невинную из своих улыбок и помахала замёрзшими пальчиками.
— Я нашёл тебя, — радостно, почти по-детски произнёс маньячина, и его зрачки начали свою пугающую пляску, то сужаясь в точки, то расширяясь до краёв радужки. Как у него это получалось доселе неизвестно Заведя дрожащие руки за спину, Виннице опустила голову, глядя исподлобья, как на неё приближается тот самый «ужас». Нарочито медленно, словно
уже сытый лев к загнанной антилопе, понимающий, что жертве некуда бежать.
Но и она вроде как и не нужна ему в качестве пищи. Пять крался, прожигая тельце внимательным взглядом.
— Да, — томно, почти обреченно выдохнула Анастасия, ощутив на своей пылающей щеке его горячее, чуть влажное дыхание. — Нашёл…
— За это я заслужил небольшой приз, — прошептал он едва слышно, касаясь кончиком своего носа её носа. — «Милая…»
Мужские пальцы на удивление ласково и заботливо зачесали выбившуюся прядь волос за её ушко. Медленно они поползли ниже по талии, по изгибу бедер, и Виннице кожей, даже сквозь плотную ткань джинсов и куртки, ощутила, как тело предательски покрывается колючими мурашками. Её плоть настолько привыкла, притерпелась к его прикосновениям, что ноющее покалывание внизу живота вспыхнуло мгновенно, стоило его ладоням сжаться на ляжках. Хотя это скорее была привычка, чем приятное возбуждение. Колени дрогнули, но теперь это был явно не холод. Закусив до побеления нижнюю губу, пленница шумно выдохнула, глядя, как
Эйдан зачем-то медленно опускается перед ней на колени.
— Повернись-ка к стене…
Его шепот балансировал на грани грубого приказа, но обернутый в нежную, тягучую интонацию. Бросив последний, полный отчаянной надежды взгляд в сторону телефона, Ная безвольно повиновалась. Она развернулась ягодицами к парню, после чего его ладони тут же жадно, до легкой боли, сжали упругую плоть. В комнате для них обоих больше не существовало пронизывающего холода. Имели место быть только обжигающие, требовательные прикосновения, разгоняющие кровь.
Руки психа блуждали по ногам, покрытыми мурашками, оглаживая каждый изгиб, каждую впадинку. Анастасии ничего не оставалось, кроме как упереться ладонями в шершавую, ледяную стену и каждой клеточкой измученного мозга стараться отвлекаться.
— Здесь, конечно, не лучшее место, — прошептал Пять, ловкими пальцами расстегивая пуговицу на девичьих джинсах. — Лучше бы нам уединиться в
нашем доме…
Пропустив мимо ушей это жуткое «в нашем», Виннице лишь прикрыла глаза, чувствуя, как грубая джинсовая ткань начинает сползать вниз, оголяя бедра. Пятый выдохнул, опуская одежду до уровня колен. Черное кружево нижнего белья последовало за ними, открывая его жадному взору припухшие складочки. Парень придвинул к себе девичий таз за бедра, заставляя её прогнуться сильнее, а затем приподнял голову. Горячее дыхание обожгло самую чувствительную плоть, из-за чего Виннице дернулась, пытаясь вырваться из этого плена контрастов, только вот сильные руки держали крепко.
— Мы точно не можем подождать..? — судорожно прошептала бедняга, но тело предало её, ведь бедра сами собой качнулись назад, навстречу мужскому лицу, чтобы горячий язык коснулся клитора, обводя и массируя его медленными, мучительно сладкими кругами.
Анастасия прикусила губу, сдерживая выдох. Раз уж её вновь принуждают к интиму, то стоит выжать из этого максимум удовольствия и для себя. Язык Пятого, гибкий и требовательный, словно змея, орудовал меж нежных губ, жадно собирая выступающую природную смазку. Его пальцы ритмично массировали бёдра, натягивая мышку на своё лицо всё ближе и ближе. Ная не выдержала этой пытки и обернулась через плечо. Он стоял на коленях, полностью утопив лицо между разведенных ног, но выглядел при этом абсолютно бодрым.
Вверх-вниз, вверх-вниз.
Прошло всего несколько минут, только вот для Наи время растянулось в бесконечность. Причмокивания становились громче, откровеннее. Девушка уткнулась лбом в холодную стену, приоткрыв рот в беззвучном стоне, изредка срываясь на тихие, жалобные постанывания. Она молилась, чтобы это скорее закончилось, пусть и было достаточно приятно.
— Ты... Такая вкусная, моя девочка, — его восторженный, приглушенный шепот заставил беднягу сжаться ещё сильнее, инстинктивно подаваясь навстречу мужскому языку. — Сладкая…
— Боже ж ты мой, — глаза закатились сами собой, когда горячая мышца проникла немного внутрь, даже как-то щекоча.
Ягодицы покрылись россыпью мурашек, на что Пять замер, осознав, что действительно стоит поторопиться, а всё остальное оставить для дома. В последний раз широко, с нажимом проведя языком между складочек, из-за чего по всему домику разнесся протяжный, сдавленный стон, парень поднялся с колен и легонько, почти игриво, шлепнул Виннице по заднице. Мотнув шеей до хруста,
Эйдан наклонился к вялой голове, слушая сбитое, тяжелое дыхание. Огладив бледные от холода и возбуждения бедра, юноша что-то глухо пробурчал, получив в ответ тихий жалобный скулёж. Его руки, потерявшие всякое терпение, судорожно пытались справиться с ширинкой собственных штанов.
— Чёрт! — рыкнул Пять, чувствуя, как возбужденная, ноющая плоть упирается в грубую ткань, мешая думать и двигаться. — Сейчас, сейчас… Я помогу тебе, сейчас…
Секунда и мешающая преграда исчезла. Член болезненно пульсировал, истекал смазкой, требовал оказаться в привычной, обволакивающей узости. Анастасия краем глаза поймала в мутном отражении оконного стекла его изумрудный, безумный взгляд, прожигающий в её лопатках дыру. Прикусив губу, пленница отчетливо ощутила, как горячая, скользкая головка трется о набухший клитор, дразня. Тюремщик шикнул, просовывая левую руку под верх и сжимая грудь.
— Твоя грудь всегда манит меня потрогать её, — промурлыкал он, и Ная стыдливо зажмурилась, но тут же распахнула глаза, поджав губы, когда Пятый одним резким движением вошел в упор, заполнив всё без остатка.
Судорожно упершись влажными ладонями в стену, Виннице попыталась справиться с крышесносным чувством абсолютной заполненности.
Эйдан не собирался ждать. Он сразу начал двигаться размашисто, мощно, с глухим шлепком ударяясь своими бедрами о девичьи ягодицы. А затем стал выходить медленно, почти полностью, чтобы сразу, до упора сладостно вбиваться. Звуки соприкосновения влажной кожи разносились эхом по пустому домику.
— Тебе ведь хорошо, когда я рядом..?
— Угу, — кое-как выдавила из себя девушка, жмурясь до цветных кругов перед глазами.
Пульсация внизу нарастала прямо пропорционально темпу его движений. Толчок. Ещё толчок.
Ещё. Домик наполнялся новым прерывистым дыханием, мычанием, скулежом. Пятый медленно наклонился, накрывая хрупкую спину своей грудью, чтобы обнять за живот.
Мужская рука сжала сосок, грубо перекатывая и оттягивая его. Холодный воздух кусал голую, разгоряченную кожу, покрывая её мурашками. Схватив беднягу за подбородок, Пять повернул к себе красное лицо и жадно лизнул розовые губы, получая в ответ лишь сдавленное мычание. Продолжая вылизывать её рот, маньячина грубо и глубоко вбивался в податливое тело.
Первой кончила Анастасия. Ну как...
Имитацию никто не отменял. Ей уже надоел этот бред, который парень посчитал страстью. Иногда было даже больновато. В любом случае расслабиться до конца в странном домике на пустой базе отдыха ни всем под силу. К тому же Ная прекрасно научилась как нужно
это делать, чтобы парень поверил. Тело притворно выгнулось дугой, а сама девушка протяжно выдохнула, издав полустон-полухрип. Но Пятого это, казалось, нисколько не вдохновило. Он, довольный собой, продолжал жестоко входить в содрогающееся в конвульсиях тело, которое послушно и плотно обхватывало пульсирующий член.
— Мгх, — юноша запрокинул голову, ощущая, как ноющая головка наливается свинцовой тяжестью. Он сделал ещё несколько рваных толчков и остановился глубоко-глубоко, до предела, чтобы как можно лучше, полнее наполнить милую Наю собой.
Виннице давилась холодным воздухом, порой жмурясь в отвращении от того, что
Эйдан вновь закончил в неё. Колени дрожали из-за одной позы, грозя подкоситься. Парень продолжал что-то жарко, бессвязно шептать ей в затылок, сжимая груди и совершая короткие, ленивые движения внутри, но ей было плевать.
В своей голове пленница обнимала родных и плакалась в крепкое плечо отца.
