Поддаться искушению

      За окном шел надоедливый дождь, напоминая о только начавшейся осени. Это был первый сентябрь вне родного города. Там приходилось убегать от пресной жизни, прописывая каждый день надеждами. Жить — во имя оправданий своих надежд, тревожась мыслью о будущем. В этой мысли не было желания заглянуть в книгу будущего, предугадывая возможные ошибки. Лишь надежда на то, что все будет иначе, а воздух попрежнему будет сладким и служить оберегом от суровой реали.       Эйми закончила школу и, перед поступлением в университет, родители решили переехать, так как отцу предложили выкупить продуктовый магазин. Все оказалось намного сложнее. Денег на оплату учебы не хватало, поэтому, всеми членами семьи было принято решение — начать новый бизнес и целый год усердно работать.       Мысли о работе и новом городе, заставляли девушку чувствовать некую отрешенность от мира, словно все вокруг движется, а ты стоишь на месте. Жила — во снах, существовала — в реальности. Но юная Эйми была обладательницей такой способности как умение усложнять все вокруг — до самых мелких деталей. Страх ускользающего времени противоречит ожиданию получить что-то. Не от людей. От судьбы.       На второй день после переезда, отец девушки — Мистер Мерфи, пришел домой с ключами от собственного магазина. И тогда уже никакая погода не могла испортить настроение. Они стояли в обнимку, радуясь продвижению, хоть это было только начало пути. Старт всегда утомляет серыми красками, а добавив насыщенности, разочарованно осознаешь, что превратил все в грязь.       Все ее подружки давно съехали от родителей, зажив самостоятельной жизнью. В отличии от Эйми, мысли которой сразу упирались в финансы. Ей всего восемнадцать лет, а она уже заморачивается насчет каждой копейки, испытывая стыд при малых затратах. Хотелось побыть ребенком, но со временем, наведывались все новые обязательства, которые приходилось выполнять, доказывая свою значимость. Еще в детстве, помнится, хотелось забыть где лежат игрушки, разворошить мамин шкаф или спрятать отцовские инструменты, но все же, заложенная в генах или приобретенная с опытом опасливость, не позволяла совершить желаемое.       Мистер и Миссис Мерфи были хорошей парой. Их брак был идеален, ведь они всегда прислушивались друг к другу и понимали с полуслова. Но, что-то было не так. В глазах любящих родителей всегда присутствовало отчаяние, из-за чего Эйми не покидало ощущение долга, за каждую их покупку или внезапное снисхождение. Принимать милостыню — как брать взаймы.       Семья радовалась своим маленьким успехам, за кухонным столом, обсуждая будущее. Мистер Мерфи начал обсуждение высшего образования, словно эта тема ему никак не давала покоя. В голове Эйми витали догадки о его чувстве вины за то, что он не смог оплатить дальнейшее обучение своей дочери, ведь теперь, им придется пахать в несколько раз больше, дабы хватило на проживание и учебу в целом. Продав старый, полный воспоминаний дом, они купили этот, с отличным ремонтом. Правда, мебели было немного, но семья радостно называла это — «минимализм».       За окном начинало темнеть, что сразу вызвало сонливость. Дождь продолжал стучать по стеклу, перебивая отцовские шутки за ужином. Семья умела с легкостью передавать настроение друг другу, каким бы оно не было, что порой даже утомляло. Бурные обсуждения, приготовленной матерью курицы, вперемешку с отцовскими шутками, могли продолжаться бесконечно, если бы не стук в дверь, заставивший всех замолчать.       Мистер Мерфи протер уголки губ салфеткой, прежде чем выйти из-за стола. Прихожая была совмещена с кухней, поэтому Эйми с мамой остались наблюдать за происходящем. Послышались еще два настойчивых удара в дверь, теперь тяжелее, заставившие напрячься. Прежде чем открыть незваному гостю, отец взглянул на жену с дочерью, успокаивающе улыбаясь. Ручка опустилась вниз, секундная тишина и трое высоких мужчин в пальто, без капли стеснения, перешагивают через порок, внимательно осматриваясь вокруг.       — Джонатан, приветствую, — начал мужчина по середине. Незнакомец показался самым старшим, но назвать его «верховным» было трудно. Остальные два, стоящие позади, казались моложе, но не менее устрашающими. Взгляд Эйми привлек брюнет слева, у него были ледяные глаза, взгляд которых блуждал по комнатам, осматривая одну за другой. Плечи выпрямлены, руки за спиной. Он был сосредоточен, но выражение лица излучало неподдельную надменность, что делало его ещё более таинственным, из-за чего оторвать глаз было невозможно. Его карие глаза сосредоточено блуждали по дому, пока не столкнулись с рассматривающей его Эйми. Девушка вздрогнула от неожиданности и, смутившись, перевела взгляд на отца. Незнакомец ухмыльнулся, улавливая каждый импульс, пробегающий по девичьему телу, но лицо попрежнему изображало одну и ту же эмоцию — равнодушие в перемешку с презрением, — Можем ли мы поговорить, насчет магазина, который недавно был приобретен Вами?       — Конечно, но перед тем, как начнём, можно узнать кто Вы? — Мистер Мерфи, напрягся, но вести беседу для него не составляло особого труда.       — Мое имя Оливер, а это мои товарищи, — мужчина посмотрел в сторону, указывая на каждого из парней, — Марио и Кай, — Теперь, Эйми знала имя загадочного обладателя холодных глаз — Кай. Девушка продолжила наблюдать за ним, рассматривая его черты лица. На первый взгляд, ему было от двадцати до двадцати трех, молодой, но не смотря на это, всем видом вызывал мурашки.       — Пройдемте в гостиную, — отец указал на комнату, ожидая, что они пройдут первые, но на лице собеседника возникла лишь озлобленная ухмылка.       — Мы планировали поговорить с Вами наедине, без остальных присутствующих, — глаза выдавали всю настойчивость действий, что говорило о невозможном отказе.       — Это моя супруга — Саманта и моя дочь — Эйми, — отец обернулся к девушкам, сидящим за столом, стараясь показаться как можно деликатнее, — Оставьте нас наедине, — Мерфи кивнул, немного улыбнувшись.       Произнеся имя своей дочери, в Эйми устремился, словно стрелой, взгляд холодных глаз, пробирающий до мурашек. Взгляд был настойчивым, настолько сильным, что заставлял пульсировать внутренние органы. Она не смогла укрыться от его глаз, лишь отвернулась в сторону, стараясь не замечать давление Кая, но мысль о нем поперек засела в голове. Девушка кивнула отцу, на его просьбу уйти и пройдя мимо трех незнакомцев, пулей забежала за угол рядом с гостиной.       Эйми вслушивалась в голоса за стенкой, пытаясь понять, что происходит. Шаги матери удалились по лестнице вверх, что следовало сделать и девушке, но любопытство брало вверх.       — Мистер Мерфи, территория на которой расположен Ваш магазин, принадлежит клану — Синатра, — проговорил Оливер, после чего последовала тишина.       Девушка не понимала, что происходит и к чему клонит незнакомец. С такими темами она никогда не сталкивалась и за всю жизнь ни разу не интересовалась. Понятно было лишь одно: страх уже настиг все тело, от чего сбивалось дыхание. Тишина, царившая в соседней комнате, ужасала. Она боялась вздохнуть, считая, что малейший шорох будет услышан. Как вдруг, Эйми послышались звуки приближающийся шагов. Дыхание сбилось от страха. Надежда, что ей всего лишь послышалось оставалась в самых недрах, но паника сокрушила все догадки в прах, накрывая с новой волной, когда медленные шаги стали более явными, а на полу показалась мужская тень.       — К чему Вы клоните, Оливер, — послышался растерянный голос отца.       Девушка продолжала слушать мужчин, параллельно наблюдая за тенью. Кто-то по-хозяйски расхаживал по комнате, вероятно, осматриваясь. Шаги стали ближе, настолько близко, что сердце вырывалось наружу. Эйми подняла голову, ожидая, что вскоре, незнакомец покажется из-за угла. Идти дальше по коридору было поздно, любое движение будет замечено, поэтому девушка стояла, как вкопанная, желая крепко зажмурить глаза, забываясь от происходящего, но страх не давал шелохнуться. Звук усилился. Ещё секунда и последний шаг становится решающим, парень показывается из-за угла, устремляя свои хладные глаза на замеченную им девушку. Это был — Кай. Во взгляде не оказалось даже намека на удивление, наоборот, как-будто он подозревал ее обнаружить.       — Так как это наша территория, мы обещаем Вам полную защиту. Но это не все, Вы должны будете выплачивать нам процент, с полученной прибыли, — мужчина сделал паузу, давая время на восприятие информации, — Начнем с тридцати процентов, но если нам, что-то не понравится, учтите, этот процент будет рости.       Девушка слышала о чем говорит Оливер, но переварить полученную информацию под пристальным взглядом, было невозможно. Кай стоял напротив, заглядывая ей прямо в глаза, окутывая собственными чарами. Взгляд полон холода, выражение лица излучает презрение. Парень стоял вплотную, наводя жуткие мысли. Казалось, будто в любой момент он схватит ее за руку и выведет с позором к отцу. Такие мысли, заставляют напрячься. Предугадывая возможную атаку, лишенная рассудка девушка продолжала рассматривать его. Не двигаясь, пыталась понять, что же у него в голове. «Неужели он может убить меня?» — пробегает в голове, от чего становится жутко, образуя ком в горле.       — Другого выбора у меня нет? — задав этот вопрос, Мистер Мерфи начинает осознавать с кем имеет дело, копаясь в собственных размышлениях.       — Вряд ли он Вас обрадует, — эти слова эхом разлетаются по комнате, окутывая в страх и отца, который хорошо скрывал свои истинные эмоции, — Мы привыкли договариваться быстро.       Услышав слова Оливера, Эйми переводит взгляд в пустоту. Мелкой судорогой, мандраж пробегает по телу, а глаза начинают панически блуждать по полу. Кай мгновенно замечает дрожь в ее теле, склоняя голову набок, осматривает с ног до головы, держа в зрительном напряжении. Взгляд гуляет по оголенным девичьим плечам, спускается ниже к прикрытой груди, взмывающей от тяжелого дыхания. Разглядывает стройные, дрожащие от страха ноги и, вновь возвращается к напуганным глазам.       — Я согласен, — произносит мужчина и, как по щелчку пальцев, в его сторону устремляется ледяной взгляд Кая.       Последний раз он смотрит на недоумевающую Эйми, надменно, равнодушно, не существует слова, которое точно описывает его взгляд. Разворачивается и направляется к товарищам, дав девушке сделать полной грудью вдох. Легкие с колючей болью расправляются, пропуская кислород. Виски больно запульсировали, что мешало прислушиваться к голосам, но она продолжала концентрироваться на звуках, боясь пропустить любую информацию.       — Тогда мы прощаемся с Вами, Мистер Мерфи, — голос мужчины был по-прежнему спокойный, ровно такой же, как и в начале разговора, — Всего доброго.       — И Вам всего доброго, — послышался голос отца, затем отдаляющиеся шаги мужчин.       Как только, в доме раздался звук закрывшейся двери, Эйми выбежала из-за угла, направляясь к ближайшему окну. Что ещё раз доказывало дотошность девушки. На тротуаре возле дома, она обнаружила три стоящие машины. Они сливались с темнотой, как-будто это заранее продуманная деталь — оставаться незамеченными. В голову тут же вонзается мысль, что они не из тех, кто будет маскироваться, скорее это окружающие, должны бросаться прочь, в поисках помощи. Каждый мужчина сел за руль своего автомобиля и по очереди, один за другим, растворились в темноте.       — Ты чего? — обескураженный поведением дочери, спрашивает мужчина.       — Кто они?       — Иди спать, уже поздно, — вздохнув произносит Мерфи, усталыми глазами уставившись на дочь. Возможно, отец не хотел пугать или просто хотел отойти от произошедшего, ведь на его плечах висел огромной груз отвественности, в виде семьи, за которую он переживал больше всего на свете, — Придёт время, я расскажу.       — Мне что, пять лет? — Эйми раздраженно двинулась с места, направляясь в комнату, — Сколько можно уже? Я не достойна объяснений?!       В ответ не последовало ничего, гробовая тишина. Порой кажется, будто родители не видят в ней взрослого человека, вследствие чего боятся дать нужной свободы, создавая вакуум недоговоренности, демонстрируя это за заботу. Несмотря на все усилие быть идеальной дочерью, не пропадает ощущения, что все ее действия в прошлом, сейчас направлены против нее. Прошлое мучает Эйми с каждым годом все больше и больше, в виде упущенных детских игр, прихотей, с болью в груди, создающие впечатление потерянного детства.       Забежав в комнату и, плотно закрыв дверь, она легла на кровать лицом в подушку. Девушка предугадывала завтрашнее чувство вины за сказанное, но сейчас, все было по-особенному безразлично. Эйми до сих пор вкушает на себе, пробирающий до мурашек взгляд, а страх, вызванный им, не прекращал будоражить все внутри. От незнакомца веяло опасностью, такой, что адреналин выбрасывался в кровь. Будоражили и молчаливые действия. Кай, несмотря на серьезность встречи, позволил подслушать разговор, в то время, как Оливер попросил выгнать всех посторонних. В последнем взгляде читалась высокомерная пощада, словно всем телом демонстрирует, что ему нечего бояться, скрывать, только ей нужно страшиться его.       А все ради страха, на который он всего лишь подталкивал. Парень жаждал вызвать в ней неудержимую панику, в которую она сильнее вводила себя догадками и рассуждениями о дальнейших действиях. У него получилось, нутро до сих пор скручивает в узел, вызывая подрагивание. Внутреннее желание довести до припадка полыхало, не пробивая ледяную оболочку. Казалось, будто даже пуля отскочит, ударившись о каменное тело. Словно его плоть это — панцырь, способный скрыть абсолютно все под своей защитой.

***

      Заехав на территорию штаба, трое мужчин припарковали свои автомобили. Еще в дороге, одному из троицы пришло сообщение о срочном совете. Избранником оказался — Кай. Удивительно, что именно ему дали поручение о новом землевладельце, ведь обычно Мистер Манчини давал распоряжение на задания более высокого уровня. Возможно, это было некое наказание от босса за равнодушие. Дон говорил, что в этом заключается его триумф и в совокупности является величайшим провалом.       Кай шел по коридору, поправляя мокрое от дождя пальто. Босс не умел ждать, не терпел опоздания, считывая это за неуважение. Парень вошел в кабинет, закрыв за собой дверь. Мистер Манчини, как положено, сидел во главе, а заметив капитана, отложил в сторону газету, удобнее устроившись на кресле.       — Добрый вечер, Кай, — начал босс, кивая на кресло напротив.       — Здравствуйте, Мистер Манчини, — парень усаживается в кресло и, вытягивая ноги перед собой, расслабляет их.       — Как прошло задание с Оливером? — на лице босса, образуется ухмылка, — Непривычно оказываться не во главе?       — Что Вы, совсем нет, правда есть одно «но», — парень сделал паузу, ожидая одобрения дона, — Оливер разговаривал с семьей Мерфи, поджав хвост, транслируя свой страх перед возможным отказом, — Манчини громко рассмеялся, поглаживая свои длинные, черные усы, в то время, как Кай даже глазом не моргнул, продолжая сидеть с надменным лицом.       — Добавив тебе осознанности, ты бы спокойно поднялся до звания консильери, — в кабинете повисла секундная тишина, — Твой отец очень этого хотел.       — Зачем Вы дали мне это задание, — игнорируя слова босса, спрашивает Кай.       — Хотел погасить твой юношеский максимализм, — Дон сгорбился, сцепив пальцы в замок, — Уже забыл, как застрелил своего солдата, не посовещавшись со мной? Думаешь, я бы сюсюкался с тобой, не зная твоего отца так хорошо? — Мужчина заметно напрягся, выдавало дыхание и выступившие желваки.       Бенджамин Адамс, будущий отец Кая, познакомился и сдружился с Валерио Манчини еще в юношестве и, с тех пор, на протяжении всей жизни, они работали в команде, добиваясь высот. На тридцать пятом году жизни у Бенджамина и его любящей жены Мелани появился сын. Миссис Адамс была обычной горожанкой, но встретившись с будущим мужем, все благополучно изменилось. Он впустил ее в свой мир, зная о возможной опасности, но искренние чувства оказались сильней.       Они жили в штабе, воспитывая будущего солдата вдвоем. Все протекало стабильно. Двенадцатилетний сын рос с родителями и это все, что ему было нужно, до одного предопределяющего дня. Перебежчик из дальнего клана, выполнял заказ на территории Синатра. Это являлось и до сих пор является преступлением, но клан Вита, решил, что они на своей территории. Тогда и произошло противостояние. Сколькими жизнями стоила эта победа. Все жертвы до сих пор восславлены, как герои в истории клана.       А что касается Кая, он узнал о смерти своих родителей вовремя затишья, из уст служанки, которая сидела с ним в ожидании безмолвия. Глава Синатра обязал ее рассказать, считая, что сын должен знать и помнить о героической смерти его кровных родственников. Никто не может сказать точно, что именно испытал ребёнок. Горечь, обиду, ступор. Были известны лишь опустошенные глаза, двенадцати летнего мальчика, который уже тогда продемонстрировал свою силу, не проронив ни одной слезинки.       — Адамс, — босс решается перебить несуразное молчание, — Научись раскрывать потенциал в своих солдатах так, как я обнаружил его в тебе, — мужчина нервно потер переносицу, — И учти, что мои нервы не железные, следующего нарушения я не потерплю.       — Я Вас услышал, — Кай медленно кивнул, соглашаясь со словами Манчини.       — А пока закончи дело с семьей Мерфи. Разузнай о их прошлом месте жительства, плевать каким способом, — Дон устало вдохнул, — Теперь это семейство на твоих плечах.       — Слушаюсь, босс, — парень встал из-за стола, после чего его одарили удовлетворительным кивком, что говорило о позволении покинуть кабинет.