Поддаться искушению

      Несмотря на все равнодушие снаружи, Кай, всем сердцем и душой, почтил своего босса. Все наставления принимал в расчет, не переставая корить себя за каждую ошибку, баррикадируя их глубоко в сердце. Морщился, каждый раз, вспоминая о ложных шагах, кладя руку на сердце, мечтал пустить пулю себе в лоб. Чтил родную территорию, в том числе и ее жителей, но никогда не медлил стрелять, в случае пренебрежения правил и договоренностей. Порой, теряя самообладание, брал на себя слишком много.       Кай с почтением относился к суждениям дона, сроду не позволяя себе усомниться. Мистер Манчини был его капитаном, отцом, главным наставником. Именно он не дал завянуть, зарождающемуся потенциалу, который заложил в него отец. С детства его готовили к гибели близких, твердя о беспрекословной защите клана. Вместе с тем, позволяя выходить за пределы территории, изучая менталитет и нравственные принципы других полюсов. На территории Синатра, многие знали его, как сильного командира и холоднокровного мстителя, готового на многое ради своих людей.       Черный автомобиль парня подъезжает к дому Мерфи, останавливаясь прямо на тротуаре. Эта улица остается безлюдной, как днем, так и вечером, а добираться до центра всегда неудобно. Но дом этой семейки выглядел вполне вальяжно, по сравнению с соседними.       Адамс ловко поднялся по ступенькам, оглядывая небольшое крыльцо. Постучавшись, стал прислушиваться к посторонним звукам. Открыли не сразу, и пока парень мучился в ожидании, в голову лезли раздражительные мысли, словно все вокруг казалось невыносимо скучным. Наконец, прямо за стенкой, слышится легкий топот чьих-то ног и, уже через секунду, перед ним распахивается дверь, а глаза встречаются с миловидной девушкой.       — Здравствуй, я войду? — нетерпеливо, но вежливо спрашивает парень, в ответ получая растерянный взгляд. Она по-особенному реагировала на него. В глазах виднелся знакомый страх, вперемешку со смущением, что вызывало смешанные чувства виде вожделения и нескрываемой потехи.       — Здравствуйте, да, но… — Кай перебивает девушку, по хамски, перешагивая через порог, — моих родители нет дома.       — Где они?       — Работают, — с опаской произносит Эйми, заново прокручивая картину прошлой встречи.       — А ты? — Осматривает с ног до головы, уделяя особое внимание ее одежде. Она была собрана, словно, с минуту на минуту должна была уйти. Светлая блузка с округлым воротничком, короткая, серая юбка, а под ней черные колготки или чулки. Странно, но Кай правда задумался над этим вопросом, хотя никогда не был падок на женщин и тем более не задумывался о их чулках, — куда-то собралась?       — Я? Мне нужно устроиться на работу.       — Ясно, — как можно равнодушнее произносит Кай, отчаянно борясь с проснувшимся интересом.       Переводит взгляд на комнату слева. Парень был внимателен к таким вещам, поэтому сразу подменил, что гостиная была в идеальном порядке. Бросает взгляд на дальний угол, вспоминая найденную за ним девчонку. Стоит на секунду воссоздать картину ее страха, как удовольствие предательски растекается по венам. Его дурманило частое дыхание, взмывающая грудь, но он сдерживался, протестуя желаю достать пистолет, приставляя к женской шее. Не смотря на аппетит к чужому страху, Кай умел сдерживать порывы собственных фантазий, оставляя их в черном ящике, считая, что желание управляет только слабыми.        — Я могу поговорить и с тобой, верно? — замысловато произносит Адамс, всем телом блокируя возникнувший азарт, который того и гляди, безрассудно выльется наружу.       — Да, но вряд ли я смогу чем-то… — резко прерывается, не замечая желанный отклик в глазах гостя. Он лишь хозяйственно направляется в гостиную, оставляя девушку позади. А заметив ее ступор, указывает рукой на рядом стоящий диван, без права на выбор, вынуждая сесть. Сам же предпочел стоять над душой, забавляясь виноватыми глазами, анализируя каждую эмоцию на ее лице.       — Рассказывай, Эйми, — на имени, Кай делает мнительный акцент, что мгновенно вызывает дискомфорт. Парню была дарована уникальная память и абсолютная наблюдательность, из-за чего он походил на некого всевидящего, от которого невозможно скрыться.       — Что вы хотите услышать? — она смотрит на его руки, спрятанные в карманах брюк. Заглядывает под расстегнутое пальто, блуждая по скрытому торсу. Поднимается вверх к широким плечам, впоследствии сталкивается с надменными, карими глазами. Взгляд полон властности, вынуждает насторожиться всем телом. Эйми старается держать себя в руках, успокаивая обеспокоенное дыхание. Но что-то паршиво получалось, не реагировать на исходящий от него негатив, из-за чего, тело предательски тряслось, проигрывая ему снова и снова.       — Откуда приехали сюда, — произносит так, словно здесь им не место, однако все сказанное было следствием задора, его личной игры, в которую молодая девушка, наивно включалась, становясь главной жертвой его веселья.       — Может стоит дождаться родителей? — С опаской спрашивает Эйми, продолжая смотреть на парня, замечая, как вздерлись его брови. Повисла тишина. Казалось, что остановилось время, а сердце истерично забилось о грудь, пожалев о сказанном.       — Если я спрашиваю, — Адамс внезапно меняется в лице, медленно наклоняясь к беззащитной девушке, — значит нужно отвечать быстро и безоговорочно, — взгляд свирепый, как у льва. Он нависает над ее телом, одной рукой упираясь в спинку дивана и, не задумываясь, стихийно пристраивает колено между девичьих ног, расставляя их в стороны. Выражение лица меняется на игривое, заинтересованное в ее растерянных движениях. Глаза спускаются ниже, рассматривая аккуратный нос, доходя до пухлых, розоватых губ. Кай играется. Обжигает нежную кожу своим горячим дыханием, пока затуманенный девичий взгляд, теряется где-то в районе его глаз.       Становится дурно от того насколько он близко. Эйми не совсем понимает, что происходит, лишь чувствует, как тело цепенеет в ожидании, что он отстранится. Но Кай, заметив ее ступор, лишь сильнее входит в азарт. Медленно приподнимает ладонь, замечая, как дрогнуло ее тело, сильнее вжимаясь в мягкую поверхность. Еле заметно дотрагивается до живота, поднимаясь вверх по женскому телу, ловя на себе взгляд слезящихся глаз. Пальцы несильно, но достаточно ощутимо, касаются впадину под грудной клеткой, разом провоцируя разгоряченный выдох девушки. Удовлетворительно закусывает губу, наслаждаясь ее отзывчивости, но несмотря на чувство предоставленной власти, боится спугнуть. Тянется к покрасневшему лицу, прикладывая ладонь, охлаждает пылающую, девичью щеку. Ее дыхание учащается. Недоверчиво, воспринимает касания, но ей хочется большего, тело требует этого. Кожа пылает, особенно под кончиками пальцев.       Парень оценивает пьянеющую от нехватки воздуха Эйми. Она хмурится. Нервно приподнимает бёдра, ерзая на месте. С колючей болью в ранимое женское сердце стреляет смущение. Эйми шумно вздыхает и надрывно выдыхает, осознавая настолько широко расставлены у неё ноги. Стыдно. Только стыдно за то, что ей нравится. Настолько нравится, что зубы смыкаются до боли, а внизу живота образуется приятная, тягучая боль.       Кай считывает ее замешательство. Она не может даже четко запротестовать, поэтому приподнимается выше, в попытках избежать соприкосновения тел. Доносится довольный смешок парня — это был первый знак. Знак того, что он вошел во вкус. Кай проталкивает колено глубже, прямо под юбку, наблюдая за млевшим лицом девушки. Уже через секунду, почувствовав это, Эйми со стоном стискивает ноги, обхватывая его бедрами. Девичья кожа горела, содрогаясь от самозабвения, передавая это, даже через ткань хлопковых брюк. «Точно чулки» — довольно думает про себя парень, не переставая бороться за покинутый его рассудок. На слуху витают лишь сиплые девичьи вздохи, что предательски сбивают с толку. Невозможно сдержать свой пыл при виде тлеющей от его касаний девушки, но по крайне мере это необходимо. Еще на мгновение он удерживает ее на месте прежде чем полностью отстранится, вернув себе давний контроль над эмоциями.       Выпрямляется в полный рост, взирая, словно надсмотрщик за тем, как Эйми держится за юбку, стискивая ее между ног. Голова опущена, кажется, по-прежнему восстанавливает дыхание. Наблюдая за обреченной картиной ее смятения, возникает беспощадное чувство постыдности. Кай изменил собственным принципам. Поддался искушению и утерял самообладание, лишая себя какого-либо прощения.       — Я родилась в Аспене, — послышался неуверенный голос Эйми, — так и прожила там до восемнадцати лет, — во время случившегося в сердце что-то дрогнуло. Неизвестное чувство страшило, но более пугающем было то, что несмотря на произошедшее, она не сердилась на парня, наоборот чувствовала, как тело требует большего.       — Вставай, — Кай протягивает руку, оставаясь таким же холодным на вид, но что-то в нем заставляло верить в чистоту и бескорыстие действий.       Девушка осторожно касается его ладони, ощущая тепло на своей коже. Адамс притягивает к себе Эйми, помогая встать, но от духоты и невезучей координации подкашивались ноги, из-за чего та, неуклюже облокотилась на Кая. Словно очнувшись, он хватает ее за талию, придерживая, чтобы не упала, тогда их взгляды вновь соприкоснулись. Глаза парня, привычно излучали надменность, из-за чего становилось жутко стыдно. Безусловно, это не должно было вызывать восторга. Эйми прекрасно понимала, что такая как она — раздражает, к сожалению подобные мысли привычны для вечно критикующего себя человека.       — Научись стоять на ногах — жизнь не раз заставит тебя падать, — Кай вздохнул, мягко отодвигая девушку, на что собеседница виновато опустила глаза. — Что за работа?       — Что? — Будто на автомате спросила Эйми, хотя прекрасно расслышала вопрос, — в кафе, официанткой, — опомнившись, она застеснялась своего ответа, словно такая работа покажется для него неблагодарной.       — Я подвезу, — Адамс запнулся. Нахмурился своему поведению, чувствуя, как что-то неизведанное внутри, побуждает действовать против собственной воли.

***

      Эйми привычно одевает пальто, словно ничего не произошло и без капли страха, продолжала ощущать на себе пронзительный взгляд. И все-таки было в нем что-то неизведанное, таинственное, заставляющее идти за ним, до кончиков пальцев желая познать его внутренний мир. Кай открывает входную дверь, пропуская девушку вперед, тем самым демонстрируя свою галантность. Перед глазами знакомая машина, только в прошлый раз было слишком темно, чтобы детально ее разглядеть. Направляется к автомобилю, идя по тротуару, краем зрения разглядывая его походку. Уверенная, серьезная, в отличии от ходьбы девушки, которая постоянно запиналась и путалась об свои же ноги. Во время напряженных ситуаций это особенно проявлялось, так как голова была забита другим, а в данном случае — холодным Каем.       — Прошу, — парень открыл дверь машины, указывая внутрь. Эйми стеснительно присела на пассажирское сиденье, неловко запихивая длинный ремешок пальто, предугадывая, что его может прищемить.       Адамс захлопывает дверь, после чего обходит автомобиль, по-прежнему оставаясь без эмоциональным. Дверь со стороны водителя открылась, запуская холодный воздух внутрь и, беспорядочно раздувая русые волосы. Эйми поправила прядки, убрав их за уши, параллельно наблюдая, как по-хозяйски, крайне аккуратно, парень садится за руль автомобиля, даже сейчас умудряясь делать все грациозно.       Кай заводит машину, после чего звучит приятное рычание двигателя. Автомобиль трогается, а девушка машинально хватает ремень, пристегиваясь. Это явно рассмешило парня, судя по тому, как он посмотрел на неё. Он же остался не пристегнутым, оставляя себе привычную свободу в движениях.       Машина выехала на дорогу, повернувши направо, что вызвало некое замешательство. Парень не удосужился спросить адрес заведения, но уже уверенно держит путь в неизвестном направлении. Отец Эйми велел устроится за городом, подальше от дома, причину не объяснил, вновь, говоря, что так будет лучше.       — Нет-нет, мне нужно в другую сторону, — взволнованно проговорила Эйми, словно это жизненно необходимо.       — Почему? — Не поворачиваясь спрашивает Адамс, направляясь по выбранному пути и, игнорируя обеспокоенную, рядом сидящую собеседницу.       — Отец нашел кафе за городом, — ее попытки убедить, не вызывали никаких эмоций на холодном лице. Он оставался серьезным, всем видом показывая, насколько ему не интересны объяснения, — «Мадам Вонг» — мне нужно туда.       — Удивительно, — наконец обратил на неё внимание Кай, — а ты ведь всегда слушаешь своего отца? — Вопрос прозвучал обидно, словно он пытается выставить ее занудой и вообще, пора бы помолчать.       — Нет, — в свою защиту проговаривает Эйми, отворачиваясь к окну. Наблюдая за быстро пролетающими деревьями, сразу же ощутила, как машина стремительно набирает скорость, — И вообще, перестаньте так гнать.       — Решила показаться плохой девочкой? — словно иголкой его слова, касаются тела, заставляя чувствовать себя ничтожно, но парень лишь насмехается, сильнее вжимая педаль.       Машина двигалась невероятно быстро, издавая звуки рычащего льва. За окном было невозможно что-либо разглядеть, лишь в лобовом стекле, перед собой, можно увидеть пустую дорогу, извивающуюся под колесами автомобиля. Девушка схватилась за кресло двумя руками, чувствуя как голова врезается в подголовник, не имея возможности пошевелиться, а неконтролируемый страх, уже настиг сердце, заставляя разогнаться до скорости автомобиля.       — Прошу будь медленней, — Эйми устремляет глаза в сторону водителя.       — Уже со мной на «ты»? — ехидно звучит из уст Кая, словно скорость для него — игра, забавляющая как ни что другое.       — Прошу будьте медленней! — поправляет себя девушка, чувствуя, начинающиеся головокружение. Как вдруг, словно по щелчку пальца, тело окутывает безмятежное спокойствие, добираясь до самых недр, ощущая, как машина сбавляет обороты, начиная ехать мерно, высвобождая из груди облегчительный выдох.       — Я не против на «ты», только не забывайся, — парень взглянул на недоумевающую Эйми, исследуя ее эмоции. Можно подумать, он испытывает ее, проверяет, таким образом изучая, туша свой зарождающийся интерес, — Я тебе не брат и даже не друг.       — Извини, — виновато проговаривает девушка и отводит взгляд, чувствуя, как подступает досада за произошедшее.       — Мы приехали, — машина заворачивает на стоянку и перед глазами предстает заведение с большой вывеской «Тимберли», — Выходи.       Ноги касаются замершего асфальта, а пальто тут же развивает осенний ветер, говорящий о приближающихся заморозках.       — Почему именно сюда? — Захлопнув дверь машины, спрашивает Эйми.       — Задавай меньше вопросов, пойдем, — Кай махнул в сторону кафе и не дождавшись ответа, двинулся вперед.       Эдакое поведение начинало раздражать, но и саму себя девушка винила не меньше. Она поддавалась, слушалась, несмотря на то, что могла запротестовать, развернуться, попросить остановить на обочине, в конце концов и вовсе не сесть в машину. Но что-то таинственное, не изученное, заставляло следовать за ним.       Девушка плелась сзади, завороженно наблюдая, как развивается его пальто. Кай приблизился ко входу, ощущая медлительную походку девушки, что только раздражало. Адамс остановился, с намерением открыть неповоротливую дверь. Это произошло так внезапно и неожиданно, что зачарованное сознание Эйми, не успело очнуться от пустого, бессмысленного уныния. Девичий лоб ударился о его спину, окутывая в страх возможной реакции. Спина показалась просто каменной, голова заболела, словно въехала в глыбу льда. Именно в этот момент, девушка заметила насколько он высокий, но эти размышления быстро перебились педантичным баритоном.       — Где твоя собранность? — Громко проговаривает Адамс, смотря на нее сверху, пронзая острым, как лезвие взглядом, — как ты ещё цела? Руки, ноги на месте, — звучало осуждающее, но внутри он подразумевал, лишь беззащитность и уязвимость, совсем юной девушки, — Бедная овечка, — внутри возникло желание коснуться изумленной Эйми, вновь, ощутив трепет ее кожи. Наблюдая за невинными девичьими глазами, Кай забавлялся ее растерянности, продолжая останавливать себя, перед желанием добиться самой откровенной, самой развратной личности девушки, ведь явно есть что-то, что она скрывает, — Неужели ты не притворяешься такой.       — Какой? — Не справившись с интересом, спрашивает Эйми, продолжая млеть под опасным взглядом. Опасным, потому что все его тело кричит о бесстрашии, отваге, пропитанные под толстым слоем мужественности.       — Беззащитной, — как точку ставит Кай, мгновенно поворачиваясь ко входу. Настежь распахивает дверь, оставляя множество вопросов позади себя.       Безветрие перебивает резкая болтовня персонала, исходящая изнутри кафе. Заведение выглядело мрачным, несмотря на хорошее освещение. Эйми с интересом рассматривала один столик за другим, вглядываясь в незнакомцев. В основном были мужчины, разных возрастов, а женщины, сидящие мелкими компаниями, выглядели довольно престижно.       При входе сразу же заметили двух наведавшихся гостей, внимательно осматривая их внешний вид. Одна из официанток быстрым шагом направилась в сторону бара и переодически посматривая назад, скрылась за дверью с надписью «администрация».       — Здравствуй, — Кай обращается к официантке, стоящей на входе. На ее рубашке был прицеплен бейджик с именем, — Алиса,  — Мне нужен Уилсон, — блондинка меняется в лице, вытаращивая свои небесные глаза.       Адамс был известен по всей территории и каждый знал, что совсем не с добрыми намерениями, он неожиданно наведывается в гости. В любом случае, существовала и другая сторона медали, когда Кай совершал добрые поступки, но он никогда не позволял афишировать их. Известность для него — чужда — какой бы она не была, но несмотря на это, жители успели сложить уклончивое мнение о загадочном мужчине в пальто.       — Коне-ечно, — пролепетала Алиса, двинувшись следом за девушкой, которая скрылась ранее.       Парень устремил карие глаза на рассматривающую все вокруг Эйми. Но она была настолько погружена в процесс, что совсем не замечала его. Кай вздохнул, уже начиная привыкать к несобранности его знакомой. Взяв ее за локоть, отвел сторону, пропуская только пришедших клиентов. Сам же подошел к бару и, отпустив девичью руку, по-хозяйски облокотился на стойку. Не отрывая взгляд, продолжал смотреть на девушку, но теперь не осуждающе, а наоборот с еле заметной улыбкой, насмехаясь над ее любопытностью.       — Почему ты так смотришь? — Эйми скрестила руки на груди, демонстрируя свое недовольство. Пусть даже она впервые увидела его улыбку, чистую, без всякой игривости в глазах, голову не покидала мысль, что он делает все, хорошо скрывая свое презрение.       — Складывается ощущение, будто ты жила взаперти до этого момента, — бармен подает ему стакан воды, на что Кай кивает, любезно принимая столь приятный жест заведения.       — Очень смешно, — нахмурившись отвечает девушка, считывая его ехидную улыбку. «Неужели ему приносит удовольствие подшучивать надо мной?», — пробегает в голове, пока парень отпивает содержимое стакана.       Кай отвел взгляд в сторону, после чего выпрямился, отставив емкость на барную стойку.       — Здравствуйте, Мистер Адамс, — мужчина среднего роста, со сверкающим бейджиком «директор», подошел к Каю, ослепляя своей неподдельной улыбкой, — Какими судьбами? Марио забрал долю еще с утра.       — Я не по этому поводу, — покачал головой парень, немного нахмурившись последней фразе собеседника, — Этой девушке срочно нужна работа, — Адамс указал на рядом стоящую, вечно недоумевающую девушку.       — Ох! — Восхищенно произнес Уилсон, — Мистер Адамс, для такой красавицы есть работа! — Эйми тут же стало некомфортно, от ощущения, что все вокруг воспринимают ее как вещь, которую Кай собирается передать, — нашему бармену Луису нужна помощница, уж не справляется парень!       — Отлично, — парень довольно улыбнулся, поглядывая на раздраженную от всей ситуации Эйми.       — Вот мои документы — несмотря на всю абсурдность ситуации, девушка решает не сопротивляться, успокаивая себя мыслью, что в любой момент сможет уволиться. Протянув папку с резюме и прочими бумагами, Кай кладет ладонь на ее руку, опуская вниз.       — Убери, — Адамс удовлетворенно кивает, — жди меня на улице.

***

      Ветер раздувает русые волосы, падая на лицо и, путаясь в тонких, девичьих пальцах. Люди проходят мимо, компаниями, парами, громко смеясь, вынуждая невольно подслушивать их счастливые возгласы. Но на душе, вновь, неспокойно.       Когда прислушиваешься к словам близких тебе людей, оглядывая их безмятежные лица, невольно привыкаешь к спокойствию, постоянно покорствуя. Это вынуждает думать, что содеянное безукоризненно, ведь так и надо — делать людей вокруг себя счастливее. Все бы ничего, если бы малейший самостоятельный шаг не путал, выдавая чужие потребности за свои. Дело даже не в страхе, речь идет о ноше, которая висит на протяжении всего пути, мешаясь под ногами. Но мало кто поймёт замкнутый круг подобных действий.       Вины не избежать, она будет преследовать тебя за каждым углом, пугать, давить, в конце концов, заводить тебя в тупик. Ты делаешь то, что хотят другие, освобождая их от груза разочарований и бесконечных тревог, в то время как, внутри тебя продолжает копиться ком виновности, только уже перед самим собой. Какой путь не выберешь, тебя продолжит душить это чувство, ведь совершив что-то по-собственному желанию, виновником окажется никто другой, как ты сам, ведь именно ты сокрушил наложенные на тебя надежды.       — Эйми? — Протяженный баритон, раздался эхом в изнуренной голове.       — Да? — Взгляд устремился на бесстрастного Кая. Его глаза изучали, но по-прежнему оставались хладными.       — Я вызвал тебе такси, — произносит парень, предугадывая ее озадаченность, — у меня появились дела.       — Да, хорошо, — девушка отнеслась с пониманием, несмотря на прогремевшее в груди разочарование. Но честно говоря, большее беспокойство вызывала предстоящая встреча с родителями. — Ты узнал, когда мне выходить на работу?       — С понедельника, — «а сегодня пятница, уточнил про себя парень». Вновь посмотрев на стоящую перед ним даму, заметил ее молчаливый кивок.       Начался моросящий дождь, медленно перерастающий в ливень. Деревья вокруг, затеняли набегающий туман, усиливая на душе возникшую тревогу. Из-за угла выезжает желтая иномарка, торопливо заворачивая на стоянку. Адамс тут же спохватился, помахивая рукой в сторону автомобиля. Эйми нехотя двинулась с места, следуя за парнем, вновь, наблюдая за его развивающимся пальто.       — Прошу, — Кай порядочно открывает дверь, указывая на сидение. Девушка поспешно садится внутрь, в последний раз, поднимая глаза на любезного знакомого, — До скорых встреч, овечка.       — Даже не знаю, как отблагодарить тебя, — игнорируя его самодовольное выражение лица, проговаривает Эйми.       — Еще успеешь расплатиться, — напоследок, Адамс строит язвительную ухмылку, мгновенно захлопывая дверь, не дождавшись ответного прощания.       Финальная фраза взбудоражила все естество, мучая догадками о ее значении. «Несомненно, у него хобби такое — оставаться загадкой» — пробегает в голове под звуки колотящегося сердца, в то время, как водитель уже набирает скорость, раскидывая капли разогнавшегося дождя.

***

      — Мам, пап, я дома, — прокричала Эйми, положив ключи на рядом стоящий комод. В ответ тишина, заранее внушающая неизбежное разногласие.       — Дочь? — Наконец последовал голос матери и звук приближающихся шагов.       Родители с улыбкой спустились по лестнице, осматривая намокшую от ливня Эйми. Взгляд показывал, насколько им смешно от ее вида. Да неудивительно, ведь несмотря на то, что девушка бежала до своего дома всего пару метров, девичьи волосы уже успели намокнуть, свисая словно влажная солома, вдобавок с бегущими по лицу дождевыми каплями.       — Как все прошло? — Довольно спрашивает отец, с настолько счастливой улыбкой, что тело непроизвольно сжалось.       — Все хорошо, пап, — проговаривает девушка, стягивая с себя мокрое пальто, выдавая себя поникшим взглядом. Именно из-за глаз у Эйми не получалось врать. Она всегда говорила правду, поскольку, даже попытавшись что-то утаить, родители тут же считывали фальшь, — Только вот, я устроилась в другое место, — девушка неуверенно улыбнулась, мгновенно заметив, как лицо отца поменялось на угрюмое.       — Что значит в другое?       — Поближе, пап, — из груди вырвался увесистый выдох, — здесь в городе.       — Дочь, мы вроде договорились, — немедля вмешивается мать, — неужели так трудно было нас послушать?       В горле образуется ком. Эйми готовила себя к такой реакции, но легче от этого не стало. Обида лишь приобретает новые обороты, до пульсации в висках, давя на больное.       — Уже ничего не изменить, — сквозь зубы проговаривает девушка, чувствуя, как подкрадывается злость, — с понедельника я выхожу.       — Еще как изменить! Ты завтра же пойдешь и расторгнешь трудовой договор, — отец повышает голос, нервно тыкая пальцем в сторону дочери. Миссис Мерфи успокаивающе гладит его по плечу, что показалось предательством для самой Эйми, ведь отец не справедливо злится на нее, вынуждая чувствовать себя ничтожно.       — С чего бы? — Девушка безысходно вскидывает руками, — мне просто не верится.       — С того, что я не желаю, чтобы ты находилась рядом с этими бандитами! — Мистер Мерфи покраснел и продолжал краснеть, пока его глаза не стали темней, вследствие неудержимой злости, от которой даже сосуды лопались.       — Боже, — Эйми непроизвольно закрыла глаза, — какие еще бандиты?       — Помнишь мужчин, заходивших к нам? — Миссис Мерфи вступила в разговор, подменив разъяренного мужа, — они члены мафии, солнышко, — от ласковых слов, злость все больше умножалась, возникая вместе с чувством тошноты.       — Да с чего Вы взяли, что им есть до меня дело? Как же Вы достали со своей паранойей, — словно на одном дыхании выпалила девушка, невольно запульсировав всем телом, а ноги непроизвольно ринулись к комнате.       — Мы не договорили, черт возьми! — Мужчина попытался схватить, проходящую мимо дочь, но она успела отдернуть руку.       — Меня также могут убить и на территории другого клана! — Громко воскликнула Эйми, после чего послышался шокированный вздох матери, — да, мам, дерьмо случается!       — Не разговаривай с нами в таком тоне!       — А Вы не пытайтесь контролировать совершеннолетнего человека! — Девушка зашла за угол и, перейдя на бег направилась в комнату.       Слова родителей эхом раздавались и без того усталой голове. Дверь захлопнулась, после чего последовал щелчок замка. Эйми редко приходилось запираться, опять-таки по вине родителей, они же называли это — «предосторожность». Но сейчас злость пробирала до нескончаемой дрожи, а разум ничуть не осознавал происходящего.       Взгляд бросился на окно с мыслью, — «Выпрыгивай, сбегай! Это же первый этаж», но тело говорило обратное. Кожа зудела, мышцы потряхивало от фантомного напряжения, отнимая оставшиеся силы. Слезы ручьем потекли из глаз, но не от горечи, а от ощущения легкости, сбросившегося груза. Мягкий матрас прогибается под весом девушки, а холодные пальцы сплетаются под невесомой подушкой.       Порой, некоторые слезы нужно выплакать, перегорая от накопившейся боли. Но голову не покидает приевшиеся установка, которая назойливо твердит, что при родителях лить слезы неразумно. Еще в детстве, отец заставлял сдерживать эмоции, утверждая, что подобное, совершают женщины, как способ манипуляции. Но какой смысл усмирять обиду, если наедине с собой, по зову души, из глаз вытекает болото необузданной печали? Одно было ясно точно: рыдая в одиночестве, пока по преданным стенам блуждает лишь крик отчаянной души, можно достигнуть чувства удовольствия, не опасаясь, что кто-то заметит или помешает.       Мысли о грядущим дне, всегда заставляли чувствовать некую тяжесть, но сейчас ослабленные мышцы внушают неподдельное равнодушие. Тело бездушно вжимается в поверхность кровати, плавно переставая трястись. Тяжесть мира, давила на грудную клетку, но веки непроизвольно, мгновенно закрылись. Подкрадывающийся сон, окутывает темнотой, а разум сливается с безмятежным затишьем.