Поддаться искушению

Искушение — это духи, которые вдыхаешь до тех пор, пока не захочешь иметь весь флакон.

•

      Спустившись по лестнице, Адамс остановился на каменных плитах перед крыльцом, внимая отдаляющуюся ругань, исходящую из дома Мерфи. Отголоски собственных слов беспорядочно вертелись в голове, а намеков на объяснения своего поступка даже рядом не оказалось. В связи с этим, тело прожгло невыносимым чувством ярости. Он ощутил себя тринадцатилетним мальчиком, который не способен отдавать отчет собственным действиям, а лишь корит себя за каждый ложный шаг.       Краем зрения замечает, как сквозь вечернюю темноту, пробивается луч комнатной лампы. Кай повернулся в сторону света и обнаружил тень в правом окне. Внутреннее любопытство побуждает двинуться вперед, наперекор прежнему желаю уехать.       В небольшой комнате, окутанной приглушенным светом, находилась Эйми. Она стояла спиной к окну. Ее плечи дрожали, передергиваясь мелкой судорогой, вызванной возможными слезами, судя по тому, как часто она касалась лица.       Кай чувствовал себя ничтожно. Он подглядывал за ней, словно школьник, опасавшийся всех старшеклассниц на своем пути. Но предоставленная возможность слежки, безвозвратно захватила его в собственные объятья. Попросту не смог вовремя остановить себя, продолжая оглядывать ее со спины. Заметил, как сквозь белую блузку, просвечивался ее кружевной лифчик, соприкасающийся на выпирающих позвонках. Девушка выпрямлялась каждый раз, когда делала вдох, словно стараясь усмирить дыхание. На дрожащих ногах, она присела на заправленную кровать, перед этим маняще выставив пятую точку. «Чертов идиот» — подумал про себя Адамс, отгоняя постыдные мысли.       Некий шепот в голове твердил об уходе. «Нужно ехать. Иначе все затянется надолго», — мысли абсолютно не совпадали с телом. В последнее время, он стал чаще замечать это. Теперь, Адамс не твердил о бесконтрольном, неизведанном чувстве, которое побуждало его действовать против своей воли. Сейчас то, что он так настырно отвергал — и есть его воля. Осознание с трудом протиснулось сквозь узкую щель надежды. В его голове, он был сам себе царь, и никому, никогда не удавалось доказать обратное. До одного предопределяющего дня.       И теперь, когда Кай, взирал на измученную болью девушку, снизошло объяснение своему же поступку. Его слова, прозвучали как протест внутренним чувствам. Чаще всего, родитель желает для своего ребенка безопасность, а рядом с ним кишат лавины возможных трагедий, прописанные ловушками для светлого невинного счастья. В связи с этим, из-за собственных тараканов, подставив Эйми перед родителями, он надеялся на исцеление.       Его строчка незаконченных мыслей оборвалась, когда размытый взгляд сфокусировался на девичьих руках. Девушка повернулась боком и, оглядывая себя в отражении небольшого зеркала, ловкими движениями пальцев, расстегивала пуговицы надетой на ней блузки. Адамс замер, ошарашено наблюдая за происходящем. Дыхание сбилось, когда перед глазами открылся вид ее оголенной груди. Сигналы подающие мозг, электрическим зарядом отразились в пах, из-за чего в штанах мгновенно стало тесно.       Эйми вертелась, осматривая себя с разных сторон, тонкими пальцами касаясь шеи. Спускаясь ниже, вела линию до самой груди, словно изучая себя, вновь и вновь, как в первый раз. Непоколебимая мужская гордость растворилась в небытие, ведь трудно стоять уверенно, прибегая к грязной слежке за невинной разбитой девушкой.       Блузка упала, распластавшись на полу. Взор ослепил, невыносимо прекрасный вид ее осанки, сопровождающийся плавным переходом к соблазнительным ягодицам. Девичья фигура жестоко таилась под слоем одежды, скрывая ее миловидную грудь второго размера, пышную, подтянутую попу. Данный вид, не мог не вызывать восторга и заставлял все тело трепетать, в точности как бабочка.       Девушка тяжело вздохнула, из-за чего ее грудь сильнее вжалась в чашечки бюстгальтера. Внезапно, тонкие пальцы тянутся к застежке на спине. Стоит Каю на секунду воссоздать картину ее оголенных сосков, как тело пробирает неподдельной прохладой. Он не отводит взгляд, ожидает момент, когда лифчик опустится следом за блузкой. Вмиг забывает о чувстве стыда, благодаря безжалостному, дикому возбуждению, которое до спазмов в теле, выбивало здравый рассудок.       В штанах с каждой секундой становилось все теснее и больнее. Адамс дышал глубоко. Тихо выдыхал через рот, обдувая прохладой свои влажные губы. Его взгляд был размыт, вновь. Зарождающаяся пульсация в паху отдавалась в бесконечный, неразборчивый шепот собственных мыслей. Но наперекор всем ожиданиям, внезапно, словно ножом по сердцу, растерянный девичий взгляд встречается обескураженным Каем.       Ее взгляд полон ужаса. Казалось, она хотела кричать, но дыхание сперло, от чего взрывалась голова. Парень, в свою очередь замер, чувствуя себя как никогда жалким. Пошлость сжала в тиски, раскрывая в себе новые, постыдные черты. Адамс смотрел на нее, но движения были смыты, словно сознание скрылось от собственной глупости. Оставалось лишь догадываться, что она сделает дальше.       Девушка растерянно схватила блузку, лежащую на полу и, мгновенно подскочив к окну, оперлась ладонью на подоконник. Ее взгляд был полон ярости и неразборчивого страха. Вторая рука тянется к ручке. Окно распахивается со скрипом, впуская холодный воздух осени, пронизавший каждый уголок небольшой комнаты.       — Что ты здесь делаешь? — шепотом проговаривает Эйми, в удивлении распахнув глаза.       — Я… — начал Кай, замечая, как девушка судорожно сжимает ткань, в попытках прикрыть оголенную грудь, — Я думаю, мне нужно извиниться, прямо сейчас, — парень тяжело вздохнул, словно другого выхода нет. Двумя руками, он вцепился за край оконной рамы и, применив усилия, подтянулся вверх.       — Что ты делаешь? — прошипела зеленоглазая, осознавая его намерения и, протестующе замахав руками, — Тебе нельзя здесь быть!       — Мне плевать, — Адамс перекинул ногу через бортик, усевшись на подоконник, а следом другую, после чего победно встал на пол, — Милая комнатка, — бестолково шутит парень, оглядывая помещение, в котором так по-хамски оказался.       — Что ты себе позволяешь?! — Эйми совершила осторожный шаг назад, сильнее сжимая ткань возле груди.       В этот момент, она выглядела безупречно. Приглушенный свет не мешал ей сиять, а лишь сильнее подчеркивал блеск. Пугливость, казалось, девушкам к лицу. Не из-за того, что они выглядят беззащитными, напротив в это мгновение, совершенно точно, их глаза возвышаются до убийственней красоты.       — К чему столько вопросов? — глупо спрашивает Кай. Не удивительно, ведь находясь в подобной ситуации: когда тебя серьезного, но вместе с этим, горящего от возбуждения, застукали за подсматриванием — невозможно казаться здравомыслящим.       — К тому, что ты подглядывал за мной! Да еще подставил меня!       — Об этом я и хочу поговорить, — голос звучал неуверенно, в особенности из-за того, что его пах оставался в напряжении.       — Может, для начала, ты позволишь мне одеться? — раздраженно прошептала девушка, недоуменно оглядывая собеседника.       — Не надо… то есть надо, просто я собирался уходить, — тело прогорает беспощадным чувством стыда, увеличивающееся под пристальным взглядом оппонентки.       Игнорируя слова парня, Эйми поворачивается в сторону комода, демонстрируя свою оголенную спину. Ее ярость выражалась в самостоятельности. Словно только в гневе она позволяла поступать себе так, как считает нужным. Какой, казалось, удивительно осторожной она являлась. Что не могло не вызывать интереса. В особенности вопрос, который перекрывал все мысли, погружая в раздумья: На что хватит ее сил, даруя полную свободу?       — Отвернись!       — Да, конечно, — Кай встает лицом к стене, правой рукой поправляя возникший бугорок в штанах. Сморщивая лицо от неприятных ощущений, тяжело вздыхает, ведь у него стоит уже давно, а сбросить напряжение было невозможно.       Сзади послышался шорох и звук задвигающегося ящика, после чего последовал облегченный выдох девушки.       — Говори, что хотел.       Адамс обернулся, поднимая свой усталый взор. Замечает, как Эйми с надменным видом стояла, скрестив руки под грудью, что не могло не вызвать улыбку. Парень внимательно оглядел ее лицо, только взгляд по-прежнему, бесстыдно падал вниз. Наперекор всем стараниям взять себя в руки, мужские глаза замирают на налитой, женской груди. Соски затвердели, показываясь сквозь тонкую ткань майки, одурманивая и так возбужденный рассудок. Кровь с новым потоком прилила к органу, что вызвало лишь волну звереющего раздражения.       — Ну?       — Прости, что подставил тебя перед родителями, — вернувшись в реальность проговаривает Кай, одновременно двигаясь навстречу, — И то, что я подглядывал за тем… за тем как ты раздеваешься.       — Зачем ты смотрел за мной? — Эйми замялась в собственных ощущениях, когда пришлось высоко запрокинуть голову, дабы посмотреть в глаза собеседника, который подошел чересчур близко.       — Это не правильно, я знаю, поэтому корю себя. Но ты очень привлекательна.       Девушка прочувствовала легкую настойчивость его слов. Взгляд жадный, но внимательный, словно готов в любой момент принять ее пощечину. Но в свою очередь, Кай не знал чего ожидал. Возможно, прощупывал почву, выведывая на что, она готова пойти. Или же следовал своему возбуждению, теряясь в истинных желаниях.       — Ты опять на меня давишь, — Эйми отвела взгляд. Она чувствовала себя легкомысленной и точно понимала, как парень влияет на нее. В его поступках нет ничего хорошего, но несмотря на это, сердце продолжало отвергать обиду, игнорируя все весомые причины злиться.       — В принципе, я все сказал. Мне уйти? — не хотелось тянуть, вместе с этим, хотелось вовремя уйти. Смотря ей в глаза и, замечая плескающуюся в них надежду, требовалось уловить то мгновение, когда лучшим ходом будет отступить назад.       — А ты хочешь остаться?       — Этот вопрос подразумевает, что я должен остаться? — на губах образовывается игривая ухмылка, что вводит Эйми в мгновенное замешательство, а он, пользуясь моментом, подхватывает ее за талию, крепко сжимая ладони.       Последовал сдержанный выдох девушки, а по вискам забил учащенный пульс. На слуху витало лишь общее сердцебиение, загоняющее в беспамятство. Мир на мгновение преобразился во что-то непревзойденное, а тело невольно, принялось рассыпаться под мужскими ладонями.       — Почему… почему ты рассказал родителям, что помог мне? — перед глазами только его лицо. Покрасневшее от жары и томного аромата ее кожи.       — Тебе неизвестно, как трудно, порой, держать себя в руках, — теплая ладонь коснулась лица зеленоглазой. Адамс погладил ее щеку и коснулся подушечкой пунцовых губ, — Я думал, что у твоих родителей выйдет меня остановить. Но я совсем не учел тот факт, что в первую очередь, делаю больно тебе.       Неуловимым толчком, земля уходит из-под ног, вызывая ощутимые покалывания в районе живота. Ее щенячий взгляд, замечает легонькое смущение на мужском лице. Впервые, девушка ощутила истинную теплоту Кая, но это не делало его пленником.       В одно мгновение, он тянется к девичьей щеке, на секунду задерживаясь на ней губами. Этот легкий, волнительный для обоих поцелуй, звучал, как позволение или скорее стремление к большему. Девушка почувствовала затрепетавший холодок, пробежавший по телу и, твердящий о желании пойти дальше. Тонкие руки, обвивают шею брюнета, прислоняясь всем телом к мужскому торсу. Адамс, не в силах терпеть, принимает ее нежность, скользнув кончиком языка по губам, очерчивая контур. Эйми шумно выдохнула, коснувшись языка парня своим, едва не упав в его сильных руках.       Дыхание учащается, превращаясь в шипение. Кай подминает ее пухлые губы, сжимая тонкую талию в руках. Одна горячая ладонь медленно поднимается вверх, проскальзывая по ощутимому рельефу ребер. Нежное касание под грудью, выдает настойчивость действий, но он не собирался ее пугать. Не получая, возможный протест, желание сладкой истомой растекается по венам. Ладонь накрывает налитую грудь, слегла сдавливая, а затем уверенне, словив ртом ее легкий стон.       Поцелуи грубеют. Страстно выдыхают друг другу в губы. Адамс приоткрывает глаза, в поисках опоры. Замечает невысокий секретер. Придерживая девушку за талию, подводит ее к преграде, не прерывая поцелуй. Мужские ладони спускаются вниз по округлым ягодицам и, подхватывая девушку за бедра, усаживает на комод. Неустойчивые флаконы духов с шумом падают на пол. Парень остановился, с опаской прислушиваясь к звукам. А Эйми, в свою очередь, оставалась полностью погружена в процесс. Ощущая его чуткие руки на своих бедрах, в животе завязывается беспощадный узел желания, приглушающий здравый рассудок. Мокрые поцелуи, заставляют забыться, оживляя каждый участок тела, к которому его пальцы осмелились прикоснуться.       — Нас могут услышать, овечка, — шепчет куда-то в шею, обдавая ее кожу своим горячим дыханием.       — Целуй. Сейчас это важнее слов, — хватает его за воротник рубашки, с силой притягивает к себе, вновь соприкасаясь губами.       Как же приятно, совершать то, чего поистине желаешь. Отдаваться, не жалея, полностью и безвозвратно. Забывать о прошлом, не переживать о будущем, лишь ощущать себя здесь и сейчас. Осознавать каждый вдох, не обесценивать касания и тепло близкого человека. Важно принимать настоящее, уязвимость и переменчивость его настроения, ведь пока мы понимаем «сейчас», мы приобретаем силы для борьбы с действительностью.       Парень медленно касается ее рук, убирая со своих плеч. Нехотя, отстраняется от пленительно желанных губ. Шумно вздыхает и, взирая на заколдованные, светло-оливковые глаза, игриво облизывает губы.       — Думаю, мне пора.       — Прошу, останься еще на немного, — молящим голосом произносит Эйми, хватая его запястья.       Адамс лишь искренне улыбнулся, замечая ее нахмуренные в недовольстве брови. Впервые ощутил, что не корит себя за чувства, которые испытывает. Обрел свободу, перестав искоренять радость, которая лучами солнца, самовольно проникала в тело.       — Мы еще встретимся, — успокаивающе произнес Кай, немного наклонившись к ее лицу.       — Как мне связаться с тобой? — улыбнувшись пролепетала девушка, ощутив легкий поцелуй на своей щеке.       Парень молча оглянул комод, на котором по-хозяйски расположилась зеленоглазая. Сжав между пальцев ручку, лежащую на яркой обложке какого-то женского журнала, он вопросительно взглянул на Эйми. Девушка в свою очередь, поняла, что хочет сделать Адамс и, удовлетворительно кивнув, стала наблюдать за действиями парня. Приподняв уголок лицевой стороны журнала, Кай принялся выписывать цифры своего номера.       — Я уже хочу позвонить.       — Это хорошая новость, — брюнет коснулся ее запястья и, приподняв вверх, оставил легкий поцелуй на тыльной стороне ладони.       — Почаще залезай ко мне в окна, — Эйми прочувствовала, как сердце с болью закололо, от осознания, что в любом случае ему придется уйти.       — Почаще оставляй окно открытым, — Адамс двинулся к вечерней прохладе, перешагивая сквозь пленяющее желание остаться.       Там, вдалеке от нее, будут посещать отчаянно грустные мысли, в совокупности с злорадным чувством вины. Они уже сейчас дают о себе знать. Каждое движение веет печалью, но нужно ехать.       — До встречи, — проговаривает девушка, сквозь горечь истинных эмоций.       — До встречи, овечка.

***

      Всю ночь Эйми ворочалась в поисках сна. Наперекор всем стараниями, по телу пробегали трепещущие касания его горячих рук. Губы больно щипали, словно обветрились, поглощенные желанием раствориться в дорожке его слюней. А перед глазами картина одиночества, от чего в груди образовывалась огромная дыра отчаяния. Тогда, хотелось подбежать к Каю, останавливая, схватить его за руку. Позабыв о гордости, опуститься перед ним на колени и молить, чтобы он остался. Строчка мыслей, прерывалась вопросами о любви. Нормально ли беспощадно желать, забывая о принятой всеми мании величия? А ведь, это не о том «что подумают люди», а «что же подумает он». Под властью желания, люди забывают о собственной гордыне, питают себя надеждами и беспечными сказками о будущем.       Ее сердце переполняло любовь. Тревожащая все тело, с другой стороны тонкая, поглощающая, до дури горячая любовь. Голоса родителей сплетались в пение птиц, улыбка невольно вырисовывалась на губах, звуки смягчались, а мысли улетали в желанное небытие. Блаженно прикрывая глаза, в темноте светилось его имя. Адамс находился рядом, несмотря на очевидное отсутствие. Сидя перед тарелкой полной еды, смотря на растекающийся желток яичницы, совсем не хотелось есть. Он поселился в ее мыслях окончательно. Безвозвратно присвоил себе все — тело, душу, разум. И девушка готова отдавать еще.       — Ты так и собираешься насиловать пищу взглядом? — сквозь туман пробивается голос матери.       Эйми молча встрепенулась и сфокусировавшись на яичнице, беспощадно воткнула в нее вилку.       — В последнее время мы отдалились друг от друга, — вновь начинает Миссис Мерфи, — Нам необходимо куда-то сходить вместе. Как насчет кино?       — Даже не знаю, — в сомнениях пробормотала девушка. Казалось бы, как быстро можно отдалиться, даже от самых близких, несмотря на кровное родство, протекающее в вас.       — Ей плевать на нас, Саманта. Даже не пытайся, — колко проговорил отец, сидя перед включенным телевизором.       Лицо матери мгновенно поникло, от чего в Эйми проснулось знакомое чувство вины. Девичьи пальцы сомкнулись, сжимая вилку. Вина — сменяется гневом. Ну почему ненависть к родителям просыпается с такой яростью, что невозможно оставаться сильным? Сейчас необузданный поток злости направлен исключительно в сторону отца. Девушка сверлила взглядом его спину, мечтая высказать все, что так боялась сказать. Но последняя капля терпения, сбивает с толку невыносимым чувством беспомощности. На секунду показалось, что в жизни возможно все, но только не противостоять родителям, которые одним своим видом, вызывают переворот внутри.       — Хорошо, мы пойдем, — грозно выпалила Эйми, возвращая взгляд на стоящую рядом мать, — Когда? Во сколько?       — Да хоть сейчас, у нас сегодня выходной! — радостно пролепетала Саманта.       «Неужели в материнской голове, проснулось понимание или это видимость созданная специально, для дальнейших манипуляций?» — подумала про себя девушка, откусывая горбушку хлеба.       — Ты забыла о магазине? Или я должен все тянуть на себе? — злобно произнес отец, поворачиваясь в сторону жены.       — Мы сами себе начальство, дорогой. Выйдем как освободимся.       — Только не ной потом, что у нас нет денег.       — Я поела, — на выдохе проговорила Эйми, не желая выслушивать дальнейший разговор родителей, — Я пойду собираться, а вы как хотите.