Be my teacher

Слёзы наворачиваются на лицо, я не могу их сдержать, Если у одиночества есть вкус, то именно его я чувствую, Ты слышишь мой крик?

NF, «Can you hold me?»

***

Твоя душа — стеклянный шар Искрит Полярною звездой Пустой, космический пожар Зажжён не сбывшейся мечтой Глубокой мысли ход свободен И ты — посланник волшебства Но льдом покрылась жизнь в дремоте Твоя душа — давно мертва

Post scriptum: Я всё равно пытался подарить тебе свет...

***

      Тэхён вернулся не так скоро, как обещал. Более того, он не вернулся вообще в этот день. И в следующий. Парень остался на ночёвку у друзей. Ким чувствовал, что привязался к Чонгуку, что уже не разрывается. Понимал, что Чон перетягивает его на свою сторону, и ему хорошо с ним. Они поймали волну, и Тэхён ощущал то самое странное чувство: любовь... Ему было просто стыдно возвращаться в дом. Не хотелось. Поэтому парень принял решение позвонить Сокджину и сказать всё, как есть. Ночью он выбрался на балкон, куда Юнги складывал все их вещи, открыл окно. Все остальные спали уже, и Тэхён, чтобы никого не разбудить, закрыл за собой дверцу. Створка окна качалась от холодного ветра, бетонный пол был жутко ледяным и обжигал ступни, тем не менее, Тэ и не думал одеться во что-то тёплое, так и выбрался в домашних шортах и в свободной чёрной майке. Сел на корточки, достал телефон из рюкзака своего, который нашёл в углу балкона, добрался до телефона, лежащего в кармане. Он не прикасался к нему эти пару дней. Что удивительно, пропущенных звонков не было. Тэхён тяжело вздохнул, протерев пальцами переносицу. Взглянул в окно. Ветер трепал его чёрные волосы, разбрасывая их во все стороны. С улицы слышались гудки машин, шум пробок, хотя, время вроде бы стояло позднее — два часа ночи. Огни города искусственными звёздами зияли повсюду, где-то гасли, где-то включались. Тэхён, затаив дыхание, набрал номер Джина. Гудки, но они тут же прерываются. Молчание. — Привет, Сокджин~а, — начал Тэ, так неловко ему ещё никогда не было. — Привет, — голос в трубке был уставшим, каким-то убитым, Тэхён даже не сразу узнал в нём голос Джина. — Я... Задержался с Чонгуком, мы у Юнги в гостях... Мне надо поговорить с тобой... я мучаюсь на эту тему уже очень продолжительное время, — он сглотнул, собравшись с духом. Обстановка была максимально дурной, от собеседника почти не было никаких звуков, и Тэ будто бы собирался выговариваться самому себе, принимать верное решение, — Когда я первый раз пришёл к тебе домой, ты говорил, что мои чувства могут быть ошибкой, что это просто выплеск эмоций, который когда-нибудь закончится. Я... Видимо, я действительно совершил ошибку. Я был не уверен в этом, но, кажется, сейчас до конца убедился. Мне тяжело принимать какие-то решения, но если я их не приму, то всё будет ещё сложнее. Мне жаль, что тебе приходится слышать сейчас такие слова, я на эмоциях... Нам... Нам не надо больше быть вместе... — он выдохнул, отпустив от себя всю тяжесть выбора, взвалив теперь всё на Кима, даже не спросив, хочет ли тот слышать подобное. Ждал ответа, но в трубке было тихо, — Джин? — Я всё понимаю, Тэ... — голос парня на другом конце провода дрогнул, — Не беспокойся на этот счёт, — слышится, будто он на секунду отвернулся от телефона, — Только... Перед тем, как отключиться... Скажи мне что-нибудь. Я соскучился по твоему голосу. У Тэхёна ком в горле застрял. Что-то скребло сердце... — А... Хорошо... Правда, я не знаю, что сказать... Внезапно дверь балкона открылась с шумом. На высоком белом порожке стоял сонный Чонгук. — Что ты тут делаешь, холодно же? — пробормотал он, протирая глаза спросонья. — Я разговариваю по телефону, не видно что ли, соня? — Тэхён заметил, что случайно отключил вызов, — Чёрт, ну вот зачем ты сюда пришёл именно сейчас... — Тебе плохо? — Чон присел на корточки, чтобы быть поближе к парню. — .. Нет, всё в порядке. Закрой дверь, я сейчас выйду отсюда, — Чонгук после этих слов кивнул и послушно исполнил просьбу Кима. Внутри всё сжалось. Как он там? Как себя чувствует? С этого момента Тэ не в праве настоятельно интересоваться. Сам всё оборвал, но уверял себя, что так нужно было. Потёр замёрзший нос, поджал под себя ноги, окостеневшие от холода. Он сделал выбор, но почему ему так тяжело? «Я соскучился по твоему голосу...» Последние слова, такие кроткие. Как много боли он испытал? Тэхён понимал, что если бы не сказал сейчас, дальше было бы хуже и запущеннее. Лучшим вариантом казалось позвонить как можно скорее, сжечь этот мост безболезненно, пока ещё возможно. Он даже не попрощался... Губы дрожали. Тэ положил телефон обратно в рюкзак. Когда вынимал руку, из раздела с какими-то бумагами выглянула одна, и парень засунул её на место, чтобы не торчала, но потом пригляделся, замерев на месте... Нет. Только не сейчас. Судьба явно сейчас издевалась над ним. Это был тот самый тест, с его дополнением в виде больших букв «Я люблю тебя», написанными простым карандашом, ярко, а под ними выведенные красивым почерком красные цифры. Три, пятнадцать, двадцать один. Тэхён почувствовал внутри себя разрывающее чувство. Воспоминания обгладывали сердце безжалостно, вгрызались в плоть его, так, что он закашлял. Глаза налились слезами, но парень быстро вытер их, с дрожью выпустил горячий воздух изо рта. Что сделано, то сделано, назад дороги нет. Выбор совершён. Но правильным ли он был?.. ... Сокджин исчез. Исчез в прямом смысле этого слова. Когда Тэхён вернулся в дом, то он был пуст. В нём не было вещей Кима, только вещи Тэ. Всё было холодно внутри, нет прежней теплоты, приятной душе и телу. Осталось, правда, единственное — записка. «Я уехал, ты можешь остаться здесь жить, Тэхён~а. Не нужно меня искать» Его не было на работе, сказали, что уволился. Когда в класс первый раз зашла новая учительница, Тэ всего передёрнуло. Где его Сокджин? Куда он пропал? Стёр свои следы, оставив всё, наверное, понимал, как тяжело Тэхёну дался выбор, как тяжело было остаться с Чонгуком. Парень прекрасно знал, что он этим хотел лишь счастья ему. Всё перевернулось с ног на голову. Ни Юнги, ни Чонгук не понимали, что сейчас происходит с Тэ, ведь от него прежнего не осталось и следа. Он пытался искать Джина в некоторые дни, но все попытки ни к чему не привели. Тогда парень смирился. Время лечило, и эта ситуация уходила также быстро, как ушёл из жизни Тэхёна Джин. Природа молчала. Раньше Ким рассматривал часто её, следил за любыми изменениями. Деревья, осадки, небо, температура. Это всё что-то говорило. Но теперь и раннее утро с прохладным лёгким солнцем, и вечер с гудящими улицами, свинцовыми тучами, не говорили ничего. Всё на длительное мгновение замерло, но потом шевельнулось, будто в шестерёнках случился сбой, а потом кто-то починил их, исправив неполадку. Странное состояние безмолвной спячки прошло, этому способствовал любящий человек рядом. Постепенно старое заменялось новым, прежние мгновения стирались из памяти, и на их место вставало что-то другое. С приходом весны пришла и жизнь в существование Тэхёна, и он чувствовал себя значительно лучше. Чонгук узнал про его историю, и теперь всячески вытаскивал Кима из пучины воспоминаний, заглатывающей его, как самая жестокая и страшная трясина. Максимально дарил ему внимание, заботу, новые впечатления, которые как пластыри покрывали раны прошлого. Фактически, Сокджину удалось осуществить свой замысел — Тэ перестал искать встречи с ним, и отпускал всё, что было раньше. Парень рад был, что рядом с ним находился всегда Чон, добрый, чувственный... Всё шло своим чередом. Но судьба склонна преподносить сюрпризы. ... Через год, декабрь. Семь вечера... — Тэхён~а, подойди сюда! Тэ отвлёкся от разглядывания витрины магазина и подошёл к Чонгуку, который стоял у ларька с чем-то вкусным. В сквере в центре города много было таких, праздничных, как раз перед каникулами. Атмосфере волшебной способствовали длинные гирлянды над головой, золотые, жёлтые. Они были похожи на звёзды, и делали вечер похожим на светлый день. Шёл снег, редкий, не колючий, а приятный, он даже на людей почти не попадал, а если и попадал, то быстро таял. — Какую хочешь? — Чон показал рукой на сладости в ларьке. Выглядели крайне симпатично и аппетитно, словно леденцы с картинки. Чонгук за год только больше вырос, возмужал, как и Тэхён, собственно. Не изменил правда своей любви к чёрному цвету в одежде, и даже сейчас, в не очень тёплую погоду, стоял в кожаной куртке и в джинсах с кроссовками, будто лето на дворе, а не разгар зимы. Кисти рук его в некоторых местах покрылись татуировками, что очень нравилось Тэ в сочетании с чуть загорелой кожей и немного выступавшими венами. В институте, куда недавно поступил, Чонгук был всеми узнаваем, хотя бы из-за своей привлекательной внешности, да и характер у него был лояльный. Что же Тэхён? Тоже подрос, восемнадцатилетие шло ему, как и взрослая жизнь. В отличие от стоящего рядом с ним налегке Чона, он завернулся в куртку бежевую, надел шапку, похожую на берет. На ногах ботинки, тоже тёплые, как бы он зиму не любил. С подсветкой ларька было чётко видно его глаза с ресницами, выраженные черты лица. Он бросал взор то в один конец стенда, то в другой, но никак не мог определиться. В этот вечер они с Чонгуком хотели отметить хорошо начавшуюся учёбу в университетах, куда поступили. Тэхён выбрал для себя филологический факультет, крайне полюбив эту тематику ещё в школе. Мимо проходило много, много людей, семьи, просто гуляющие, компании друзей. Каждый о чём-то разговаривал, и на сквере стоял гул, сочетаемый с живой музыкой, играющей неподалёку, но не в поле зрения. Яркие витрины магазинов добавляли света и праздничности обстановке, завлекая в заведения покупателей. Посередине дороги в некоторых местах были скамейки, но на них почти никто не сидел, кроме людей в возрасте. Много кто наслаждался обычной, пешей прогулкой. — Ну так? — Чонгук не унимался, хотя сам не мог определиться, — Давай, ты тот ларёк посмотришь, а я здесь рандомно выберу и принесу? — Давай, — рассмеялся Тэхён, мило улыбнувшись парню. Размеренно двинулся вперёд по скверику, задрав голову наверх и впитывая в себя до боли яркий свет гирлянд, протянувшихся над всей длинной улицей, кружащих голову. Посмотрел вперёд, в толпу людей. Так много всех, и все куда-то плывут, как рыбки в домашнем прудике, туда-сюда... Вдруг среди курток заметил где-то уже видимое раньше пальто кофейных оттенков. И макушка светлая... У парня чуть ноги не подкосились. Неужели?.. Он ринулся сквозь толпу, задевая и раздвигая руками людей, всё вытягивал шею, стараясь не упустить из виду объект. Лёгкие почти отказывали от волнения. Толпа просто не давала проходу, и когда Тэ рисковал совсем потерять знакомое пальто из поля зрения, то крикнул громко: — Сокджин!!! Выбрался немного из заточения толпы, пробежался ближе... Он обернулся. Это и вправду был Джин. Тэхён замер от неожиданности. Казалось, всё замерло, он не видел никого вокруг себя и Кима напротив. Словно время остановилось. Тэ почувствовал сбившееся дыхание своё, ватные ноги идти не хотели, но Сокджин улыбнулся по-доброму, и парня как толкнул кто. Он бросился к учителю и почти упал ему на руки, в объятия, тут же обхватив крепко, стараясь убедить себя, что это не мираж, что это на самом деле происходит. Джин обнял в ответ, и Тэхён почувствовал его спокойное дыхание у своего уха. Наконец, он оторвался от объятий, отошёл на маленький шаг. — Ты так вырос, малыш, — усмехнулся Сокджин, а на лице так и играла мягкость, радость после долгой разлуки. — А ты совсем не изменился, — с какой-то странной усмешкой, которая бывает только у тех, кто общался близко, но не виделся долго, проговорил Тэхён, завороженно захлопав глазами. Но потом вдруг очнулся, будто ото сна, ибо в голове появилась уйма вопросов, — Где ты был всё это время? Почему ушёл так внезапно?.. Сокджин собирался было ответить, но вместо этого сильно закашлял, отвернувшись от Тэхёна. Тому больно было слушать этот дикий кашель, который лёгкие Кима на части разрывал, сухой, не прекращающийся быстро, как у всех. Джин сильно наклонился из-за него, и Тэ подставил под его ладонь руку, чтобы он подержался. Вскоре Ким выпрямился снова. Лицо бледное, ещё бледнее за год как будто стало. — Ты же знаешь, что тебе не желательно гулять в такую погоду, и... Джин... Что с тобой? — с неподдельной тревогой спросил Тэхён. — Кхм... Да... У меня просто... Небольшие осложнения начались. Врачи нашли в бронхах злокачественное образование... — Джин свёл брови немного вместе, словно сейчас вспомнил что-то тревожное, о чём давно не вспоминал, — ... Операцию будут делать. Тэхён оторопел. — И... Что прогнозируют? — Никто... Не уверен... Врачи не уверены, что будет хорошо всё, сомневаются... — он виновато почесал рукой затылок, потрепав светлые волосы. Как и прежде не хотел говорить о себе, о своих изъянах. — Боже... — прошептал Тэхён, вглядываясь в лицо парня, а потом взял его за локти, впиваясь пальцами в мягкую ткань пальто, продолжил говорить нормальным голосом, — Почему ты ушёл тогда, год назад? Почему ты исчез? Я так виноват перед тобой, мой поступок просто ужасен, и... У меня были попытки искать тебя, но... — Я же писал тебе, не нужно меня искать, — Сокджин глубоко, но неровно вздохнул, — Тэхён~а, я хотел тебе лишь счастья, и смотреть на то, как ты разрываешься с этим ужасным выбором, было невыносимо. Я специально ушёл быстро, чтобы ты забыл поскорее, не мучал себя сильно, не винил. В этом нет вины твоей, так и должно было случиться. Ты полюбил и выбрал Чонгука, и... — А что если, — голос Тэхёна дрогнул, сломался словно, потому что горло душили подкатившие слёзы. Он сорвался на шёпот, — Что, если этот выбор был ошибкой? — он подошёл чуть ближе, — Джин~и, я долго пытался найти тебя, везде... Я... Я до сих пор не уверен в своём выборе, эта ситуация просто съела меня целиком. Мне кажется, что я всё равно... по-прежнему могу любить тебя... — Тэ схватился теперь за предплечья пальцами, так, что они побелели, — Пожалуйста, может, попробовать вернуть наше общение? — голос совсем осип, дрожал, на глаза наворачивались слёзы. — Нет, нет, Тэхён. Посмотри, — Джин оглянулся немного, вняв свету гирлянд, мерно рассыпавшемуся по скверу снегу. У него на лице мелькнула лёгкая, незаметная улыбка, которая тут же исчезла, — Мы оба живём сейчас абсолютно разной жизнью. Всё, что было, осталось в прошлом, и... Наверное, не стоит к нему возвращаться. Понимаешь, ты изменился, я тоже. Мы забываем понемногу то, что было между нами. И это правильно, — Ким посмотрел на Тэ своим глубоким, холодным взглядом, погрузив в омуты, — Я же говорил, что хочу видеть тебя счастливым, всегда видеть счастливым, я не хочу, чтобы ты страдал. Пойми, Чонгук сделает тебя таким, не я. Тэхён... Посмотри на меня: я давно уже мёртв внутри, в прямом и переносном смысле. Во мне нет никакой жизни, и не было почти, — рваный вздох, — Ты появился в ней, стал одним единственным источником света, который возродил, вытащил меня из склепа. Но потом мы разошлись, и всё стало как прежде, даже хуже. Я во мраке, и меня из него вытаскивать уже не надо, ты только надорвёшься, себя погубишь своей же печалью. Поэтому и вместе мы быть не можем. Я... Не хочу тащить тебя за собой, смотреть за твоими страданиями и грустью, смотреть на то, как ты мучаешься от безвыходности. Мне проще было резко уйти, исчезнуть, чтобы убедиться в том, что хорошие люди помогут тебе оклематься и забыть про всё, что случилось. Как бы прекрасно это ни было. Неповторимо... — Тэ молча слушал эти слова, изучал карие глаза перед собой, и этот их серебристый отлив, космический, далёкий. Пустой, безжизненный... — Я хоть и был учителем, но сам себе урок преподать не успел должный. Послушай ты меня: не беги от своих проблем, пожалуйста... — Я твоя проблема? — хмыкнул Тэхён с грустной усмешкой. — Ты возглавляешь их список, Тэ, — Джин тоже ухмыльнулся. Видно, что это далось ему с трудом. Тэхён с каждым словом учителя разрывался. Каждый кусочек тела, каждый кусочек души. Всё внутри металось, давило невозможно, выдавливало слёзы. И они вырвались. Он даже не замечал эти стремительные две дорожки солёные на щеках, своё лицо, дрожащие губы. Не замечал, что порывисто вдыхает холодный воздух ртом, и почти не видит ничего из-за тумана в глазах. Хотелось кричать. — Джин... — Тэхён сглотнул ком в горле, мешавший говорить нормально, прошептал еле слышно, — Ты... Любил меня? — И буду любить. Всегда. Тэ не выдержал и уткнулся лбом в грудь Кима, зажмурившись и всхлипывая громко в накатывающем плаче, горьком... Он ненавидел себя, ненавидел Сокджина за то, что они всё испортили, что они загубили свою совместную судьбу, любовь, оба в этом были виноваты. Эта ненависть жгла парня, он жмурится от неё, ему хотелось стучать кулаками, попытаться сделать хоть что-то, но уже ничего нельзя было исправить. Джин, еле дотрагиваясь, гладил парня по спине, пытаясь успокоить. — Неужели... Это всё? — Тэхён устремил свои грустные, оленьи глаза на учителя. Тот мягко взял его руки в свои тёплые ладони... Почему они тёплые? Почему он сам всегда был тёплым? Мёртвые тела не бывают тёплыми, это каждый знает. Тэ только сейчас понял причину. У Джина, может, и пустая, холодная душа, глубокая благодаря этому невероятно, недосягаемая, но у него... Тёплое сердце. Доброе. И в глазах Тэхён кроме космической пустоты видит это единственное оставшееся чувство — любовь, искреннюю любовь к нему. Оно заставило сердце пылать при их встрече, раскалив огонь к жизни, но пламя потухло с их расставанием, оставив маленький костерок на тлеющих углях. Этот кусочек тепла мог бы греть Сокджина всю его оставшуюся жизнь, настолько сильно он привязался, полюбил Тэхёна. Ким почти что был вампиром, который питался этой любовью, но без вреда для Тэ, сразу же полностью отдавая всего себя ему. Сердце из последних сил цеплялось за живую эмоцию, искало причину её. Сокджину ничего не оставалось делать после разрыва, как со стороны наблюдать за своим источником света, счастья. Тэ посмотрел на их руки. Изящные, длинные пальцы Джина, бледная кожа, но... Тепло от этих рук. Оно было просто невероятным. Парень хватался за ладони, как мог, грея свои замёрзшие. — Я... Скажу только... Прошу тебя, отпусти прошлое. Забудь, сотри из памяти, оно того не стоит. Я понимаю, что это тяжело, очень тяжело, но ты должен это сделать, — говорил Джин, а Тэхён, крепче и крепче сжимая его руки, уже не отдавал себе отчёта в душащих слезах, — Пожалуйста, подари всю свою любовь и заботу Чонгуку, в ответ на его такую же: он действительно хороший человек, он живой, и он будет любить тебя всегда. Ты сделаешь так? Обещай мне, — Тэхён на этих словах судорожно, отрицательно замотал головой, давясь собственной истерикой, — Слышишь, обещай мне. Я не смогу быть спокоен, если ты не пообещаешь. Тэ опустил голову, и пара слёз скатилась на их сплетённые руки. Он еле-еле пересилил себя, кивнув пару раз, тут же заплакав сильнее. Понимал, к чему клонит Джин. Он не хотел его отпускать. Не сейчас, не снова. — Хорошо. Смотри только, ты обещал мне, — Сокджин пристально смотрел на него, пытаясь обуздать собственный голос. Скрывал боль дикую, не только физическую, которая изъедала его лёгкие изо дня в день, но и душевную. Сдержанно поджимал губы сейчас, стараясь держать себя в руках. Тэхён вдруг заметил у него в глазах тот самый странный блеск. И только сейчас он понял, что это. Это слёзы. Это были собирающиеся слёзы. Одна из них соскочила с века, горячая, казалось, она прожгла холодную, бледную щеку Кима, скатываясь вниз. Джин отвернулся на секунду, убрав каплю с лица, а потом развернулся обратно к нему. Они стояли близко друг к другу, но так далеко, и единственной связью сейчас были сплетённые дрожащие пальцы. — Прощай, Тэхён. Прости меня за всё... Глаза в тумане, и Тэ чувствует только, как легко разъединяются их руки. Сокджин будто ускользает от него, улетает, снова уносясь куда-то. Так легко и непринуждённо, словно пёрышко с пухом. Тэ смотрит ему в спину, видит, как он уходит прочь, всё дальше, и дальше, пока не скрывается в толпе, пока не растворяется в ней. Ким судорожно снова выискивает его, понимает, что не может найти, увидеть, и чуть не падает прямо на тротуар, на колени от безвыходности и горя. Его успевает подхватить под руки Чонгук. — Тэ-Тэ, что с тобой? Ты в порядке? — Чон поворачивает Кима лицом к себе, а тот бросается к нему, утыкается в плечо и плачет беспрерывно, не сдерживая даже криков отчаяния, криков души, которой только что разодрали в клочья былую рану. Он так и не сказал напоследок, что любит его. Больше всего на свете. Он никого не сможет полюбить также, как Сокджина. Тэхён шептал в каком-то бреду лишь спасибо за то, что встретил его. За то, что они смогли пробыть вместе какое-то время, прекрасное время... За то, что Джин стал его учителем. end