цвести, увядая

Если вы никогда не жалели, что сделали вчера перед тем, как уснуть, то это сделает Юнги. Точнее он уже сделал.   За пару минут назад, когда он проснулся, успел перемотать у себя в голове событие прошлого вечера. «Чувствую себя животным», — и этому есть своё объяснение. Вчера Чонгук после всей истории под ним просто лёг рядом, всё также сложив руки за головой, а дальше скользнул один взглядом по неловко идущему в ванную Юнги. Он наблюдал за ним, как за животным с игрушкой. Правда, в роли игрушки выступала рука, но это особо не меняет сути. Смотрел, как на обыденную вещь в его жизни, но в то же время всё ещё интересующую его, как временное увлечение.   Все эти вышеперечисленные факты думать о Чонгуке, как об извращенце, перекрывал один - Юнги втрескался. Он готов верить одному человеку безоговорочно. Тот поцелуй под деревом, который состоялся при необдуманных Юнги обстоятельствах, дал свои плоды. Сколько бы ему не ткнули в нос, что перед ним просто строют загадку и только этим привлекают, он всё равно вспомнит, как перед ним словно раскрыли все его секреты и поднесли их прямо под нос. Это было перед одним Чонгуком, который как усмехнулся потом из-за того, настолько Мин наивный. Но усмехнулся не зло, а как хотел сказать, что всё, что было, и останется в прошлом, где ему и место, что это пустяки. Поэтому Юнги и верит Чонгуку, доверяет его действиям.   «А я и правда влюбился», — думает Мин. Он решил, что раз влюбился, то как в последний раз. — «А если случайно полюблю...» — А если и любить, то он принял для себя, что просто в последний раз. «Случайно полюбил» не было бы случайностью, но для Юнги всё было бы. — «Смысл жить потом дальше после её конца», — он искренне не понимает. И, возможно, правильно, потому что любовь никогда не заканчивается.   Он бы хотел признаться в чувствах, хоть и неуверенных, в эту минуту раз терять особо нечего. «Он же ещё не ушёл?.. »   Быстро поднявшись на одну руку, Юнги тут же приземляет её на локоть от утренней слабости. Он жмурится и трёт рукой глаза, а после приоткрывает. Только проснулся, а уже устал. Зарыв пальцы в лохматые волосы, он начал оглядываться по сторонам. На улице достаточно светло - это Мин замечает, когда смотрит в окно, от которого идёт отсвет на пустые стены. Далее пробегает глазами по этим же стенам, приоткрытой двери, старому шкафу и проснувшемуся Чонгуку. В свою очередь Чонгук лежит и неизвестно сколько наблюдает за Юнги. Возможно, он смотрит на него с момента, когда Мин непонятно вскочил, а может и раньше. Или же он сам только проснулся и так удачно, что тут же поймал минов взгляд, который задержался на нём относительно недолго. Мин чувствует, как его щёки начинают гореть.   — Я думал мне приснилось, — на одном дыхании говорит Юнги и ответно рассматривает Чонгука. Но он не смотрит в лицо, одиноко бродя глазами по чоновой задранной футболке, что добро оголяла его бок, по одеялу, под которым лежал не только Мин.   — Тот сон был очень реалистичный, не так ли? — Чонгук, заметив смущение, улыбнулся. Хорошее утро начинается именно с  этого.   — Значит мне не приснилось, как и тебе...   То, что было вчера, Юнги невольно вспоминает до деталей и во мгновение полностью покрывается краской, особенно от осознания, что человек, на которого он впервые открыто дрочил подобным образом, лежит прямо в его кровати и сам ни капли, казалось, не смущён. В то же время странно всё это для Юнги. Странно, что Чонгук до сих пор ведёт себя так, будто ему вчера не в симпатии признались путём демонстративного самоудолетворения, а пригласили ночевать к себе, так как его выгнали из дома. Может Чонгук и вовсе посчитал его за маленького мальчика и дал ему то, чего он так хотел. Поэтому дальше стонов Юнги ничего не зашло? Но мало чего хотел Юнги, по правде говоря. Значит, Чон не собирался кому-то потакать в чём-либо. «Тогда в чём же дело?»    «Ладно, раз для него это ничего, наверное, не значило, тогда пускай хотя бы мне будет полезен».   — Ты, надеюсь, понимаешь, что делаешь? —  Чонгук задаёт свой вопрос, будто всю жизнь готовился, чтобы задать его.   «Или значило...»   Юнги тоже искренне надеется, что понимает, что делает. На деле ему по барабану, что он делает, а что не делает. Мин решил просто пожить в своё удовольствие. Но когда Чонгук спросил его о каком-то здравии, то его это, естественно, насторожило. «Чувствует ли он тоже, что и я?» Юнги бы хотел притворяться сейчас ничего не понимающим, но это бы показало одну из сторон его личности - самую что есть несуразную. Он хотел бы притворяться, потому что он даже слышит такие слова впервые в своей непродолжительной, но, к сожалению, достаточно насыщенной жизни.   — Да, я прекрасно понимаю, — с ноткой неуверенности, но Юнги всё же отвечает. — А ты, кстати, просто решил зайти, посмотреть на красивого мальчика или?.. — ему даже и продолжать не надо, потому что практически всё следующие варианты подошли бы.   На самом деле Юнги задел свой же вопрос, который уже через пару мгновений считает довольно тупым. Он бы по правде не хотел бы, чтобы какой-то человек вот так бы по приглашению посмотрел на искренние, откровенные чувства, позабавился, как в цирке, и ушёл, будто каждый день такое практикует. И тем не менее, понимает, что если Чонгук задал тот вопрос, значит он пришёл сюда явно не от балды или просто поесть. Чонгук же видит, что Юнги всем видом показывает, что жалеет о только что сказанных словах и желает, чтобы на них ничего не отвечали.   — Я пришёл к тебе, — пока единственное, что говорит в ответ Чонгук.   Чон продолжает непринуждённо смотреть на, всё ещё смущающегося непонятно чего, Юна. Вчера были с распахнутыми душами перед друг другом, а сейчас как впервые познакомились. Ему это поднадоело. Чонгук приподнимается на руки и одной затем обхватывает талию Юнги и тянет на себя, валясь обратно всем весом на кровать. Ничего не понимающий вовремя Юнги упирается ладошками о  чонгукову грудь и смотрит на человека, который прижал его к себе и обнимает. Мин убирает свои руки с Чонгука и, словно впервые ещё и людей обнимает, кладёт голову на эту же чонгукову грудь и кладёт также одну руку рядом со своим лицом, чуть собрав под пальцы ткань, облегающую тело под ним, как перерешав многочисленные арифметические задачи у себя в голове. Даже сейчас Юнги кажется себе таким жалким, но таким нужным. С Чимином он тоже чувствовал себя нужным, но это было, понятно, совершенно другое.   — А может и на красивого мальчика пришёл посмотреть, — задумчиво выдаёт Чонгук, явно издеваясь.   Юнги не мог сделать и движения, так как не хотел причинять неудобств Чонгуку, лишней суеты. Он слышит, как в обычном ритме бьётся его сердце. Боялся, что испортит сейчас всё, к чему всё и шло. Он бы хотел взглянуть, что написано у Чона на лице. Вдруг он просто играл? Это тоже останется для Юнги небольшой загадкой.    

***

  Тэхёна беспощадно обливают холодной водой, которая через пару мгновений пахла не совсем, как должна: довольно резко для неё. Он распахивает ресницы и моментально встаёт, как услышал, что сейчас грабят дом, с мягких подушек, словно набитых одним пухом, на которых спал вместе с Чимином.   Чимин отрубился первым после двух часов их домашнего киномарафона. Сделал он это, судя по наблюдениям Тэхёна, благодаря той почти полностью выпитой бутылке «содовой», которая продолжала смущать Тэхёна и не была столь интересной, как сам спящий Чимин после неё. И эту же самую бутылку Чимин наклоняет сейчас над пустой кружкой, наливая эту «содовую». Берёт обратно в руку кружку и выдувает немало, если заметить несколько немаленьких глотков по вертикально двигающемуся кадыку Чимина, даже не поднимающий головы, а поднимающего саму кружку. Тэхёну в нос ударил запах, который был ему хорошо знаком, хоть и редким в его жизни. Он его вспомнил, хоть и редко сталкивался.   — Губишь пиво с утра пораньше? — Тэхён рассматривает пятна, как оказалось, от пива на своей одежде, которая ужасно теперь воняла для него.   Тэхён не любил пиво.