let's kill tonight

Они прибывают сюда порознь. Ютятся на соседних рядах, протирая задницами красные затертые сиденья и молясь, чтобы вагон не развалился, пока они едут до конечной станции. Минхо тогда был в забавном бежевом берете, а Джисон в своей привычной худи, которую, кажется, не снимает последние два месяца, продолжая немного тосковать из-за разлуки с родными краями. На улице середина осени, и они уже пропустили начало семестра, но кого это волнует. Точно не Минхо, который посапывает у окна, держа на коленях старый учебник, стащенный из дома вместе с жалкими пожитками. Он домой же не планирует возвращаться, надеется осесть где-нибудь неподалёку от студенческого городка, когда закончится учёба, будет подрабатывать на каникулах официантом или перебирать архивы в главном корпусе, надеясь, что ему заплатят за это хотя бы пару баксов. У Джисона же планов нет. Он как уезжал в неизвестность, так и планирует жить дальше, не думая о том, что будет завтра, послезавтра или вообще через месяц. Может, он вообще струсит, бросит эту учебу и вернётся куда-нибудь ближе к дому, где уже поступит в местный колледж и будет приезжать домой на выходные. Но сейчас об этом лучше не думать. Пригород Бостона не радует тёплой погодой, но приветствует прекрасным пейзажем. Хан думает о том, что это единственное, что будет его здесь утешать. Минхо же как-то не обращает на это внимание, его сонный взгляд прикован к учебнику по философии, знаний который сейчас даст крайне мало, и Ли просто не представляет, как он будет нагонять месяц учёбы. Он сбегает, чтобы отвлечься, зарыться с головой в учения античных предков и просто не обращать внимание на то, как медленно, кусочек за кусочком, рушится его жизнь. Поезд останавливается с резким скрежетом. Жалкие остатки смельчаков в вагоне перестают быть уверенными, что их жизни в безопасности. ; Кампус пахнет сыростью, немного травкой и моющими средствами. Коридоры здесь тёмные, со скрипучими половицами под ногами. Минхо ликует про себя из-за того, что ему выпала одиночная комната, которая теперь станет его на все четыре года, если он, конечно же, не вылетит раньше времени. Возвращаться обратно в его планы не входит, и на крайний случай ему придётся кантоваться где-нибудь на вокзале, роясь в объявлениях и газетах, чтобы найти ночлег и подработку. Парень встряхивает головой, отгоняя ненужные мысли, и продолжает брести по длинному коридору, стараясь не обращать внимание на тяжесть своего чемодана. Запах, доносящийся с общей кухни, вполне помогает отвлечься. Минхо даже сдерживается, чтобы не заглянуть в просторную комнату. Познакомиться с соседями он ещё успеет, но сейчас он абсолютно не спешит с этим. Обзавестись парочкой знакомых все-таки стоит, чтобы не провести весь год затворником в библиотеке. Сама комната небольшая, с темно-зелёными обоями и пошарпанной мебелью из тёмного дерева. Пахнет всё той же сыростью. Матрас будто влажный, но Минхо не брезгует повалиться на него, предусмотрительно скинув чемодан посреди комнаты. Звукоизоляция здесь ещё хуже: слева слышатся разговоры с кухни, а справа — явно весёлое времяпрепровождение новой соседки Ли. Парню остаётся только надеяться на благоразумие окружающих, которые ночью предпочитают спать, как все обычные люди. Иначе придётся спать на первом этаже, в общей гостиной у поста охраны. ; Джисон невероятно нервничает. Всё продолжает теребить рукава своего скандинавского свитера в рубчик и протирать задницу своих классических штанов, стрелки на которых мать нагладила ещё дома. До первой пары остаётся совсем ничего, но никто не спешит заходить в аудиторию. Приходится неловко сычевать в коридоре неподалёку от той компании, которая, кажется, и является его малочисленной группой. Их можно пересчитать буквально по пальцам, но Хан старается особо на них не смотреть, чтобы не стать пойманным с поличным. Помещение, где они сегодня занимаются, даже нельзя назвать аудиторией. Это небольшой кабинет, в котором их преподаватель проводит практически всё своё свободное время, в перерывах пытаясь дать первокурсникам хоть какие-нибудь знания. Доверия не внушает. Эта мысль не отпускает Хана на протяжении всего занятия, на котором он сидит, вжавшись в кресло из скрипящей кожи. ; — Ты же Джисон, да? — две мучительные пары наконец-то заканчиваются, и парень каким-то образом оказывается в общей курилке — небольшом закутке между первым и вторым корпусом. Хан вообще-то не курит. Погода становится ещё более мерзкой, листья хрустят под подошвами, ссохнувшись под первой изморосью. Ладони неприятно пахнут табаком, а парень напротив всё ещё ждёт ответа на свой вопрос. — Ага. — М, приятно познакомиться. Меня зовут Ли Минхо. Джисон знает. Этот парень такой же новичок, который начал учиться с середины семестра. И у него, видимо, совсем нет проблем с новыми знакомствами. На нем слегка потасканное коричневое пальто и бежевая рубашка, которая неотесанно торчит с одного края из-за пояса брюк. Щеки и грудь парня покраснели из-за непривычного холода, а дым от сигареты создаёт иллюзию запотевших стёкол в очках. Хан с удивлением наблюдал, как Ли спокойно общается с окружающими, будто знает их уже довольно приличное время, да и остальные ведут себя примерно так же. Просто удивительная способность заводить новые знакомства из воздуха, которой можно только позавидовать. Джисон и завидует, ведь он провел всю пару, наблюдая, как одногруппники оживленно вступают в баталии с преподавателем, успевая переговариваться между собой. Хан же просто исчеркал первую страницу в своей тетради, чередуя кляксы и непонятные слова на латыни. ; Минхо здесь нравится. Сколько бы минусов ни имел университет, но какой-то шарм все-таки в нем есть. И Ли до бесконечности может перечислять каждую изюминку, которая каждый день заставляет его чувствовать чуточку лучше. Будь это кофе из автомата с жженым сахаром на дне пластикого стаканчика или запах старой бумаги в библиотеке, где они своей малочисленной группой заседают над домашкой по философии. Всё это отдаляет его от старых воспоминай — от крошечного дома в пригороде жаркого штата, от проблем с электрикой и криков недовольных чем-то младших братьев, которые только и ждали, когда он уже свалит куда подальше. Там было по-настоящему душно, во всех смыслах этого слова. Здесь же можно позволить морозному сквозняку пройтись через каждую извилину в мозгу, наконец давая ему подпитку кислородом. Хоть вечера в кампусе и не столь тихие, но Минхо искренне наслаждается тем, что этот шум напрямую не касается его. Вечеринки в братствах проходят почти каждые выходные: начинаются примерно в шесть вечера пятницы, а разогнать всех удаётся к четырём утра понедельника. Несколько раз пришлось даже испытать это на себе. Его одногруппники с первого взгляда могут показаться снобами — очки в дорогой оправе, рубашки на каждый день недели и галстуки, встречающиеся через одного. Но это лишь с первого взгляда, и Минхо благодарен, что смог установить зрительный контакт длиннее минуты. Во всех его братьях по несчастью было что-то удивительно уникальное, что каждый раз становилось более зримым. Уже после первой встречи Минхо может сказать чуть-чуть о каждом. Чан, самопровозглашенный предводитель этой гиковской тусовки, довольно приятный парень, который, кажется, прочитал книг больше, чем все они вместе взятые. Парень из обеспеченной семьи, которому до сих пор немного совестно получать чеки от своих родных каждые первые выходные месяца. На занятия он обычно заявляется в своём излюбленном мятом свитере и с гнездом из светлых кудрей, которые раз в два месяца осветляет порошком из местной аптеки. Будьте уверены, этот парень первым привлечёт взгляд только из-за невидимого, но ослепляющего ореола, подстать его прическе, который буквально возводит его в ранг святого. Но спуститься с небес куда-то прямо в ад заставит один только взгляд на Хенджина, который, будто ворон, парит по коридорам, а полы его черного пальто ударяются о его бёдра. Да и сам он все время ходит, будто нахохлившись: тёмные волосы зализаны в подобие укладки, а тени под глазами говорят о количестве его долгов по греческому. Но бывают особые дни, когда все студентки (да и студенты, что тут говорить) готовы себе шеи посворачивать, лишь бы уловить на себе намёк на взгляд от него. Что-то в нем было такое, до дрожи в коленях, загадочное. — Хэй, зайдёшь к нам на ужин сегодня? Феликс, конечно, не святой, но в ранг ангела его причислить вполне можно. Видимо, соседство с Чаном даёт свои плоды. Вот на него уже можно смотреть без страха за собственное здоровье, ведь он скорее первым приклеится к тебе и не захочет отпускать. Ли всегда выглядит великолепно: его девчачьи блузки выделяются на фоне общего мрака, а круглые очки отражают те жалкие крупицы дневного света, которому удаётся просочиться в их кабинет. — Да, конечно. ; Джисон, кажется, не утратил веру в человеческую доброту. Стейк на его тарелке просто превосходный, а компания, окружающая его, не такая уж и пресная. Квартира Чана и Феликса довольно просторная, немного захламленная, но уютная: телек из комиссионки тихо что-то вещает с другого конца гостиной, которая отлично просматривается со смежной с ней кухней, несколько домашних растений, принадлежащих Феликсу, и нераспакованные коробки со всяким барахлом Чана, пылящиеся с самого начала года. Хенджин курит сигарету в окно прямо недалеко от стола, а Сынмин предлагает Хану какую-то очередную закуску, рецепт которой вычитал в университетской газете. Джисон сдавленно кивает и перехватывает пиалу с отколотым краем. В горло уже и кусок не лезет, но он не подаёт виду. Но это не ускользает от взгляда Чанбина, который в основном только и смотрит, остальное время предпочитая молчать, периодически выдавая что-то колкое. Говорят, они с Чаном чуть ли не лучшие друзья: соседние дома в дорогом районе, одна комната в пансионе для мальчиков и теперь один университет. Вот в нём уже просматривается что-то пугающе аристократичное: строгие черты лица, галстук, болтаюшийся на распахнутом воротнике, очки в чёрной оправе. — Как тебе у нас, Джисон? Феликс невероятно сладкий. Слаще пирога, который притащил с собой Сынмин. — У вас в квартире? Или учёба? — Хан неловкий до ужаса, но это лишь забавляет. Минхо по ту сторону стола вскидывает брови и залпом допивает вино. — Ну, допустим, всё? —слегка смеётся, сконфуженный вопросом. — Всё классно? Не знаю, я всего две недели здесь, и пока меня всё устраивает. — Ну, ещё есть шанс свалить, — Хенджин с щелчком выбрасывает окурок в окно, получая недовольное «Не мусори у нас под окнами. Соседи опять будут жаловаться» от Чана. ; Джисон ещё долго думает о чужих словах, попавших прямо в цель. Сомнения продолжают закрадываться куда-то в глубь сознания, а греческий по-прежнему расползается перед глазами набором незнакомых значков. Трехгодичное изучение этого языка буквально обесценивается в глазах Хана, потому что его мозг все ещё напоминает бесформенную серую кучу. Чувство какой-то тревоги не отпускает парня. И даже новые знакомства не помогают его душе успокоиться. Вечера Джисон так и проводит в своей комнате, делая домашку или выслушивая трёп соседки за стенкой. — Не хочешь пройтись на ужин? — Минхо появляется всегда с каким-то поводом, будь это предложение сходить в прачечную или выпить кофе из автомата в общей гостиной. У Хана нет причин ему отказывать. Книга валяется на незаправленной кровати с самого утра, а сам Джисон не знал куда приткнуть себя в этом коробке, переодически размениваясь томными перекурами, которыми заразился от Хвана, получив от него в дар полупустую пачку сигарет ещё вчера после пары. Минхо терпеливо ожидал его в дверном проёме. В своём пальто и глупых круглых очках, которые он обычно надевал для чтения. Видимо, он зашёл к Хану сразу после библиотеки, весь взъерошенный, словно хорошенько там отоспался. — Что делал сегодня? — Джисон кутается в клетчатый шарф и оттесняет парня от двери, чтобы закрыть её. — Нашёл кое-что интересное в архивах и вырубился прямо под стеллажом английской литературы, — с энтузиазмом ответил Минхо, — Потом библиотекарша растолкала меня и выставила вон. Мол, у них сейчас начнётся учёт, и она переедет меня тележкой с книгами, если я сейчас же не уйду. — Почему ты не остался в архиве? Библиотека же находится на другом конце кампуса. — Ну, кто же будет оставаться на месте преступления, ещё и оставляя очевидные улики?