let's kill tonight

Минхо задумывался о магии с самого детства. Держал эту мысль в себе сквозь года, протащив вплоть до колледжа, когда его жизнь наконец-то стала походить на роман, наполненный постоянными размышлениями о нематериальном и попытках сделать некоторые идеи вполне осязаемыми. Он вполне мог заняться этим и дома, но единственное колдовство, которое ему было доступно — это гадание на старых картах в заброшенном доме на день всех святых. Ли мог бы спокойно собирать конфеты, а затем напиваться у кого-нибудь дома, как все остальные подростки, но он предпочитал в который раз пытаться предугадать свою судьбу. Кофейная гуща обычно так и оставалась непонятным месивом, а духи пугались шума в доме и на контакт не выходили. Со стопкой потрепанных картонок и двумя свечками, припасенными дома на случай отключения электричества, далеко не уйдёшь. Книги в библиотеке ничего интересного не рассказывали, а латынь стала поддаваться языку только в конце старшей школы. Тогда-то и пришлось об этом позабыть на некоторое время, отдавая себя во власть матушки, которая слёзно после экзаменов сплавляла его в медицинский институт. Вот в чем, собственно, и была причина опоздания к первому семестру. Бесконечная ругань вечерами с матерью по телефону и бумажная волокита, необходимая для перевода. Вот так Ли Минхо перестал быть последней надеждой для семьи. Но зато не растерял собственное самоуважение и желание заниматься некромантией или чем-нибудь подобным. Греческий, латынь и история лишь шли как приятное дополнение, делающее его все ближе к цели. Они помогали рассмотреть проблему со всех сторон и найти определённые лазейки, в которые можно с ловкость проскользнуть. ; — Так, у вас есть какие-нибудь мысли на этот счёт? Очередной вечер в библиотеке. Групповая работа над домашним заданием в этот раз не отличается особой продуктивностью. Все довольно истощены и занимаются чем угодно, но не переводом для пары греческого. — Может быть забьем? — смело предлагает Хенджин, оторвав лицо от деревянной поверхности. Сегодня он выглядит более помятым: рубашка болтается одним краем из обычных чёрных джинс, а его излюбленное пальто перекинуто через спинку стула. — Отличная идея, до следующего занятия ещё есть время. Может на кого-то снизойдет озарение, — уже более бодро предлагает Сынмин. Все с облегчением выдыхают и начинают собирать письменные принадлежности, разбросанные и перемешанные в хаотичном порядке на столе. Только Минхо неподвижно наблюдает за всем этим с какой-то нотой меланхолии во взгляде, в основном обращенном на сонного Джисона, который еле передвигается под тусклым освещением. Ли выжидает нужный момент. — Джисон! — парень последний застревает в дверях, дожидаясь пока натягивающий пальто Минхо доберётся до него, — Не хочешь дойти со мной до одного места в городе? Можем потом зайти в бар, я угощаю. — Если это твоё «одно место» — что-то жуткое, то пеняй на себя. Тебе потом понадобится несколько шотов текилы, — Минхо широко улыбается. До города здесь идти совсем ничего. Идёт небольшой снег, оседая шапкой на непокрытой голове Минхо, делая его похожим на седого старика. Джисон идёт по правую руку, облаченный во все свои тёплые вещи: вязанный красный свитер, пальто и излюбленный шарф. Не хватает только перчаток, поэтому он прячет покрасневшие ладони в карманах. — Так что у нас на этот раз? — начинают виднеться небольшие магазинчики и трехэтажные жилые дома, отдалённо напоминающие здания кампуса. — Зайдём в один магазин, принадлежащий одному старому хиппи. Мне нужно кое-что для моего эксперимента, — это звучит настолько обыденно, что Джисон поднимает брови вверх и замирает на месте, совершенно не обращая внимание, что встрял в вязкую лужу из талого и липкого снега. — Так вот чем ты занимаешься все эти дни? Летаешь в облаках постоянно и роешься в пожелтевших бумажках. — Я ищу нужные мне, так сказать, инструкции, — прокашливпется, —А сейчас мы пойдём искать вещи, которое мне могут понадобиться. — Окей, я даже помогу тебе. Но потом ты посвятишь меня во всё, — Хан наконец-то выныривает из своей лужи и ступает дальше, задорно врезаясь в одногруппника плечом, вызывая у того смешок. ; Они будто вернулись обратно в общагу: запах травки и старого лакированого дерева, возможно где-то даже нотки каких-то сырых, перетертых трав. Парни морщатся, но все-таки заходят глубже. Кожу неприятно щиплет после холода, а щеки горят. Джисон растирает их всю дорогу до кассы, где они хотят найти хотя бы кого-нибудь, кто сможет разобраться с запросами Минхо. Хану как-то не по себе, а вот Ли вполне увлечён процессом, перебирая у себя в голове список всего того, что ему нужно, и бормоча под нос каждый пункт. Джисон не знает ни одного странного названия, которое вылетает через губы старшего. В голове не находится нужных образов, чтобы сопоставить их с набором услышанных звуков. Из-за этого возрастает некоторый интерес, поэтому парень старается поспевать, чтобы лицезреть всё. Мысль о том, что эксперимент является чем-то входящим за грань грань науки не покидает весь путь до кассы. — Хочешь устроить спиритический сеанс? — Джисон через плечо Минхо заглядывает в плотный пакет, рассматривая его содержимое. — Что-то вроде этого. Небольшая шалость. Хэллоуин мы безбожно посмели пропустить, поэтому я нашёл вариант того, как можно восполнить эту ужасную потерю, — протягивает Ли заговорческим тоном. Хан только с разинутым ртом подвисает на чужой, совершенно детской улыбке. Судя по всему, шалости для Минхо значат многое. — Устроишь вечеринку и позовёшь остальных? — они выходят из магазина; погода значительно портится. — Надеюсь, Чан просто пустит нас к себе, а остальные просто подтянутся к нам. Обычно им не нужно приглашение, — Минхо снова смеётся, а Джисон только и может кивнуть в ответ. — Меня же ты позовёшь? — они останавливаются недалеко от автобусной остановки. Вечер окончательно опускается на город. Фонари горят жёлтым светом. Но этого хватает, чтобы осветить лицо Минхо, который пытается нащупать в кармане зажигалку, зажав между губ сигарету. Он неловко машет пластиковым пакетом в воздухе и выворачивает карманы. Вопрос Хана заставляет его прекратить копошиться. — Обязательно! И это не обсуждается. Тебе я определю особую роль, Джисон. ; На неделю они благополучно забывают об этой вылазке. Становится всё холоднее, а дни становятся всё ближе и ближе к рождественским каникулами. Но Минхо вовсе старается игнорировать эту мысль. Вспоминает лишь о своём празднике и картонной коробке с кое-чем занятным, таящейся на верхней полке шкафа. С их с Джисоном походом до лавочки всякой «магической» дребедени прошло уже около двух недель, и с тех пор Ли даже не заглядывал в пакет с покупками, боязливо пряча всё это между дубовыми полками. — Как вы смотрите на то, чтобы устроить вечеринку перед каникулами? — они снова у Чана в квартире. Минхо пьёт виски из забавной кружки с цветочками и ожидает реакции от тел, распластавшихся по залу. — Рождественская? С пуддингом, камином и картофельным салатом? — оживляется Феликс, перекатываясь на другую сторону пыльного дивана. — Не думаю, что рождественская. Я хотел предложить что-то более интересное, — все даже отлипают от телека, чтобы послушать Минхо, который обычно прям-таки фонтанирует гениальным идеями. Он оглядывается на ребят, цепляется за сверкающий взгляд Джисона, обладатель которого уже с нетерпением ждёт, когда таинственная мысль будет озвучена. Хранить эту тайну целую неделю было просто трагически тяжело. — Я предлагаю отметить Хэллоуин или устроить маскарад, что-то вроде этого, — Минхо пытается придать голосу больше энтузиазма, зная, что некоторые скептически отнесутся к идее. Да даже тот же самый Хенджин: фыркнет, закатит глаза, скажет что идея сомнительная, и тут же примется продумывать детали праздника вместе с остальными. Так и происходит. — О! Можно устроить конкурс костюмов или же просто угадывать, кто в кого оделся. Будет забавно! — Феликс как всегда поддерживает любую идею. — Если это будет той самой возможностью нажраться в костюме Санта Клауса, то я в деле, — Чанбин салютует стаканом и ставит его на столик. — Я так понимаю, что вся эта вакхананалия будет проходить здесь и выбора у меня нет? — жалобно воет Чан. — Всё правильно, мой друг. ; Снег падает крупными хлопьями, застилает студенческий городок белой дымкой и неприятно липнет ко всем поверхностям вокруг. Улицы практически пусты, и только редкие студенты, которые не смогли уехать домой, разбредаются по общежитиям и местным барам. Джисон не исключение. Официально пары у них закончились два дня назад, но долги приходится закрывать вплоть до Рождества. Именно поэтому Хан носится сегодня с самого утра, повторно сдавая этот невыносимый зачёт по истории, который проходит под девизом «Одна ошибка — пересдача». Вот парень и попался в эту ловушку, высосавшую из него все соки, что как раз стало причиной для продолжительного послеобеденного сна, заставившего парня проспать всё на свете. Время близится к семи вечера. Джисон опаздывает на целый час. Он сильнее натягивает шапку на уши и старается быстрее протаптывать себе дорожку в этом снежном хаосе. Опаздывать здесь принято лишь в редких случаях, которые ни коим образом не касаются Джисона, поэтому, если он сейчас не поднажмет, то ему грозит провести Рождественскую ночь где-нибудь под окнами в ближайшем сугробе. Только одна мысль об этом заставляет перейти на бег. Чужая квартира встречает его необычайной тишиной. Все выглядит так, будто о празднике попросту забыли или перенесли его в другое, менее обыденное, место: не слышно, как кричит излюбленный телек Чанбина или как скрипит коллекция кассет Чана. Всё кругом молчит. Джисон на секунду опешивает, оглядывается по сторонам в поисках чего-то и уже ухом прислоняется к двери, надеясь услышать чей-нибудь голос или раскатистый смех. Но ничего. Абсолютно. В голову приходит совершенно глупая мысль: постучать или попытаться дернуть за ручку двери. Хан сразу же толкает дверь и даже чуть не теряет равновесие, когда та с лёгкостью продавливается вперёд, заставляя парня провалиться в чёрную бездну коридора. Джисон падает прямо на усохшийся ковёр, который постоянно становится жертвой их пьяных похождений, страдая под реками вина и бурбона. Парень чуть не делает кувырок, путается в своём шарфе и случайно закрывает себе весь обзор шапкой. Это заставляет немного встрепетнуться. Хан сбрасывает верхнюю одежду прямо на пол, скидывает ботинки у порога и захлопывает дверь. Он уже было хотел включить свет, но неясный шорох заставляет его замереть на месте, так и не позволив дотянуться до переключателя. Джисон пытается вглядеться в гостиную, но даже света с лестничной клетки не хватает для того, чтобы увидеть признаки жизни в квартире. Ноги потихоньку начинает сводить от липкого страха. Хан просто не в силах включить свет или же захлопнуть дверь: он просто смотрит в темнеющую даль и цепляется взглядом за уличные фонари, отсвечивающие в мутные окна. — Бу! — резкое дуновение сквозняка куда-то в шею и скрип дверных петель. Джисон подскакивает на месте и снова спотыкается об этот несчастный ковёр. Коленки дрожат, а кончики пальцев немеют. Кто-то здесь явно есть, но Хан не в силах это проверить, будучи прикованным к одному месту. Он зажмуривает глаза и старается дышать как можно тише, ощущая чей-то взгляд с противоположного конца комнаты. Хочется броситься на пол и свернуться в спасательный калачик или просто громко покричать. Но он не делает ничего из этого: осторожно ступает куда-то вперёд, надеясь, что впереди окажется спальня Феликса, и слыша, как странный шорох продолжает следовать за ним. Джисон уверен, что это кто-нибудь из ребят просто решил подшутить над ним, проучить за опоздание, коих за этот год было несчетное количество. Даже если это не так, то Хан надеется, что маньяк сжалится над его бренным телом, и его не будет ожидать участь его друзей, конечно, только если с ними что-то случилось. Ещё одна удивительная деталь, которая открывается Джисону, так это то, что дверь в спальню Феликса не заперта. Из комнаты доносится тёплое, подрагивающее свечение, и парень немного подвисает, наблюдая, прежде чем двинуться прямиком к нему. Он идёт крайне осторожно, стараясь пресечь скрип половиц и стараясь не отвлекаться на неровное дыхание позади себя. Дверь закрыта неплотно, скрывая большую часть помещения, и Джисон нерешительно замирает перед ней, побаиваясь толкнуть её вперёд. Но кто-то делает это за него. Тёплые ладони касаются его спины. Джисон спотыкается и летит прямиков в дверь, спотыкаясь и наконец вваливаясь в комнату, где он вновь погружается в темноту. Хана парализует страх, когда под громкий гогот и топот ему на голову накидывают какую-то тряпицу, совершенно закрывающую обзор. Он задыхается и мельтешит ногами, не зная, куда ступить. Кто-то вновь пихает его, и Джисон обрушивается на что-то мягкое, напоминающее воздушную перину. Затем тяжесть чьего-то тела обрушивается на него, придавших, как оказалось, к кровати. Смех потихоньку перерастает в разговоры и небольшие смешки. Чья-то рука сдергивает ткань с головы Джисона, и тот наконец сдавленно пускает кислород в лёгкие. Пахнет воском и деревом, чистыми простынями и едким парфюмом Минхо. Хан старается вновь привыкнуть к свету, пялясь к тюлевую занавеску, на единственный предмет, который доступен его обзору. Положение, в котором находится парень всё ещё не самое приятное. Но в итоге оно становится неловким, когда Джисон пытается приподнять голову и понимает, что Ли Минхо сидит прямо на его бёдрах. Он смеётся и пытается удержать Джисона на месте, пока остальные ребята в пятном потоке носятся по комнате и не могут успокоиться после этого нелепого розыгрыша. — Бу! — Минхо произносит это и снова заливается смехом, медленно сползая с Джисона и устраиваясь рядом с ним, — Попался! ; — Я чуть не умер! Решив отойти от интимной обстановки, все перебрались наконец в гостиную. Джисон все не может выкинуть из головы ощущение чужой тяжести на своих бёдрах. Его щеки постепенно теряют красноту, а дыхание приходит в норму. Минхо как ни в чем ни бывало сидит рядом с ним на диване, подобрав колени к подбородку. Его глаза искрятся в тусклом свете, или же это просто отражаются многочисленные свечки. Но Джисона это все равно завораживает. Ли остаётся для него непосильной загадкой, которая с каждой ошибкой становится все сложнее. Джисон не хочет ошибаться. Он наконец-то хочет вскрыть замок и посмотреть на содержимое. Хан уверен, что Минхо скрывает много чего интересного, или пытается делать вид, что скрывает. Сегодня он более игривый, чем обычно. И Джисону снова не по себе. ; — И что это такое было? Почему ты решил разыграть все это представление? — они курят на лестничной клетке. Минхо стоит прямо в одних носках на холодном полу, а Джисон сидит на корточках и стряхивает пепел в бедный горшок с засохшим цветком, — Зачем эти все походы в шаманские магазины? Мне продолжать бояться? — Ты знал, что мы учимся в одном из самых таинственных мест во всей Америке? Здесь столько раз пропадали люди, а выпускники нашего университета даже сходили с ума, — все это он говорит с таким серьезным лицом, что по телу пробегают мурашки. Джисон не подает виду, что диалог заходит в еще более угнетающее русло. —И как это связано с твоими розыгрышами? Не улавливаю связи, — Минхо лишь выдыхает очередную струйку дыма и тянется за второй сигаретой. —Я интересуюсь, ну, всяким. Охотник за мистикой своего рода. Даже думал половить здесь каких-нибудь духов в перерывах с учебой, но кое-что отвлекает меня, — он делает затяжку и смотрит туманно вдаль. —И что же, например, — Хан не выдерживает и садится прямо на ступеньку, стирая задницей весь пепел. —Возможно, ты. Я еще не до конца понял. Джисон даже не успевает осознать, когда его рот становится атакован чужим. Минхо держит его за щеки, при этом зажимая между пальцами тлеющую сигарету. Его глаза плотно закрыты, а губы хаотично движутся по губам Джисона. Последний старается отвечать, сильнее напирая в ответ и стараясь ловить каждое движение. Ли сминает его губы, пытается ухватить все больше пространства. Рот Хана мягкий и чуть горький от табака, но это ничуть не мешает. Ли целуется влажно и дико, будто он ждал этого целую вечность. Его всепоглощающая страсть немного сбивает с толку, но Джисон крепкои держится за его талию и не отпускает. Хан Джисон оказался на миллиметр ближе к разгадке Ли Минхо.