Давным-давно я знал мальчика, который сделал неправильный выбор

      Неприятности начались в ту самую ночь, когда Гарри решил ускользнуть из Норы. Рон спал крепко и не слышал, как Поттер спустился по предательски скрипящей лестнице. Не проснулись и Джинни с Гермионой. В доме было тихо, Гарри осторожно приоткрыл дверь, затаив дыхание, и прошмыгнул на улицу. Его тут же поглотил липкий густой туман.

***

      Он давно уже все подготовил. С каждым днем ожидание для него становилось самой настоящей пыткой. Поттер боялся смерти. Неожиданной, резкой, невыносимой. Не своей смерти, а смерти близких ему людей. Поэтому Гарри решил действовать, и даже свадьба Билла и Флер уже не могла его остановить. Он не мог рисковать друзьями, и поэтому был настроен искать крестражи в одиночку. Гарри знал — Рон его ни за что не простит, а Гермиона будет искать. Возможно, она даже найдет его, и Поттер будет этому очень рад. Если честно, ему хотелось оставить какие-то ниточки друзьям, чтобы те могли определить его местоположение. Но это было бы слишком рискованно, опасно и глупо. Гарри не мог подвергать их такой опасности. Не имел права.

***

      Гарри шел быстрым шагом по тропинке, ведущей на холм, прочь от родной Норы. Кроссовки быстро намокли от росы на сочной густой траве, усиливая желание вернуться обратно в дом, в теплую уютную кровать и отодвинуть проблемы хотя бы еще на один день. Но призрак Дамблдора, недавно погибший Грюм и вечно печальное лицо Сириуса, стоящее перед глазами и прочно засевшее где-то глубоко в мозгу, подобно занозе — все эти смерти не давали покоя, передышки, не позволяли ему остановиться, забыться на миг. На вершине холма Гарри, не сумев побороть желание оглянуться на Нору, застыл, всматриваясь в туман. Он был неприятным, холодным, плотным, поглощающим все вокруг. Поттер ничего не увидел.        Возможно, если бы Рон в эту ночь заподозрил неладное, не лег спать и догнал бы Гарри, остановил его, все было бы совсем по-другому. И Поттер не рыскал бы сейчас по кладбищу в поисках могилы отца и матери совсем один.        Он не знал, с чего начать свое путешествие, куда отправиться, и долго бродил, пытаясь выяснить, где родился и жил Том Реддл до того, как превратился в Волан-де-Морта. Гарри думал, что правильно будет найти его корни. Однако позже ему показалось, что верным решением будет сначала обратиться к своим корням.        Он трансгрессировал в свой родной дом, место, где все произошло. И увидел лишь черные, пустые, совершенно безжизненные развалины. На душе стало совсем тоскливо, хоть Гарри и пытался заглушить это чувство, но одиночество приносило свои отравленные плоды. Поттеру было тяжело, он едва обходился без помощи Гермионы, у которой всегда все было под рукой, и которая знала, кажется, все заклинания мира. Отсутствие Рона тоже сказывалось — не хватало его дружеского плеча, каких-то простых слов ободрения. Рон умел это делать лучше, чем кто-либо, он часто говорил не по делу, шутил, но иногда, в самый подходящий момент, мог сказать такое, от чего у Гарри словно бы открывалось второе дыхание. А Джинни… Боже, как ему не хватало ее. Будь проклят этот поход, крестражи и Волан-де-Морт!        Ноги сами привели Поттера на кладбище. Странно, что он ни разу не навестил своих родителей до этого. Могилу он отыскал без труда. Вот они, лежат под толстым слоем земли, едва припорошенной снегом, а сверху стоит небольшой, но красивый памятник с надписью: «Памяти Лили и Джеймса Поттеров». Тот, кто поставил этот памятник, вероятно, знал их, любил, скорбел. А Гарри вот не знал. Он не помнил своих родителей. Он слишком мало времени провел с ними. И это было не справедливо.       Гарри опустился на одно колено и, склонив голову, провел пальцами по мерзлой земле, зачерпнул горсть, сжал в кулаке так, что костяшки побелели. Как же он хотел, чтобы не было всего этого кошмара, чтобы он был обычным ребенком без легендарного шрама на лбу, чтобы родители были рядом, чтобы мама читала ему сказки на ночь в детстве, а отец учил завязывать шнурки и кататься на велосипеде, а потом летать на метле, чтобы они улыбались вместе с ним, открывая первый конверт, пришедший из Хогвартса, чтобы радовались тому, что он пошел в Гриффиндор, что стал ловцом… Ему хотелось простых радостей, которые обычно не замечают, проживая, казалось бы, скучную и однообразную жизнь. Но именно такой скучной, однообразной, ОБЫЧНОЙ жизни Гарри и не хватало. И он променял бы свою жизнь в волшебном мире на простую маггловскую жизнь с родителями. И ни о чем бы не жалел. Даже если бы он никогда не увидел ни Гермионы, ни Рона, ни даже Джинни.       Размышления Гарри прервал пронизывающий взгляд старухи, стоящей у кладбищенского забора. Она молча сверлила его взглядом, от которого Поттеру стало совсем не хорошо. Мурашки пробежали по спине, и он сначала хотел даже трансгрессировать, боясь быть застигнутым врасплох и схваченным слугами Темного Лорда. Его остановил неясный шепот. Старуха назвала его имя. Или, может, ему так показалась, ведь она совсем не внушала доверия.       Гарри помедлил, но палочку все же держал наготове. Старуха отошла от забора и повернулась к Поттеру спиной. Ее движения были плавными, осторожными, словно бы она боялась рассыпаться от лишнего неловкого шага. Юноша понял, что она хочет, чтобы он следовал за ней. Возможно, она что-то знает. — Вы от Дамблдора? — осторожно спросил Гарри, все еще держась на расстоянии от пожилой женщины и подозрительно озираясь вокруг. Та кивнула: — У меня есть кое-что для тебя.       Это было глупо, Поттер это понимал, кто угодно мог сказать, что он от Альбуса и заманить избранного в ловушку. Но любопытство, отсутствие нормально сна из-за постоянных перемещений и усталость взяли верх над голосом разума. Чуть позже Гарри жалел о своем решении, старуха вела его за собой по узкой темной улице с разбитыми фонарями, мрачными, а кое-где и покосившимися от старости домами. — Как вас зовут?       Поттер пытался узнать хоть что-то об этой женщине, но она все время молчала. Это не давало ему покоя. Наконец, незнакомая старая женщина остановилась. Гарри встал поодаль. Она подняла руку и указала на дом. — Вы хотите, чтобы я пошел туда? — недоверчиво отозвался Поттер. Она снова кивнула. Гарри начало это раздражать, неужели нельзя быть чуть менее загадочной? Крепко сжав палочку в руке, он последовал за старухой внутрь дома.       Дверь была не заперта, Гарри показалось странным, что она ушла, не повесив замок. Ну, ничего, у старости свои причуды.       В доме пахло плесенью и еще чем-то неприятным. Было темно и грязно. «Люмус», — прошептал Гарри, и кончик его палочки загорелся ярким светом. Он поднял палочку над головой, чтобы лучше рассмотреть дом и вздрогнул от неожиданности. Оказалось, что старуха стоит слишком близко к нему и продолжает сверлить его своими маленькими колючими глазками. Она была низенькая — старость согнула ее, высушила. Теперь Поттер увидел ее морщинистое лицо, полупрозрачную кожу, будто обтянувшую череп, клочки спутанных седых волос на голове. Она вдруг показалась юноше смутно знакомой, будто бы он уже видел ее однажды где-то, но сейчас никак не мог вспомнить.

***

      Гарри аккуратно развернул пергамент, на котором ровным стройным почерком было написано письмо. Он любовно коснулся чернильных букв кончиками пальцев. Когда-то этого пергамента касалась рука его матери. «Сегодня к нам снова заглянула Батильда. На этот раз она принесла вишневый пирог. Эта очаровательная старушка души не чает в маленьком Гарри. Он ее не боится, доверчиво тянет ручки, наверное, уже привык к ней. Знал бы ты, какие поразительные вещи она рассказывает. Батильда долгое время был соседкой семейства Дамблдоров, здесь, в Годриковой впадине. Она много знает о Альбусе. Вчера Бэтти рассказывала о Грин-де-Вальде — это ее племянник. Она говорила, что Альбус и Грин-де-Вальд были очень близки. Не знаю, стоит ли ей верить, все это кажется мне просто невероятным».       Юноша нашел этот пергамент в комнате Сириуса этим летом. Конечно же, он не помнил никакую Батильду, и не знал, кто такой Грин-де-Вальд. Профессор Дамблдор уже погиб, и он не мог расспросить его обо всем. А узнать хотелось многое, впервые в жизни он узнал Альбуса с другой стороны, он никогда не задумывался о его жизни, о том, кто он есть на самом деле.

***

      Все сомнения насчет этой женщины ушли, когда она протянула Гарри книгу с пыльного круглого столика. На обложке красовалась движущаяся фотография профессора Дамблдора, Поттер ее уже видел, читал этот кричащий заголовок Риты Скитер. Открыв книгу, Гарри посмотрел на вторую фотографию. — Так вы Батильда? Теперь Гарри понял, почему она показалась ему знакомой, он уже держал в руках эту книгу и видел ее фотографию. Это она давала интервью Скиттер. — Вы знали моих родителей и профессора Дамблдора? — в голове роилось множество вопросов. Старуха снова ответила кивком. Поттер почувствовал облегчение — он нашел человека, который знал профессора, знал о том, что происходило в его жизни. Теперь и он сам сможет узнать гораздо больше, чем ему известно и, может быть, найдет ниточку к разгадке местоположения крестражей.       Гарри огляделся, в глаза бросились пустые рамки, висящие на стенах, лишь в одной была небольшая фотография. Поттер подошел поближе, чтобы рассмотреть ее. Молодой человек, изображенный на фотографии, тоже показался Гарри смутно знакомым. Он снял рамку со стены и рассмотрел поближе. Да, он видел уже эти глаза, наполненные яростью и безумием. Юноша взял книгу, которую ему дала Батильда и принялся листать. Так и есть, вот эта фотография, а внизу надпись — Геллерт Грин-де-Вальд. — Это ваш племянник? Пожилая женщина не ответила, она все еще странно смотрела на Гарри, от ее взгляда Поттеру стало не по себе. Шрам зажгло неожиданной резкой болью. Юноша втянул воздух сквозь сжатые зубы и оперся рукой о стену. Старуха зашевелилась и вдруг с откуда-то взявшейся энергичностью бросилась в другую комнату.       Гарри собирался последовать за ней, но ноги отказывались его держать, хотелось с силой сжать голову руками и зажмуриться, чтобы боль ушла. Он присел на стоящий неподалеку стул, покрытый слоем пыли. От боли запахи стали ощущаться еще острее. Старуха вернулась, она держала чашку с отколотой ручкой, наполненную какой-то мутноватой жижей. — Выпей чаю, — ее голос больше напоминал шипение. Она сунула чашку в руки Поттеру. — Нет, — его замутило, в нос ударил четкий запах крови. Теперь он понял, этот дом не просто вонял стариной и плесенью, этот посторонний тошнотворный запах — так пахнет несвежая кровь.       Гарри понимал, что должен срочно покинуть это место, слишком уж странным и подозрительным все это выглядело. Но ему необходимо было узнать о Дамболдоре, необходимо было найти хотя бы одну зацепку. Он поставил чашку на пол. — Расскажите мне о Альбусе. Он ведь хотел, чтобы вы мне что-то передали? –Поттер не смог сдержать дрожь в голосе. Трясущейся ладонью он потер лоб, мысленно уговаривая шрам не болеть. Но тот лишь предупреждал его о надвигающейся опасности.       На улице послышался резкий хлопок и сразу же за ним мужские голоса. Гарри вскочил, направляя палочку на дверь. Старуха странно съежилась, будто бы приготовилась к прыжку, Гарри бросил на нее недоумевающий взгляд, а в следующую секунду уже нацелил свою волшебную палочку.       Слабая, дряхлая костлявая женщина ничего не могла ему сделать. Но это уже была не она. Старуха начала оседать, превращаться в бесформенную кучу тряпья, а ее лицо сужаться, кожа натягиваться еще сильнее. Гарри услышал шипение и увидел острые зубы. — Остолбеней! — он отреагировал быстро, змея отлетела и ударилась о стену. — Вспыхни! — крикнул Гарри. Но заклинание почему-то не сработало.       С грохотом распахнулась входная дверь, и в дом ввалились три человека. Одного из них Поттер сразу же узнал. Белые волосы, острые черты лица, каменное выражение лица — Малфой. Он явно был рад застать Гарри врасплох. Но Поттер только обрадовался, увидев его: хорошо, что Волан-де-Морт послал Драко, а не явился собственной персоной вместе с Беллатрисой и Малфоем старшим. — Дружелюбно заглянул на чай, Поттер? — голос Драко не был довольным, бодрым, он не сквозил привычной ненавистью и не был пропитан ядом. Он был уставшим, безразличным, больным…

***

      «Спрячься внизу, Гарри. Молчи и не показывайся… Гарри, делай, что велено… Доверься мне… Доверься мне…» Гарри не может двигаться из-за заклятия оцепенения, он вынужден стоять и смотреть, хотя все его тело кричит и рвется. Туда, наверх, он совсем рядом, он мог бы помочь ему «Давным- давно я знал мальчика, который сделал неправильный выбор»… Драко не такой, он этого не сделает, он не сможет… «Мне не нужна ваша помощь! Разве не понятно?! Я должен убить вас!» Он сомневается, профессор убедит его, он знает, что делать… «Я должен убить вас!»…

***

      Гарри ощутил прилив жгучей ненависти: — Ты мог его остановить! Он швырнул в Малфоя заклинание, но тот сумел увернуться. — Он хотел спасти тебя, твою грязную продажную шкуру! — в крике юноши смешалось все отчаяние, вся злость, скопившаяся за несколько месяцев. Он сдерживался слишком долго. Ответом послужила неожиданная красная вспышка, Гарри почувствовал мощный толчок в грудь. Он отлетел к стене, больно ударившись затылком и спиной. В голове на мгновение помутнело, а во рту появился соленый привкус крови. Хватая ртом воздух и стараясь не отключиться, он сел и вытянул вперед палочку, готовясь к обороне. — Что ты творишь? — завопил Малфой, — Он сказал его не трогать! — А мне плевать! — ответил ему незнакомый голос. — Тише, Драко, мы просто обезоружим его, — вмешался третий. — Боишься, что твой Лорд тебя накажет, да, Малфой? — прохрипел Гарри, цепляясь дрожащими руками за стену и пытаясь подняться, — Может быть, он, наконец, тебя убьет? Поттер метнул заклинание и попал во второго, того подняло над полом, ударило об потолок и швырнуло куда-то в угол, как тряпичную куклу. — Уж лучше он, чем я! — он бросился на Драко и с силой ударил его в челюсть. Кулак пронзила острая боль, Малфой вскрикнул, отшатнулся, а потом злобно зарычал и воспользовался палочкой.       Гарри снова почувствовал ободранной спиной холодную стену. Он съехал по ней, задыхаясь и уже не в силах подняться на ноги. — Ты ничего не знаешь! — Драко оказался рядом, он что-то кричал, яростно схватив Поттера за волосы и запрокидывая его голову. Малфой хотел нанести повторный удар, но тут что-то отвлекло его. Послышалось змеиное шипение, видимо, она очнулась. — Нагайна, стой! — крикнул Драко. Гарри воспользовался его замешательством и пнул Малфоя в живот.       А дальше все произошло очень быстро: он швырнул в окно взрывное заклинание, осколки градом посыпались на юношу, местами вонзаясь в тело, запрыгнул на подоконник и чудом оказался на улице.       Поттер бежал быстро, забыв про боль, про ноющее тело, про непослушные, словно ватные, ноги. Заклинания летели в него, казалось, со всех сторон. Ко всему прочему, шрам продолжал гореть, и Гарри чувствовал неконтролируемую злость и ярость. Наверное, только эти чувства еще держали его на ногах.       Гарри развернулся на мгновение и, не глядя, послал красную вспышку. Видимо, он все же попал, потому что послышался крик. Он обернулся еще раз, надеясь, что теперь погоня прекратится, но в следующую секунду его ноги запутались в непонятно откуда взявшейся веревке, и Поттер почувствовал щекой холодную мерзлую землю. Драко воспользовался удобным моментом и послал в школьного врага заклинание, связывающее ноги. Гарри увидел запыхавшегося Малфоя совсем близко, как вдруг все завертелось перед ним, тело рвануло вверх, затем вбок, а живот скрутило. В голове ярким отрывком мелькнула площадь Гриммо…