Давным-давно я знал мальчика, который сделал неправильный выбор

      Процесс трансгрессии каждый раз напоминал Гарри катание на аттракционах: дух захватывает, земля уходит из-под ног, очертания предметов, цвета, небо и земля — все смешивается, становится одним сплошным замкнутым пространством, крутящимся вокруг так быстро, что хочется закрыть глаза, схватиться за что-нибудь покрепче и громко закричать. Потому что иначе никак. Крик невозможно сдерживать, он вырывается наружу, сметая на своем пути мысли, рассудок, а главное — страх, оставляя только животные инстинкты: убежать, спрятаться, сохранить свою жизнь.

***

Однажды дядя Вернон, водивший своего ненаглядного Дадли в парк на аттракционы каждое воскресенье, позволил маленькому Гарри пойти с ними. Дадли катался на небольшом синем паравозике, который ездил по волнистой железной дороге и радостно гудел. Гарри смотрел, открыв рот. Ему было лет шесть или семь, и он тоже страшно хотел прокатиться хоть разок на этих веселых разноцветных железных штуках. Другие дети, увидев аттракционы, приходили в восторг, мальчики хлопали в ладоши, не сдерживая радость, а девочки довольно повизгивали.       Гарри посмотрел на дядю жалобным взглядом и тихонько спросил: «Можно мне тоже один разочек, пожалуйста?». Дядя Вернон нахмурился, хотел уже что-то сказать, но потом его взгляд задержался на чем-то позади Поттера, и его губы расползлись в ухмылке. Он кивнул, и Гарри, не сдерживая эмоции, запрыгал на месте от восхищения: «Спасибо, большое спасибо!».       Дядя достал из кармана мятую купюру и сунул ее в руки мальчика. Гарри помчался к синему паравозику, крича: «Дадли, хочешь, я сяду с тобой?». Но Вернон остановил его: «Ты куда?». На вопросительный взгляд Гарри, он ответил кивком в сторону горок разной высоты, по которым носилось что-то наподобие машины. Мальчик замер. Он не видел, чтобы там катались дети, туда чаще ходили школьники и взрослые. «Иди», — услышал Гарри. Он нерешительно направился к кассе.       Худой мужчина в оранжевой форме, стоящий рядом с этими горками, наклонился к Гарри и спросил: «А ты не испугаешься? Где твои родители? Тебе не стоит кататься на этих горках».У Гарри не было выбора.       После он, едва не потерявший сознание от страха, сидел на скамейке, куда его посадил этот самый мужчина в форме. По его лицу текли слезы, худые плечики подрагивали, а тело трясло мелкой дрожью. Мужчина что-то громко объяснял дяде Вернону. Кажется, он на него кричал. Гарри чувствовал себя отвратительно, голова до сих пор кружилась, а в горле стоял ком. Он точно знал, что дома ему еще сильно влетит за то, что случилось.       Больше Поттер не подходил к аттракционам. И не приходил в восторг от необходимости трансгрессировать.

***

Сейчас Гарри даже не был до конца уверен, что это именно он решил покинуть таким образом Годрикову Впадину. И он даже не думал о площади Гриммо. Все произошло как-то само собой.       Поттер, приземлившись, не смог устоять на ногах и упал на колени. Он видел краем глаза, как мелькнуло тело Малфоя. Этот гаденыш как-то умудрился зацепиться и переместился вместе с Гарри. Юноша не успел подняться, Драко повалил его на землю. Они сцепились, каждый пытался ударить другого, причинить боль, одержать верх. Малфой выбил палочку Гарри из его рук, та отлетела куда-то в сторону. Белокурый юноша изо всех сил навалился на Поттера, придавливая его к земле. Одна его рука давила Гарри на плечо, другая сомкнулась на горле: -Не дергайся, Поттер, — зашипел Драко.       Гарри не нравилось ощущение чужих холодных пальцев на шее, даже если Малфой давил не сильно.       Он снова попытался сбросить слизеринца с себя, но вдруг замер, шумно дыша — ладонь пронзила резкая боль. Поттер нащупал небольшой, но острый осколок стекла, зацепившийся за теплую шерстяную мантию Драко. Скорее всего он остался после взрыва, который устроил Гарри.       Пальцы на шее Поттера сомкнулись сильнее. Гарри медлить не стал — Малфой болезненно вскрикнул и отпрянул от Поттера. Боль от неожиданно вонзенного осколка стекла прямо в шею сзади была сильной, можно даже сказать невыносимой. Гарри нашел открытый, незащищенный участок тела и ранил слизеринца. Драко сразу же почувствовал, как по шее вниз, под рубашку стекает теплая кровь.       Поттер, добившись замешательства врага, отбросил осколок в сторону, резко перевернулся на живот и попытался дотянуться до своей волшебной палочки. Малфой, шипя, закрыл рану ладонью и озлобленно выкрикнул: — Петрификус тоталус! Ему уже надоела вся эта возня, надо было сразу использовать палочку, а не решать вопрос маггловскими методами. Он подошел к неподвижно лежащему на холодной земле юноше. — История повторяется, да, Поттер? — с издевкой произнес Драко, — Или ты теперь всегда будешь падать в обморок при виде меня?       Малфой все еще ясно помнит тот случай в поезде, когда он обнаружил Поттера, подслушивающим их разговор. Может, снова сломать ему нос?       Гарри откровенно паниковал, хоть и эмоции не отражались на его лице. Он не знал, что Малфой задумал. Скорее всего, сейчас Драко, как самый верный и покорный Пожиратель смерти, призовет Темного Лорда, а Гарри даже не сможет защищаться. Мысли Поттера резко оборвались, осталась только внезапная, тупая боль. Слизеринец от души ударил носком ботинка словно бы окаменевшее тело под ребра, наклонился и вытер свою окровавленную ладонь об куртку Гарри. Кровь все еще текла, рубашка пропиталась и прилипла к телу. Драко глубоко вдохнул свежий воздух, борясь с накатившим приступом тошноты.       Он использовал заклинание, чтобы остановить кровотечение. Руки почему-то тряслись. Нужно было вызывать Темного Лорда, но Малфой медлил. Вот он, его шанс исправить все ошибки, дать Волан-де-Морту то, что он хочет, добиться похвалы отца, достать из грязи свою фамилию. Нужно лишь коснуться черной метки на своей руке волшебной палочкой, и все встанет на свои места. Драко замер, не сводя глаз с тела Поттера. Хочет ли он этого? «Давным-давно я знал мальчика, который сделал неправильный выбор». Слизеринец поежился и сильнее сжал волшебную палочку. Он давно все решил для себя.       Послышались чьи-то шаги. Шаркающая походка. Ботинки шлепают по лужам на дороге после недавно прошедшего дождя.       Малфой отмер, взмахнул палочкой, чтобы поднять тело своего врага в воздух и отправить в сторону двери штаб-квартиры Мракоборцев. Сам он шмыгнул следом. Дверь открылась легко, словно магический замок давно был взломан Пожирателями. Тело Поттера аккуратно проплыло внутрь дома. На безлюдную до этого улицу, освещенную единственным тускло светящим грязным фонарем, вышел неопрятно одетый мужчина, скорее всего маггл. Драко облегченно выдохнул, боясь увидеть непрошеных гостей. Он закрыл за собой дверь. Послышался щелчок, и они с Поттером оказались в кромешной темноте.       Малфой нащупал рукой стену и остановился, давая глазам привыкнуть к темноте. Он опустил Гарри на пол и тихо произнес: -Люмус, — комнату осветил неяркий белый огонек.       Драко настороженно огляделся и сделал пару шагов вперед. Жалобно заскрипели старые деревянные половицы. И вдруг совершенно неожиданно в комнате зашумел ветер, как будто настежь открыли все окна, послышался ужасный не то крик, не то вой. Малфой сжался, лихорадочно бегая глазами по стенам в попытке понять, что происходит. А в следующую секунду белая фигура, окутанная сероватой дымкой летела на Драко, готовясь снести его с ног. Слизеринец едва сдержал крик, стало резко холодно и…невыносимо, будто бы радости и счастья больше не существует, будто бы Малфой может испытывать лишь отчаяние, может чувствовать лишь сожаление, угрызения совести, вину. Непомерную вину. Он мог поклясться, что разглядел у несущейся на него фигуры лицо Альбуса Дамблдора. Вихрь растрепал белоснежные волосы Драко, взметнул его мантию и исчез. Юноша не устоял на ногах и упал на колени. Он этого не хотел — смерти профессора. Известность завораживает, ею хочется обладать, чувствовать себя особенным, могущественным… Малфой младший мечтал стать избранным, как великий Гарри Поттер. И ему выпал этот шанс, но Драко пришлось пожалеть об этом — он должен был убить Альбуса Дамблдора, иначе Темный Лорд убил бы его семью. Драко Малфой — мальчик, у которого не было выбора. Теперь же ему придется убить Гарри Поттера или Волан-де-Морт убьет его самого. Все очень просто, как дважды два. И очень сложно, как создание Вселенной.       Малфой поднялся на ноги, чувствуя тяжесть в ногах и сильную усталость. Его руки еще все дрожали. Он с трудом собрался с мыслями, чтобы с помощью заклинания завязать лежащему на полу Поттеру руки. -Хватит валяться, — вяло сказал он и отменил заклинание оцепенения. Гарри простонал сквозь зубы — тело жутко затекло, ребра ныли, конечности стали ватными. В горле пересохло, хотелось воды. Но сильная злость на Малфоя заставляла его забыть обо всем. — Твоя палочка у меня, так что лучше не сопротивляйся. — Чего же ты ждешь, Малфой? — глаза Гарри горели зеленым огнем, прямо как луч Авада Кедавры, в них легко можно было прочесть ненависть, ярость, презрение. Да, презирать Малфоя у него всегда получалось лучше всего.       Драко промолчал. Он знал, что их уже ищут, и первым делом они проверят здесь, в этом месте, они уверены, что Поттер смог сбежать. Нужно было двигаться, искать другое место, где можно затаиться ненадолго, перевести дух, все обдумать и принять верное решение. Вот только какое решение будет верным?       Гарри, тяжело дыша, поднялся на трясущиеся от боли и усталости ноги и оперся плечом о стену, чтобы не упасть вновь. Он не понимал, почему Малфой медлит. — Иди, — Драко толкнул врага в направлении лестницы, ведущей наверх.