Путь Снов

- Дети, минуточку внимания. Тишина! – завопила завуч и окинула строгим взглядом мгновенно притихших учеников, собравшихся в обеденном зале. - С сегодняшнего дня в Академии объявляется комендантский час. После ужина всем следует немедленно разойтись по комнатам. Запрещается покидать жилые корпуса до завтрака и начала утренних занятий. Нарушители будут наказаны по всей строгости. Спасибо за внимание и доброй ночи. На последних словах взгляд её смягчился, хотя она изо всех сил старалась сохранить серьёзное выражение лица. Какой бы она сейчас ни казалась жестокой старой каргой, эти меры были необходимы. Дело исключительной деликатности, говорить о котором неприятно, но в Академии Магических Наук стали пропадать люди: ученики, кое-кто из младшего преподавательского состава. Почти никого не удавалось находить, а найденные тела были сильно обглоданы животными.

***

- Мадемуазель Эмилия! – в комнату, запыхавшись, влетела молодая горничная в тёмном платьице и переднике. - Да, дорогуша. Ты была у ректора? - Мадемуазель Эмилия, вы слышали новости? Сегодня ночью снова пропала какая-то девочка, говорят, третьекурсница. Ректор обеспокоен страшно. А я за вас переживаю, не покидайте, пожалуйста, Театр, особенно когда стемнеет. - Ты же знаешь, Мари, вся моя жизнь – Театр. В прямом и в переносном смысле. Я почти никогда и не выхожу отсюда. Тем более что портной был у меня на той неделе, мы всё обсудили, счёт за новое платье доставят ректору. А кроме возможности петь, концертных платьев и этого Театра мне ничего не нужно. - Госпожа, если с вами и что-то случится, мир не сможет пережить эту потерю. - Ну разумеется, Мари, без моего волшебного голоса солнце погаснет. Так что я останусь здесь и буду дарить миру своё искусство, - я равнодушно отвернулась к зеркалу резного туалетного столика и продолжила заниматься укладыванием в сложную причёску своих тёмно-шоколадных локонов. Спустя 20 минут горничная уже старательно затягивала ленточки на спине платья под хрипящие звуки радио. В эфире двое мужчин, ведущий передачи и приглашённый учёный, обсуждали особенности поведения человека под действием какого-то проклятия:"…они не могут просто убить свою жертву, они обязательно нанесут очень много ножевых ранений или выстрелов, но при этом не испытывая какую-либо ярость или агрессию". - Ой, - пискнула горничная. – А поговаривают, что на телах тех пропавших, которых удалось отыскать, тоже много ножевых ранений. И, кажется, следы зубов каких-то животных, рвавших плоть на части. - Мари, давай не будем об этом, ладно? Меня совершенно не интересует… Я осеклась. В глазах потемнело, а голову заполнили звуки, всплывшие как будто из глубины сознания: металлическое позвякивание ножа, вонзающегося в плоть всё быстрее и быстрее. Под конец это больше похоже на истерику или панику. Потом минутная пауза. И дальше отвратительное чавканье. Когда я пришла в себя, то уже сидела на полу, и Мари, с испуганными глазами, трясла меня за плечи: - Госпожа? Госпожа?! Вам принести воды? Вызвать врача? - Нет-нет, всё нормально. Всего лишь небольшая слабость. Я плохо спала сегодня, снились кошмары. - Давайте отменим сегодняшний концерт? Вам нужно отдохнуть, госпожа. Я на минуту задумалась. Нет, концерт отменить никак нельзя. Да, на него снова придут человек пять, но я должна упорно работать и нести великое в массы, даже если люди пока что не поняли, насколько огромен и непостижим мой талант. Как они узрят прекрасное, если я перестану петь? - Я отдохну днём, возможно даже посплю, но концерт вечером будет обязательно. Когда горничная, задёрнув плотные шторы, оставила меня в спальне одну, заснуть я не смогла. Я лежала в полумраке и думала, что же это такое со мной происходит. Как будто я всегда забывала, а теперь резко стала вспоминать, что мне действительно снились кошмары, и не только сегодня. Самые старые кошмары скорее были похожи на редкие обрывки воспоминаний: звон оторванной пуговицы, шорохи и возня во тьме, вскрики, испуганные глаза. Но чем ближе к настоящему моменту, тем чётче я могла вспомнить вес ножа в руках, упругое сопротивление плоти, вкус остывающей крови на губах. Это были вовсе не сны. Не знаю, где это было и кто были эти люди, которых я убивала. Единственное, что я чётко осознала: промежутки между убийствами сокращаются от месяцев и недель до считанных дней. Похоже, последний раз я убила сегодня ночью. Но самое ужасное, что именно сейчас, в данный момент, мне уже хочется убить снова. Как бы там ни было, мир всё ещё нуждается в моём искусстве.

***

Сцена залита ярким светом. Он слепит так, что сидящих в зале почти не видно, однако я слышу аплодисменты. Мои зрители ждут, они просят показать им волшебный голос, и это приводит меня в полный восторг. Сперва я пою довольно простую, однако красивую арию (пою и не попадаю в половину нот, но это не смущает меня абсолютно). К середине арии я начинаю кружиться по сцене, хотя моё шикарное алое платье с кринолином несколько сковывает движения. Вышивка с бордовым бисером на корсете сияет ярче звёзд. Краем глаза я замечаю, что сбоку на сцену поднимается какой-то молодой мужчина. Сначала я было подумала, что это мой преданный поклонник возжелал стать ближе к прекрасному, но его напряжённая поза, как у хищника перед прыжком, подсказала мне, зачем он здесь. Кажется, кто-то догадался о моём страшном секрете едва ли не раньше меня самой. Я замолкаю посреди арии и бросаюсь бежать в противоположную от него сторону. Тут, откуда ни возьмись, на меня кидается девушка и валит меня на пол. Ткань платья трещит, юбка, прижатая коленом моей противницы, отрывается от корсета. Девушка пытается схватить меня за руки и заломать их за спиной, я вырываюсь, но время моё уходит, так как парень преодолевает разделяющее нас расстояние и помогает своей сообщнице удержать меня. Сбежать уже не выйдет.