daughter of the Golden Horde

В ту ночь хан не мог уснуть. Золотая Орда гулял по темным коридорам дворца, пытаясь подавить бурлящие чувства. Ночь была тихая и прохладная, как нельзя более подходящая для того, чтобы очистить голову от лишних мыслей. Пройдя очередной поворот лабиринта дворцовых коридоров, хан заметил, что возле покоев его дочери суетятся слуги. Подойдя ближе, он услышал приглушенные крики и рыдания из глубины комнаты. Хан спросил обеспокоенных слуг о том, что произошло. Люди в один голос твердили: — Молодой госпоже снятся кошмары. Мы чего только не перепробовали — никак не можем успокоить. Она уже так с полчаса плачет. Выслушав ответ, хан спешно вошел в покои своей дочери. Малышка лежала, согнувшись в комочек, почти незаметная в пуховых складках огромного одеяла, которым она укрылась с головой. Девочка громко всхлипывала и продолжала повторять, как заклинание: — Кто-нибудь, помогите, пожалуйста... кто-нибудь... помогите... — Тише, дитя, твой отец здесь. Никто и никогда больше тебя не тронет, обещаю, — сказал хан, присев на край кровати. После случившегося в жестоком правителе неожиданно пробудились отцовские чувства, которые он не испытывал ни к одному из своих сыновей. Хан прижал к себе ребенка, вынув из кокона, которым девочка тщетно пыталась себя защитить. Ее глаза опухли и покраснели, на щеках остались дорожки от слез. Дрожащая от страха малышка прижалась к груди отца, тихо шепча: — Папа, прости, пожалуйста. Я больше никогда не уйду из дворца... — В этом нет твоей вины, дитя мое. Это я виноват, что плохо приглядывал за тобой. Но такого больше не повторится, — прервал ее извинения хан. Он бережно уложил девочку на кровать, укрыл пуховым одеялом и присел рядом, не отпуская ее руки. Хан начал тихонько напевать колыбельную, чтобы помочь дочке уснуть. Эту песню пела Кыпчакское ханство маленькому Крымскому ханству, бережно укачивая его на руках. Хан лишь несколько раз слышал ее и абсолютно не придавал словам песни значения. Поэтому мужчина не понимал, как и почему сохранились в его памяти эти строчки. Хан никогда не пел, особенно колыбельные. Его голос был создан для громких и резких приказов в военных походах, а не для нежного пения в детской. Но рождение дочери в корне изменило жизнь хана с того самого момента, как он взглянул в ее янтарные глаза. Медина постепенно успокоилась и начала засыпать, но по-прежнему крепко держала отца за руку, опасаясь, что он покинет ее и опасность вернется. Но хан не собирался уходить. Покинуть ее в такой ситуации было бы слишком жестоко. Время шло, и отец медленно погрузился в сон на краю широкой кровати дочери. Наступило утро. Золотая Орда с первыми лучами солнца ушел из покоев своей дочери, аккуратно разжав пальчики дочери, державшие его руку всю ночь. Жизнь правителя сложна: он занят делами государства с раннего утра и до позднего вечера. И отдыхает хан только во время сна. В эту ночь Казахское ханство спокойно спала до десяти часов утра. Во сне она видела свою маму: молодая женщина, улыбаясь, с особой нежностью расчесывала ее пушистые волосы. Медина очень скучала по своей матери, хотя никогда не видела ее. Пробудившись от долгого сна, девочка твердо решила быть сильной и оставить травмирующий эпизод пережитком прошлого. Медина должна посмотреть страху в глаза и побороть его. Иначе она так и останется на одном месте, неспособная идти вперёд наравне с братьями и отцом. Слуги помогли госпоже одеться и принесли завтрак, сообщив, что завтра будет большой праздник в честь возвращения первого наследника. «Надо поблагодарить брата за спасение до начала праздничной суматохи», — с этой мыслью она направилась в тренировочный лагерь. Девочка решила, что Большая Орда наверняка не позволит себе пропустить тренировку даже в канун посвященного ему праздника. Она оказалась права — юноша вместе с другими воинами отрабатывал приемы на плацу. Медине казалось, что ее брат вообще не умеет отдыхать. Он либо практикует военное дело, либо получает уроки в сфере политики и дипломатии, либо занят еще каким-то важным и не терпящим отлагательств делом. Поэтому девочка остановилась поодаль, не решаясь прервать его ради чего-то столь незначительного. Заметив, что его младшая сестра уже минут десять нерешительно переминается у входа в лагерь, юноша остановил тренировку. Он ласково подозвал девочку к себе. Медина радостно кинулась к нему в объятия. — Зачем ты пришла? — Брат, я просто хотела поблагодарить тебя за то, что ты меня спас. — Глаза девочки лучились теплотой и искренней благодарностью. Парень улыбнулся во все зубы и присел на одно колено, ущипнув девушку за нос. — Не стоит благодарности, ханум. Кстати, тебе уже сообщили, что ты можешь начать тренироваться? — Правда?! — получив кивок в знак согласия, девочка начала кружиться с радостными криками. Юноша снисходительно улыбнулся и почесал затылок. Казахское ханство всегда была очень эмоциональна. Остановив маленький радостный вихрь, парень поднял ее на руки. — Казахское ханство, помни: ты уже взрослая, раз тебе разрешают брать в руки оружие. Постарайся вести себя более серьезно хотя бы в пределах лагеря, хорошо? — Получив в ответ смущенный кивок, Большая Орда опустил ее на землю. — А когда я смогу начать тренироваться? — Девочка пыталась стоять спокойно, но было видно, что она готова в любой момент сорваться с места. — Если хочешь, можем начать с сегодняшнего дня. — Тогда я пойду переоденусь. — Не закончив фразу, девочка унеслась в сторону дворца. Она так долго ждала этого момента. За несколько мгновений добравшись до своих покоев, Медина попросила принести ей вещи для тренировок как можно быстрее. Спешно одевшись с помощью слуг, девочка побежала обратно к лагерю. Спускаясь по лестнице, она заметила еще одного старшего брата — Ногайская Орда. С ним у девочки были особенно близкие отношения. Тихо подкравшись сзади, Медина обняла своего брата. От неожиданности юноша потянулся к мечу, но, заметив, что это его сестра, успокоился. — Что же ты так пугаешь, чертовка! — он закатил глаза и схватился за сердце, изображая смертельный испуг. — Брат, меня, наконец, научат использовать оружие! — с широкой улыбкой сообщила новость девочка. Юноша не мог не улыбнуться в ответ — столь заразительно было счастье этого маленького создания. — Ого! Это же прекрасно. Тогда идем вместе тренироваться. Я как раз собирался присоединиться к Большой Орде, — сказал он, протягивая руку. Медина подала свою ладошку, и они, беседуя, быстрым шагом направились в сторону тренировочного лагеря.