Мёртвая

Василиса широко зевнула, прикрыв рот ладонью. Казалось, будто бледные тонкие пальцы всё ещё холодит пакет со льдом, который девушка прикладывала к щеке мачехи. Посмотрела в окно, подперев подбородок правой рукой. Учебный год только начался, и мерзкое сентябрьское солнце слепило глаза. Природа уже начала умирать, и Василиса ненавидела это. Потом начнутся дожди, и будет постоянно сыро. Промозглый ветер будет забираться под бесполезный шарф, который девушка обычно затягивала так, что он почти душил. Затем наступит зима со своим отвратительным холодом. Как бы глубоко рыжеволосая не засовывала руки в карманы потёртой куртки, ладони вечно оказывались красными и болели. Весна. Слащавые парочки, целующиеся тут и там. Так и хотелось схватить их за волосы и хорошенько стукнуть, чтобы они ударились дёснами, чтобы повыбивали зубы, чтобы кровь хлынула из их грязных ртов. А потом лето, и Василиса окажется запертой в четырёх стенах вместе с самыми жалкими и одновременно жестокими людьми на планете. Её День рождения выпадал на первое июня, и обычно они отмечали День защиты детей милой семейной традицией, которая заканчивалась гематомами по всему телу. Девушка фыркнула. Любить жизнь — особый вид извращения. — Огнева, я сказала что-то смешное? — Василиса, вздрогнув, повернула голову, чтобы посмотреть на учительницу. Карандаш, который девушка крутила между пальцев левой руки, острым своим кончиком уткнулся в подушечку большого пальца. Учительница продолжала: — Пока ты, пуская слюни, разглядывала в окне Фэшиара Драгоция, мы уже обсудили новую тему, — Василиса приподняла одну бровь. У неё плохая память на имена, поэтому она абсолютно не ведала, кто это такой. На самом деле, ей было всё равно, как называть скелеты, обтянутые мясом и кожей. — Или у тебя рот всё время открыт? Может, это профессиональная деформация? — и преподавательница недвусмысленно изобразила процесс доставления мужчине удовольствия. Класс захихикал. Василиса почувствовала подушечкой большого пальца укол карандаша. Терпи. Сосредоточься на боли. — Как вы думаете, может, именно Драгоций был её последним клиентом за прошедшую ночь? — проговорила учительница, уже обращаясь к остальным. Затем вновь повернулась к рыжеволосой. — Могу посоветовать хороший крем для натёртых коленей, — уголки губ преподавательницы чуть приподнялись, когда одноклассники Василисы громко рассмеялись. Она что, ждала их одобрения? Лицемерная сука. Девушка моргнула. Карандаш воткнулся в кожу сильнее. — Фэш бы никогда не опустился до такой шалашовки, как она, — Марина Резникова, любимица всех учителей, одноклассников и жизни. Ну же, посмотрите. Вот она — настоящая шлюха. Все парни её хотят, девушки ищут дружбы, учителя завышают оценки, родители любят. У неё есть всё, чего нет у меня. Рыжеволосая кинула взгляд вниз. В месте, где остро заточенный карандаш соприкасался с пальцем, уже образовалась красная точка раздражения. — Доска, не хочешь выйти к доске? Ой, простите, — Марьиванна, или как Вас там, не нарывайтесь. — Огнева, не хочешь выйти к доске? Вы тут постоите, покрутите своей тощей задницей, а мы оценим, — класс зашёлся в новом приступе хохота. Василисе вдруг стало интересно, как скоро лопнет кожа на её пальце от чрезмерного давления карандаша? А как скоро лопнет она от чрезмерного давления общества? — Ох, Вы не понимаете? Давайте я Вам объясню, как решать эти уравнения, — учительница встала со своего места, подошла к доске и взяла мел. — Это икс. Икс, если Вы меня понимаете, такая буква, похожая на два скрещенных пальца. На данном этапе всё ясно? — притворно участливо спросила женщина. Она ещё что-то продолжала "объяснять", по большей мере издеваясь. Василиса с наслаждением представляла, как преподавательница, голая, связанная, корчится перед ней от боли, как слёзы текут по её лицу, размывая тушь, как кровавые гематомы расцветают на её боках, как спутанные волосы пачкаются в грязи, впрочем, гораздо более чистой, чем она сама. Как она берёт в свои опухшие пальцы ручку, как из-под верёвок, связывающих запястья, видно кровавые натёртые раны, как слёзы вперемешку с кровью падают на тетрадный лист, испещренный уравнениями... Указательный и средний пальцы, сжимавшие карандаш, скользнули вниз. Послышался стук карандаша о парту. Василиса хмыкнула и проговорила: — Видимо, Вы тоже совсем не уроком были заняты, раз заметили Фэшиара Драгоция, — растянув гласные в имени парня, девушка накрутила прядь волос на палец, надула губы и "соблазнительно" похлопала ресницами. Впрочем, созданный образ долго не продержался: Василиса фыркнула и повернулась вправо, на этот раз обращаясь к Резниковой: — Запомни, Мариночка: то, что Фэшиар Драгоций, — рыжеволосая снова исковеркала произношение, сильно растягивая рот и говоря в нос, — не обращает своё королевское внимание на твою персону, не значит, что остальные — такие же законченные неудачницы. Я бы даже сказала, что я настолько элитная, что сама к нему ни на метр не подойду. Марина поджала губы и опустила взгляд в пол. Ты не можешь начать кричать, это разрушит твой образ невозмутимой леди. Василиса довольно улыбнулась, обнажая верхний ряд зубов, и снова повернулась на месте, кладя ногу на ногу и откидываясь на спинку стула. Учительница стояла у доски, с долей страха глядя на свою ученицу. Преподавательница так сильно надавила на мел, что тот сломался, но она не обратила на это никакого внимания. — В делах любовных, как я погляжу, Вы гораздо более осведомлены. Что, опыт даёт о себе знать? — Теперь моя очередь упиваться властью. Что, молчишь, выпучив глаза, словно тупая рыба? Тягучая ненависть, похожая на яд, растеклась по венам. Улыбка пропала с лица Василисы, когда она продолжила: — Не боитесь, что я могу посчитать Вас конкуренткой и устранить? От такой безобидной шутки учительница вздрогнула, опустила мел и на негнущихся ногах отправилась к своему столу, провожаемая цепким взглядом рыжеволосой. Никогда она ещё так не боялась свою ученицу.

***

Василиса собрала сумку и вышла из класса. После той перепалки урок что-то не пошёл. Интересно, почему? Одноклассники выглядели подавленными, только Марина пыталась храбриться. Конечно, ей ведь не надо защищать свою честь каждый грёбаный день. Не надо орать на придурковатых родственников, не надо обороняться от ублюдка-отца, не надо ненавидеть саму себя и всех вокруг. Чёрт. Она точно из числа этих извращенцев, любящих жизнь. Неподалёку стояла компания во главе с довольно симпатичным молодым человеком: высокий, темноволосый, голубоглазый. Резникова сразу устремилась к нему, слащаво улыбаясь. Было очевидно, что сам парень не желал иметь с ней ничего общего. Отлично. Василиса быстрым шагом приблизилась к паре, и, пока никто не успел понять, что происходит, схватила красавчика за ворот рубашки чёрного цвета и поцеловала. Поцелуй вышел грубым, сухим и бесчувственным, зато ткань рубашки оказалась очень приятной на ощупь. Рыжеволосая даже хотела спросить, где он её купил, но потом поняла, что всё равно не сможет её себе позволить. Девушка отлипла от юноши, поправила рубашку и, повернувшись к Резниковой, насмешливо приподняла бровь. Марина сначала покраснела, потом побледнела, а затем позеленела. Кажется, бедняжке поплохело. Слёзы заблестели в уголках её глаз, и она, всхлипывая, бросилась прочь. Получай, маленькая шлюшка.