На пути в Вальхаллу

— Я хотел убедиться сам, — говорит Гуннар. Бирна смотрит на него через плечо, и по её обнаженной спине бегут мурашки. Харальд сжимает её бедра ладонями, и не думая отпускать. Он смотрит Гуннару в глаза — полунасмешливо, полусочувственно. «Я же тебя предупреждал, — говорят его глаза. — Предупреждал, что она вернется ко мне». Гуннар спокоен и собран, как всегда. Гуннар холоден, как лезвие меча — Бирне не надо касаться его, чтобы это чувствовать. Бирна слезает с Харальда и начинает одеваться, но даже в одежде она чувствует себя обнаженной перед ним. Осуждает ли он её за измену? Ненавидит ли? Бирна не знает, но это не имеет никакого значения — она прекрасно ненавидит и осуждает себя сама. Но она не могла не вернуться, они все понимают это. Не могла не… Глаза Харальда смеются — ему не о чем жалеть. Гуннар смотрит на Бирну — холодный и молчаливый, точно каменный. Бирна обнимает себя за плечи, отворачиваясь. Минуту назад её кровь кипела от внутреннего огня, а сейчас ей так холодно, будто она провалилась под лед. Возможно, она действительно провалилась. — Я не ревную, — говорит Гуннар. — Это было бы глупо. Харальд хмыкает, неторопливо одеваясь. Бирна смотрит на него, чтобы не смотреть на Гуннара. Бирна смотрит на него, потому что не может не смотреть. — Мы не в состоянии противиться нашей судьбе. Мы должны принять её. Гуннар говорит так, и Бирне хочется закричать, хочется схватить его за ворот рубашки и долго-долго трясти. Зачем он такой мудрый и правильный, такой хороший? Почему он не ударит её, не убьет? Ему следовало бы приказать схватить их обоих и заковать в цепи, следовало бы сжечь их заживо. Холодной печали в его глазах Бирна бы предпочла пылкую ненависть. Но Гуннар бы никогда так с ней не поступил. От этого Бирна ненавидит его даже больше, чем Харальда — до трясущихся рук, до горячих непрошенных слез, горьких, как обнажившаяся правда. И Гуннар — мудрый холодный Гуннар, прекрасный человек и самый лучший на свете муж — конечно же об этом знает. Харальд выходит на улицу, оставляя их одних, и неуязвимая для вражеских клинков Бирна Железнобокая чувствует себя как никогда беззащитной и слабой. — Я плохая жена, — говорит она, глядя в глаза Гуннару — прекрасному человеку и нелюбимому мужу. — Прости меня за это. — Я не обижаюсь, — сухо отвечает он. От его взгляда Бирне так холодно, будто она провалилась под лед. И захлебывается.