На пути в Вальхаллу

Он приходит к ней, босой и радостный, протягивая яблоко в теплой ладони. Он приходит на вершину снежной горы, легко ступая там, где человек по грудь провалился бы в снег. Он приходит, не оставляя следов, и греет её ледяные пальцы своим летним дыханием. Он нежно улыбается, глядя в её льдисто-голубые глаза, и сердце зимней богини оттаивает, слой за слоем лишаясь наростов инея. Не до конца, но достаточно, чтобы ощутить трепет — легкий, как полет бабочки. Она улыбается в ответ, запоминая прикосновение его губ к своим потрескавшимся от мороза сухим костяшкам. Она никогда не скажет, что ждала его, но он не нуждается в этом — ему достаточно того, что она каждый раз встречает его на одном и том же месте. Они никогда не договариваются ни о встрече, ни о времени, но еще ни разу им не довелось разминуться. Фрейр приходит в её вечную зиму, пропахший душным спелым летом и щедрой землей, и Скади стремительно спускается с вершины, мчась к нему наперегонки со своими верными волками. Её волки любят летнего бога, потому что его любит их хозяйка. Он никогда не приходит к ним со своими правилами, и его вечное лето остается далеко внизу, в цветочных долинах, не затрагивая вечную зиму обледеневших гор. И только его немерзнущие руки хранят солнечное тепло хлебных полей, душистых трав и налившихся соком плодов — то тепло, что Скади принимает, как дар, не сердясь. В разрытом от снега углублении потрескивает костер, и сизый дымок тянется к стеклянно-синему небу, дрожа на ветру. Пальцы Фрейра зарываются в густой волчий мех, как в липкую сочно-зеленую траву. Огонь с аппетитом хрустит ветками, которые Скади ворошит своим резным посохом. Её лицо сосредоточенное и серьезное, но Фрейр чувствует по-девичьи легкомысленную весеннюю легкость, бурлящую под кожей зимней богини. Она никогда не показывает этого, но всегда радуется его приходу, как Йолю. Для Фрейра это достаточно веский повод приходить чаще.