Принцесса Гриффиндора

С первыми лучами солнца раздался тихий звонок, и я пошевелилась. Когда я открыла глаза, то обнаружила, что Северус одет и сидит на кровати, наблюдая за мной. Я сонно улыбнулась ему и увидела, как его черные глаза немного смягчились. Казалось, они потеряли свой мертвый вид, и я подумала, что мои должно быть тоже. — Доброе утро. — И тебе доброе утро. Ты рано встаешь, не так ли? У нас еще час до того, как Мама придёт и постучит в дверь. — Нам нужно обсудить еще несколько вещей. Он встал с кровати, и я услышала, что он готовит чай. Я скатилась с кровати и скользнула в туалет. Быстро приведя себя в порядок, я присоединилась к нему, поправляя одежду и пытаясь почувствовать себя менее раздетой. Он заметил мои действия и с помощью своей палочки превратил ее в простую мантию. Я радостно вздохнула и обняла его. Когда я отступила, он выглядел так, будто не мог выбрать между гордостью и смущением. Два ярких цветных пятна на его щеках противоречили легкой улыбке, едва заметной в уголках его губ. Он выиграл немного времени, чтобы взять себя в руки, схватив со стола миску с кашей и сунув ее мне в руки. — Во-первых, мне потребуется некоторое время, чтобы я смог выполнить свою клятву. А пока я ожидаю, что ты будешь лучше заботиться о себе. Я не могу спасти тебя, если ты считаешь, что тебя уже невозможно спасти. Ты будешь есть и ты будешь следить за тем, сколько ты выпиваешь, — какая-то часть меня хотела сказать ему, чтобы он посмотрел на себя, но больше всего меня озадачило возвращение профессора Снейпа. Когда он расхаживал взад и вперед перед огнем, убеждая меня быть внимательной к тому, что я говорю, в памяти всплыло, как я наблюдала раньше, как профессор Снейп шагает по полу в классе. Мои мысли рассеялись, когда я услышала, что он упомянул имя Макнейра. — Прости? Что насчет Макнейра? — он действительно просверлил меня взглядом за это. Я не могла сдержать улыбку. — Я сказал, будь начеку с Макнейром. Он может попытаться проверить, уязвим ли я, напав на тебя. Тебе следует сделать все возможное, чтобы не привлекать к себе внимания, а еще лучше — унизить меня, если представится такая возможность. — А ты? — Я что? — Ты уязвим из-за меня? Он перестал ходить и опустил взгляд в пол, сжав кулаки по бокам. — Да, — тихо сказал он, а затем с болью поднял на меня глаза, — но я не могу этого показать. — Я понимаю, — ответила я, а затем, чтобы дать ему представление о своей ситуации, сказала: — Ужасные вещи случались со мной здесь, Северус. Я переживу то, что произойдет. Я узнала много лет назад, что мне не дадут умереть, — его лицо исказилось, словно от боли, но скоро он снова смог себя контролировать. — Гермиона, это может быть очень долго. Я кивнула и зажгла свет. — Но у тебя есть план. Он посмотрел на меня, как на идиотку. — Конечно, у меня есть чертов план! Конечно, есть. Снейп был слизеринцем. Он никогда бы не дал эту клятву без плана. — Да, ну, будь осторожен. По моему опыту, планы бесполезны. — Только когда вовлечено слишком много гриффиндорцев, — пошутил он и тут же посмотрел на меня с сожалением. Я грустно улыбнулась, и мои глаза наполнились слезами. — Остался только один. Северус обошел стол и обнял меня. Мы оставались рядом, пока не прозвенел следующий звонок. Он вытащил свою палочку и, пробормотав заклинание, снова превратился в невзрачного человека прошлого вечера. Затем Снейп достал и протянул мне несколько галеонов. Когда я начала протестовать, он заметил, что было бы подозрительно, если бы мужчина забронировал меня на всю ночь и не дал чаевых. После того, как он влил в меня его витаминные и укрепляющие растворы, несмотря на мои протесты, что они мне не нужны; а затем, по моему настоянию, вернул мою одежду в прежнее состояние, мы были у двери, и пришло время прощаться. — Как мы сможем поговорить? Когда я увижу тебя снова? — спросила я, хватаясь за его руку. Он убрал мои пальцы и тяжело вздохнул. — Так же, как и прошлой ночью, — сказал он, как будто я была тупицей. — Но Северус, одна цена… — деньги, которых стоила ему прошлая ночь, были значительными. — Я довольно обеспеченный мужчина, Гермиона, — сказал он с гордостью. Мое лицо, должно быть, отражало мое полное неприятие этой идеи, потому что он нахмурился, явно оскорбленный. — Просто позаботься о себе, ешь, держись подальше от неприятностей и будь терпелива, — с этими словами он клюнул меня в макушку и вылетел за дверь. Довольно обеспеченный мужчина, ну конечно. Зачем кому-то обеспеченному позволять себе одеваться и выглядеть так ужасно? Прошлым вечером он действительно выглядел несколько лучше, но когда он впервые появился, он выглядел всего на шаг выше бродяги из Лютного. Стоя на лестничной площадке, я прислушивалась к трепещущему голосу Мамы, производящей расчеты, а затем услышала твердый щелчок входной двери. Пробираясь на чердак, чтобы еще немного поспать, я размышляла о событиях ночи. Северус Снейп вернулся, потому что до него дошли слухи, что я больна. Он сварил мне зелья, которые, по его мнению, могли мне понадобиться, чтобы поправиться. Затем этот же человек дал нерушимую клятву найти способ спасти меня. И, чтобы я не забыла, он почти признал, на чьей стороне он был во время войны, так как слизеринец вообще что-либо признает. Он фактически передал мне свою жизнь в невероятно гриффиндорской манере. Любой из этих фактов определил бы его судьбу в министерстве, и он даже не просил моего молчания. Он мне доверял. Он доверил мне свою жизнь. Не было никаких сомнений в том, что я оправдаю это доверие. Даже если он не найдёт способа забрать меня отсюда, он уже освободил меня. Я была за это бесконечно благодарна. Я бросила чаевые, которые он мне дал, в ящик для сбора с пометкой «Принцесса». У меня возникло искушение спрятать одну из монет, чтобы сохранить в качестве доказательства, что ночь была реальной, но я знала, что она будет обнаружена, и меня побьют. Он сказал мне позаботиться о себе, и я так и сделаю. Я сделаю все, что он попросит. Я попыталась примирить в уме мужчину, который вылетел из спальни в клубе коричневых мантий, с сгорбленным сломанным мужчиной, бывшего здесь несколько недель назад, пока я снимала одежду и бросала ее в корзину. Была такая заметная разница. После его рассказа о том, что с ним произошло во время и после войны, и откровений между строк, я начала понимать, кем он был, когда в ту ночь появился в гостиной. Он был так сломлен, как я думала. Я могла хорошо представить, что бы стало с таким гордым человеком, как Снейп, если бы дело, ради которого он так много работал, ради которого он стольким пожертвовал, было полностью и окончательно уничтожено тем, что он назвал «тридцать минут быстрых, коротких агоний». Чтобы на планете не осталось ни одного человека, которого он был бы рад увидеть. Жить с чувством вины за то, что он сделал ради безнадежного дела. Я могла хорошо представить себе всю глубину боли, которую он, должно быть, испытал, чтобы сыграть возложенную на него роль. Пытать до смерти своего крестника, думая, что его прикрытие все еще может служить для защиты тех, кто остался, только чтобы обнаружить, что все они уже мертвы. Меня смущало то, что он был еще жив. Даже я в своих страданиях неоднократно пыталась покончить с жизнью в течение первого года в аду. Тот факт, что я все еще здесь, связан с решимостью Министерства заставить меня страдать как можно дольше. Мне не дали умереть. Не имея возможности покончить с собой, я также не смогла спровоцировать заказывающих Коричневую комнату на смертельную ярость. Мне потребовалось несколько попыток, чтобы понять, что в комнате есть чары, предупреждающие дом, когда насилие приближается к смертельному исходу. Я подумала о том, какое безумное творчество я проявила, пытаясь найти смерть, и не могла понять, почему Снейп, мастер зелий и Пожиратель смерти, свободный человек, не мог достичь того же? Это было бы быстро и легко для человека его способностей. Он потерял все: его честь, его достоинство, его душу, его друзей и товарищей, его цель и любой престиж, который он, возможно, когда-то имел среди членов этой больной секты, к которой он присоединился, будучи разгневанным подростком. Что заставило его выжить? Человек, которого вытащили на свет, чтобы он стоял в центре холла публичного дома и над ним смеялись, — это все, что осталось от некогда умного воина. Что-то изменилось в нем с той ночи. Сломленный воин вернулся, немного менее захудалый, немного более сильный, но все еще очень уязвимый. И этот же сломленный воин присягнул мне. Я помню его слова, сделанные ранее этой ночью, сказанные так тихо, что их почти что и не было. «Возможно, мне нужен был только повод». Масштаб этого заявления стал ошеломляющим, и я рухнула на свою койку. Этот человек, который пережил годы двуличного служения Темному Лорду, который томился, но прожил долгие пять лет после поражения всего и всех, кем он дорожил, сделал меня своим новым смыслом. Он обеспечит мою безопасность или умрет, пытаясь. Зачем? Зачем он сделал такую ​​глупость? Зачем вообще выживать, чтобы пообещать свою вероятную смерть шлюхе? Было очевидно, что он мне доверял. Каким-то образом я что-то сделала, чтобы это заслужить. Мне просто нужно было ему доверять. В конце концов, у него был план, не так ли? Какой удивительный, глупый человек. Удивительный и глупый человек, который был великолепным, искренним любовником. Лежа под тонким одеялом в утреннем свете, я размышляла о превратностях судьбы, которые сделали такого сломленного мужчину лучшим любовником, которого когда-либо имела шлюха. Я перевернулась и закрыла глаза. Убаюкиваемая тихим храпом других девушек вокруг меня, я начала проваливаться в сон, и мой разум наполнился огнем в его глазах, когда он обнимал меня.